Держи меня крепче

- Эй,- сзади послышался знакомый бархатный голос, заставивший девушку сильнее вжаться лицом в подушки,-ты что... Ты что, плачешь? -Нет, я...- Беатриче уже начала было оправдываться, но чьи-то теплые руки скользнули под её талию, прижимая юную особу к чему-то, от чего дурманяще веяло топленым шоколадом... Джошуа уткнулся носом за ухо девушки, упираясь подбородком в её плечо. Его грудная клетка упиралась в спину Беатриче, и она чувствовала, как быстро колотится юношеское сердце. Возможно, она не слышала то, как хлопают крыльями бабочки в животе парня, но он слышал... -Ты боишься меня?- слабо улыбнулся Дан, прислоняясь губами к шее девушки так, что его теплое дыхание словно обволакивало мягкую кожу, отправляя слабые электрические разряды куда-то под кости к самому сердцу. -Я... Н-нет, я просто...- язык Беатриче заплетался, а сама она лишь крепко зажмурилась, стараясь как можно спокойнее относится к тому, что в душе вздымается целый вихрь черных ласточек, которые так долго гнили где-то в темных углах сознания, а теперь вдруг дружно ожили. -Меня не надо боятся,- прошептал Джош, и его мягкие пальцы прокрались к щекам девушки, нежно скользя по полупрозрачной коже. Руки парня подобрались к самым опущенным ресницам Беатриче и, как бы невзначай задевая их, словно струны, смахнули трепещущие слезы. -Ты не должна плакать,- сладкий голос и едва ощутимые прикосновения заставляли девушку отчаянно хватать ртом воздух ведь, кажется, в легких теперь стало слишком тесно... -Как ты себя чувствуешь?- Дан опустил голову на плечо Беатриче, его пушистые волосы цвета пастельной сакуры щекотали кожу девушки, от чего внизу живота разливалось приятное покалывающее тепло. -Если ты хочешь, я могу уйти,- Джош вдруг перестал крепко сжимать талию девушки и медленно отстранился. Ему было необходимо услышать ответ. Необходимо услышать простое "не уходи". Парень слишком много признавался, он нуждался в том, чтобы понять, что он делал это не напрасно. Ведь говорить в пустоту горячие слова - больно. Признаваться в любви, зная, что твои откровения разобьются о бесчувственную стену - больно. Днями стучать в дверь, что никогда не откроется - больно. Все словно замерло, ожидая ответа девушки... Лишь часы размеренно отбивали свой жестокий ритм, что свел в могилу уже многих. Как часто люди думают о том, что каждая прожитая секунда приближает нас к смерти. По большому счеты мы просто шагаем навстречу старухе с косой, что уже любезно открыла для нас свои цепкие объятия. Мы просто умираем. Мы рождаемся и тут же запускается этот неумолимый процесс. Медленно, но не менее трагично. Поэтому многие просто боятся того, что не найдут выход из лабиринтов, что им подготовила жизнь, поэтому бегут, не разбирая дороги. Они не знают, куда бежать. Они лишь знают, что с каждым шагом все ближе к смерти... И, возможно, если бы они остановились и оглянулись, они бы нашли свой личный путь, но никто этого не делает. Все боятся потерять время, ведь время никогда не побоится потерять нас. Так стоит ли останавливаться, или все же нужно просто бежать с завязанными глазами? -Я... Я не хочу, чтобы ты уходил...- девушка резко обернулась, от чего кончики их носов немного соприкоснулись. -Как скажешь...- прошептал Дан, рассматривая сверкающий свет, что бросила голубая луна на юное лицо девушки. Длинные ресницы оставляли на её щеках и острых скулах причудливые тени, будто откинутые ветвями деревьев, а зеленый оттенок глаз на мгновение утонул в сапфировом свечении... Словно в легком забвении, Джош протянул руку и, ласково проводя ладонью по линии подбородка девушки, наклонился к самим её мягким губам. Беатриче зажмурилась и, слабо подавшись вперед, накрыла его сладкие губы, на которых еще чувствовался домашний вкус кофе с сахаром. Казалось, она утонула в теплом океане чувств, накрывшим её с головой, когда проворный язык Дана ворвался в её рот, страстно, но бережно проводя кончиком по её зубам. Девушка на секунду разорвала поцелуй, жадно