Держи меня крепче

Flashback Тайлер пнул ногой дверь и вмиг оказался на холодной улице. Ветер безжалостно ударил в лицо, осыпая чувствительную кожу целой армией жгучих снежинок... Парень шумно выдохнул, подымая в воздух тучу теплых частиц, слетевших с его коченеющих губ. Щеки вспыхнули румянцем от колкого мороза, а бледные, почти мертвецкие руки невольно прокрались к карманам, к теплу. Джозеф неуверенно ступил на первую ступеньку, несколько раз дотронувшись кончиком кроссовка до её поверхности, чтобы проверить наличие льда: поскользнуться и расшибить голову сейчас, как ни странно, совсем не хотелось. Кое-как преодолев лестницу, Тайлер неспешно двинулся к припаркованной на обочине машине. Старая и грязная, тусклого бежевого цвета, она не вызывала никаких эмоций, кроме жалости. А теперь, когда поцарапанный металл был покрыт толстым слоем снега, она будто вслух просилась на заслуженный отдых, а лучше - на запчасти. Ну конечно, что еще можно было подарить сыну на совершеннолетие, как не чертову кучу железа с болтающимися колесами по бокам? Носки бы подарили - и то лучше было бы, ей богу... Джозеф остановился у двери, почти сгорая желанием оторвать её к чертовой матери и продать какому-нибудь идиоту, чтобы наконец-то купить себе варежки. Да, варежки... От них и то больше толку, чем от этой дрянной двери. Стиснув зубы, парень отважно вытащил одну руку из кармана и тут же поспешно впился пальцами в ручку двери, резко дергая её на себя. Кусок железа со скрипом поддался, и спустя мгновение Тайлер уже вжимался спиной в холодное водительское сидение, отчаянно выдыхая теплый воздух на раскрасневшиеся руки. Автоматически пальцы потянулись к привычному месту, где находился переключатель старенькой магнитолы, которая частенько барахлила, но стоит признать, что без неё было бы в разы тоскливее. Вдруг, юноша резко перевел взгляд на свою руку, что лежала на области, где должно было быть радио... Должно было быть... Но его не было. -Твою ж мать,- прошипел Джозеф, мысленно прокручивая всевозможные варианты пропажи данного устройства. Потерялось? Да что за бред... Отец забрал? Ну да, ему-то на новенькой машине конечно же понадобился этот кусок металла. Украли? Вполне возможно, но... Господи, этой модели лет десять, кому вообще сейчас нужен такой мусор? Но других мыслей у Тайлера не нашлось, поэтому парень просто в сотый раз за этот жуткий день чертыхнулся и смирился с очередной гадостью, что подкинула ему судьба. Уж кому-кому, а Джозефу точно к таким случаям не привыкать... Порой ему казалось, что он вообще единственный человек, которому неким чудом удается появляться именно тогда, когда в городе случаются самые неприятные инциденты, и именно там, где они случаются. Темноволосый с нескрываемой агрессией обвил пальцами холодный руль, сжимая его почти до треска, и резко ударил по педалям. Машина сорвалась с места и полетела по скользкой дороге, но юноше было глубоко наплевать на то, что именно сейчас не стоит разгонять скорость, ведь теперь ему ничего не стоит с небывалой легкостью вылететь на обочину и подмять под себя пару-тройку столбов. Теперь самое важное - доехать домой, ведь чертова тишина, казалось, заставляя стены и окна сдвигаться, почти вплотную прикасаясь к голове Джозефа. Так тихо... Черт возьми, почему так тихо?! Потолок словно прогнулся, отчаянно пытаясь дотронуться жгучим холодом до макушки Тайлера. Парень поджал губы, вгрызаясь зубами в ледяную кожу. Было невыносимо холодно, пальцы примерзали к рулю, но лоб почему-то покрылся мелким бисером пота... Волосы противно прилипли к вискам, глаза начали печь и слезиться... Джозеф зажмурился, все сильнее впиваясь зубами в уже кровоточащие губы, а тишина все так же неумолимо принуждала пространство вокруг сжиматься, образовывая вокруг юноши душащую оболочку, чем-то напоминающую узкий кокон. Хотя... Нет, это был такой кокон, из которого больше никогда не вылетит свободная бабочка... Это был такой кокон, который убьет её, сминая полупрозрачные крылья. Это был не кокон, а... Скорее всего, гроб. Холодный и тесный, душащий в области горла и давящий на хрупкое сознание, что готово было вот-вот с треском обрушится, оголяя путь к самому чувствительному месту - душе. Можно пережить разбитое сердце, можно пережить потерю памяти, можно пережить утрату рассудка... Но трещину на душе - никогда. Вы медленно умираете, когда жизненная сила просачивается через эту самую трещину, бесчувственно покидая оболочку, чтобы растворится в холоде январского воздуха. Вы будете дышать, а сердце будет биться, но глаза навсегда потеряют блеск, а внутри будет пусто и до мурашек тихо. И вот ты уже мертв, но почему-то еще живешь, поэтому твое сознание начинает невольно пульсировать в такт внутренним часам, что требовательно отсчитывают секунды до твоей кончины... Тик-так, тик-так... И вот ты уже сам не можешь терпеть мнимой жизни, что подобна существовании фарфоровой