вдыхая кислород, про который даже забыла, ведь Джошуа заменял ей воздух, а потом вновь впилась губами в уста парня, обхватывая руками его шею. Парень наклонился назад, опускаясь на подушки и сильнее притягивая Беатриче к себе, ведь если теперь он её отпустит - не простит себя. Темные волосы девушки падали на его лицо, от чего Дан улыбался, игриво прикусывая и немного подминая податливые губы Беатриче. Вдруг рука девушки оказалась под его футболкой, несмело проводя пальцами плавные линии по твердому рельефу на корпусе парня. Он округлил глаза, на мгновение поразившись неожиданной смелости девушки, но тут же решил не прерывать то, чего ждал так долго. Ладонь Джоша нырнула в волосы на затылке Беатриче, уверенно притягивая её к себе еще ближе, хотя, казалось, уже дальше было некуда. Мягкий стон сорвался с губ девушки, когда пальцы Дана опустились к месту, где темнел тот самый "цветок". В голове парня тут же мелькнули его слова: "Я с удовольствием посадил бы здесь сказочный сад, что был бы только наш". Сейчас самое время, разве нет? Поцелуи Джоша опускались все ниже и ниже, исследуя шею Беатриче и слабо оттягивая её острыми кошачьими клыками, от чего один за одним на коже расцветали багровые пионы, изнутри светящиеся алым огнем. Вот он - тот самый венок, оплетающий девушку, который так хотел подарить ей Дан. И теперь подарит. Но вот... Вдруг Беатриче сжала губы, не впуская Джоша в свой рот, и тут же спрыгнула с парня, будто ошпаренная. Или же ощетинившаяся кошка, гнущая спину от ужаса. -Что... Что не так?- Дан приподнялся на локте и уже хотел было вытянуть руку, чтобы вновь притянуть к себе хрупкую девушку, но она лишь испуганно попятилась назад, упершись спиной в бесчувственную темную стену. -Она... Она что-то говорит... Джошуа, она опять говорит... - Беатриче опустила голову, плотно прижав ладони к ушам, словно пытаясь что-то заглушить... Но вот только голос, который она слышала, был вовсе не снаружи... Он был изнутри... Голоса в голове... Что это? Просто воображение? Или же попытка сознания достучаться до нас? Боюсь, мы никогда точно не узнаем, но... Есть голоса, что помогают нам справится с чем-то, верно? Окрестим их столь сомнительным словом "хорошие". Ведь на самом деле нельзя просто взять и назвать предмет хорошим, так как даже самый чистый и светлый ангел имеет пару скелетов в шкафу, о которых знает только он и его сомнения. Его совесть. Но сейчас не об этом. Впрочем, помимо таких голосов есть другие - демоны, или же "плохие". Что они говорят нам? Они говорят нам о собственной бесполезности, бесцельности и прочих вещах, которые заставляют вас брать в руки лезвие и откровенно желать собственной смерти. У таких демонов есть уйма помощников: сомнения, стрессы, самоненависть, склонность к суициду и многие другие. Они действуют подобно трем всадникам апокалипсиса, вот только их далеко не три... Они убивают медленно и с наслаждением, их цель - сломать человека, когда это удобно. Их цель - убедить человека в том, что он не достоин жизни и убить его же собственными руками. Но что если в психике этого человека в буквальном смысле "не все в порядке"? Что тогда? А вот что: демон становится чем-то большим, чем просто голоса в голове. Он словно материализуется, и жизнь превращается в самый страшный ночной кошмар, который порой легче прервать, чем с ним мириться. И тогда смерть кажется благом, освобождением, наслаждением... Ведь жить в одном теле со своим врагом - страдания чистого вида, с которыми в одиночку не справится, каким бы сильным человеком вы ни были. Демон в реальном лице - вот что страшно. Вести регулярные переписки со своими сомнениями - вот, что заставляет тело покрываться мурашками. Осознание того, что собственные мысли жаждут убить тебя - вот, что порой не дает спать по ночам. Никогда, никогда не позволяется демону поставить себя на колени. Никогда не склоняйте перед ним голову, ведь его цепкие руки уже больше не позволят вам поднять глаза и посмотреть в небо. Теперь вы увидите тучи лишь в грязной луже под ногами, и небо для вас почернеет навсегда. - Заставь её замолчать,- прошипел Джош, подходя к девушке вплотную,- скажи ей. Скажи ей заткнуться! В его глазах появилось что-то, что одновременно пугало и заставляло чувствовать себя чем-то большим, чем просто жалкий человек. Глубокий карий перешел в более благородные оттенки уверенности, полностью затмевая добродушный медово-янтарный, а болотный зеленый словно стал неким способом дать девушке понять, что сейчас Джош не просил, а скорее приказывал. Потому что если демон - её живая часть, то нужно поставить её на место. Больше никогда Элайза не станет душить хрупкую девушку, заставляя её делать уверенные шаги к могиле. Больше никогда. -Я не могу.. Она... она громко.. Громко говорит...- Беатриче сильно зажмурилась аж до появление перед глазами танцующих звездочек, а руки сжали уши до такой степени, что в беспрерывный крик в голове вмешался еще и тихий шум, напоминающий помехи связи. -Скажи ей заткнуться,- повторил Джош, вдруг цепко хватая девушку за запястье и отводя одну её руку от уха.- Кого ты к черту слушаешь?! Меня или её?! -Я... Я стараюсь... Стараюсь с-справиться...- Беатриче стиснула зубы, когда пальцы парня впились в её кожу на руке, почти доставляя физическую боль. Слезы выступили на и так еще не высохших глазах, начиная заново щипать раздраженные щеки. Плачь - защитная реакция, вошедшая в привычку, но что поделать, если смерть привлекательнее жизни, а слезы - единственный способ вывести боль наружу? -Нет,- прорычал Дан, взглядом будто прожигая насквозь глаза девушки,- ты не стараешься. Ты слушаешь её! -Но я...- речь то и дело прерывали влажные всхлипы, смешанные с солеными слезами и металлической кровью, что почти полностью залила искусанные губы.- Я н-не могу выгнать её... Она ведь... Ч-часть моей д-души... -Ты можешь заткнуть её?! Заткни, иначе она сделает это первой!- прокричал парень, опуская руки на плечи девушки. Вот под его ладонями уже чувствуются твердые косточки, каждый раз заставляющие юношеское сердце замирать, ведь какие муки могут довести человека до того состояния, когда он похож на скелет, обтянутый кожей? Джош слишком ясно знал, какие муки могут довести до желание вырвать сердце вместе со всеми артериями и венами, и одним ударом заставить его замолчать. Дан знал, какие муки принуждают желать вспороть живот и выпустить оттуда всех бабочек, что так протяжно скребутся изнутри, медленно проедая себе жгучие дорожки. Это любовь. Это та чертовка, что приходит вовсе не в сопровождении малыша-амура, что заставляет всех подряд любить друг друга, нет... Она приходит в черном. Она приходит с улыбкой на лице и ножом за спиной, а потом она втыкает его острием в самое сердце, немного прокручивая предмет, когда тот находится между ребер, чтобы принести жертве больше мук. Потом она обходит несчастного со спины и без капли эмоций срезает крылья человека, что, казалось бы, только-только окрепли и готовы были пронести его высоко над облаками... Но теперь они остаются гнить в могильной земле... Сколько же таких крыльев находится под асфальтом, по которому мы ходим? Сколько невидимой крови пролилось? Благо, мы не видим всего этого... Потому что если видели бы - то поняли, что мы живем на большом кладбище для разбитых, растерзанных сердец и уже никому не нужных крыльев. Но это не единственное чувство, знакомое Джошу... Пожалуй, далеко не единственное... Будучи маленьким мальчиком, он познал то, что не следует знать даже старикам при смерти... То чувство, что заставляет кричать в пустоту, не надеясь ответа... То чувство, что овладевает руками, призывая их неистово колотить кулаками по стенах, деревьях, полу, лишь бы выпустить из тесного тела всю ту бешеную энергию, что там скопилась... И наплевать, что кожа уже поцарапана и кровоточит, а руки покрыты ссадинами, что до боли ноют, когда парень усыпает ударами кору деревьев. Наплевать, что силы на исходе, и тело готово безжизненно рухнуть на сырую землю... А почему же наплевать? А потому, что виски будто сжимаются раскаленными щипцами, а чертова тревога отбивает по стенкам черепа адские ритмы. Потому, что слезы душат горло, а связки уже болят, но Джош все равно кричит в молчащий лес, что никогда ничего не скажет, но может слушать. Хотя какая разница, если даже сам мальчик не может выслушать себя, прислушиваясь лишь к обжигающему биту паники, накрывающей его с головой? Потому что у всех нас есть разные демоны, но существует один, что может одним ударом уложить тебя на лопатки, но не делает этого, желая растянуть твою смерть на мучительно долгое время. И вот ты уже умоляешь о вечной пустоте, не выдерживая жизни в одном теле со своим личным убийцей. Вот ты сам желаешь лишить себя права существовать. Ведь внутри ты уже мертв. Но есть люди, способные воскресить тебя своим светом. Джошу повезло, когда на его жизненном пути попался такой же забитый и обреченный парень, но вместе они смогли разжечь внутри каждого искру, разводя вокруг пламя. Вместе они спасли не только друг друга, но и тысячи других жизней. Вместе они развязали друг другу скованные руки и сняли с шей удавки. Вместе они стали для мира чем-то большим, чем два грустных парня из Огайо. Но сейчас, пожалуй, пора подать руку помощи еще одному человеку, который стоит на краю обрыва в бездну. Пока не поздно. Пока этот человек не сделал шаг вперед. -Чья ты?! Ответь мне?! Её или моя?! Скажи мне! Скажи мне, чья ты!- Джошуа тряс девушку за хрупкие плечи, ведь понимал, что если не сделает ничего сейчас, потом уже будет слишком поздно. -Я...- простонала Беатриче, прерывисто выдыхая очередной всхлип, что комком стал в её горле, словно сжимая шею. -Скажи! Чья ты, Беатриче?!-в голову парня начали лезть мысли о том, что... А если все бесполезно? Если ты не можешь помочь, Джош? Что тогда? Но имя девушки, слетевшее с губ Дана, заставило какой-то воздушный шарик в душе девушки с треском лопнуть, и... -Я твоя... Твоя, Джошуа, только твоя...-вдруг прошептала девушка, уперевшись взглядом в его зелено-карие глаза, что порой сводили с ума. Вдруг, что-то внутри души резко взорвалось, и массивная волна пробежалась по всему телу, заставляя девушку дрожать. Отчаянный крик вырвался из её горла, словно в знак жестокой борьбы где-то глубоко в сознании Беатриче. Сотни, нет, тысячи фраз заполнили её голову одновременно, говоря наперебой. Миллионы воспоминаний вмиг выползли из самых укромных и темных уголков. Напряжение нарастало, температура тела скочила, кажется, до сорока, а то и больше. Хрупкую девушку бросало то в жар, то в холод, а мысли мешались друг с другом, создавая порой самые убийственные комбинации. В стенках черепа стало слишком тесно.. Слишком... Тесно... Сердце уже вот-вот пробьет ребра, настолько сумасшедше оно колотилось... И вдруг... Все замолкло... Осталась лишь спокойная пустота внутри головы... Казалось, что-то мерзкое и тяжелое, сдавливающее душу, вдруг исчезло... Возможно, не до конца, но оно почему-то отпустило... Голоса умолкли... Тело девушки обессилено покачнулось, ноги подкосились... Сильные руки парня подхватили Беатриче и прижали к себе. Она вновь без сознания, но... Кажется, она смогла. Неужели это конец? Неужели наконец-то демон отступил? Хотелось бы надеятся... "Моя бедная девочка..." ••• Неожиданно за стеной послышалось тихое царапанье, потом скрип, входная дверь с размаху отворилась... Кто-то глухо обрушился на пол, неразборчиво бормоча странные слова... Алая лужа крови расползлась по паркету... Look out below crashing down to the ground just like a vertical locomotive, That's a train, am I painting the picture that's in my brain? train from the sky, locomotive, my motives are insane... We're broken We're broken We're broken We're broken people, oh. Смотри, как я падаю на землю, словно вертикальный локомотив — Это поезд, разве я рисую картину, что у меня в мозгу? Поезд с неба, локомотив, мои мотивы безумны. Мы разбиты, Мы разбиты, Мы мы разбиты, Мы разбитые люди, о...