куклы... Молчаливо и холодно внутри, улыбчиво и счастливо снаружи... И только ты сам знаешь, что твоя натянутая улыбка - лишь искаженная попытка сделать так, чтобы твое тело не перепутали с трупом в морге, ведь по эмоциям ты совершенно не отличаешься от тех ребят с бирками на больших пальцах ног. Живой мертвец - мерзко, но вполне реально... Как много таких зомби ходят по улицам сейчас, мечтая лишь о том, чтобы в конце концов покончить с собой? Скольким вы сегодня улыбнулись, но в ответ получили лишь странный изгиб губ, даже отдаленно не напоминающий веселую усмешку? Оскал, не более... А что если вы тоже мертвы, а внутри уже ползают черви? Так неожиданно - из любопытства посмотреть в список покойников и найти там свое имя? Тайлер резко распахнул веки и с ужасом обнаружил, что почти сбил женщину, что мирно пересекала дорогу на пешеходном переходе, воткнув в уши наушники. По линии его носа скользнула бусинка пота, губы слегка приоткрылись, учащенное дыхание вырывалось с щелки в горле, которое было словно стянуто толстой веревкой. В голове начал клубится тихий шепот, вскоре вырастающий в оглушающий крик, заставляющий тело беспомощно дрожать... Тиски сжали череп, до боли сдавливая подсознание, что теперь клубилось в голове черными тучами, хаотично двигающимися глубоко внутри. Отряд ядовитых насекомых под кожей возобновил свой бег, разрушая ткани и кроша ветхие кости. Голоса в голове наперебой скулили о помощи, кричали угрозы и шептали ядовитые слова, что жестоко въедались в подсознание, навсегда бетонируя там сомнения. Как же чертовски громко... В ушах эхом отдавался невыносимый звон, полностью заполняющий саморазрушительные мысли, что уже вырвались наружу и сновали по стенкам мозга, выжигая себе горящие дорожки. Раньше все потайные нити паутины в голове Тайлера бережно обволакивала музыка, абстрагируя их от его же собственных мыслей, которые ополчились против слишком эмоционального парнишки, что однажды решил вести против них призрачную, но одновременно почти физически ощутимую войну. Но знал ли он, что его собственное сознание способно подбросить в его мозг подожженную гранату, что вот-вот взорвется? Знал ли он, что ничего не убивает человека быстрее его собственной головы? Но он точно знал, что его мозг сейчас на хрупкой плотине в самом центре глубокой реки. Он точно знал, что если доски окончательно размокнут - он утонет. Ведь его не учили плавать, он не останется на плаву... В его легкие заползет соленая вода, кислота, яд, что будут прожигать в податливой плоти крупные дыры, параллельно подступая к горлу и заставляя Джозефа отчаянно хватать ртом воздух... Но воздуха не будет... В глазах будет темнеть, а голоса в голове наконец-то заставят его, пленника собственной головы, не выдержать и искать выход в черчении на мягкой коже кровоточащих линий. Его мозг поражен грязью мышления, словно смертельным вирусом, но парень слишком долго убеждал себя в том, что все, черт возьми, в порядке. Ничего не в порядке, друг... Ничего... Ты давно болен... Тебе стоит отпустить... Отпусти себя, расправь крылья и вспорхни, подобно бабочке, в сказочные небеса... Там будет лучше... Там освобождение... Там легкая жизнь и только там можно дышать полной грудью, не боясь, что в гортань зальется вязкая грязь... -Заткнись...- прошипел Тайлер, с силой ударяя сжатыми кулаками по рулю. Случайно парень задел кнопку в самом центре, от чего механизм машины издал почти оглушающий визг. -Не подгоняй меня, мальчишка!- яро прорычала бабушка, что в данный момент как раз проходила впереди машины, неспешно пересекая дорогу... На светофоре все еще горел мягкий зеленый...- Что за молодежь пошла?! Одни наркоманы да бандиты! Вот когда я была молодой, такого не было... Тайлер ничего не ответил... Он провел женщину бесчувственным взглядом, но внутри, под кожей и под стенками черепа, все изнывало от режущих криков внутренних голосов... Музыки, пускай даже самой дерьмовой, теперь нет... Твои сомнения станут твоей музыкой... Твоими единственными друзьями, которые будут с тобой вместе до самого конца... И плевать, что именно они будут теми самыми демонами, что толкнут твое тело в пропасть... Пожми им руку, парень, заключи вечный договор. И правда, что за молодежь пошла? Эмоциональные, отчаянные искатели смысла, болезненные дети монстров в собственной голове. Чудовища не живут под нашими кроватями, они поселились в человеческих сознаниях, причем выползают они вовсе не ночью, а лишь тогда, когда абсолютная тишина окутывает тело. Потерянные души с голодными глазами, готовые вцепиться в любую руку, что тянется к ним, когда они уже с трудом удерживают себя, цепляясь за край пропасти, чтобы не упасть в темноту. Чтобы не утонуть в черном море своих же мыслей. Эта рука может быть чем угодно - тут уж как повезет... Кому-то - алкоголь, наркотики, табак... А кому-то - помощь и поддержка друзей, семьи... А вот Тайлер... Нашел музыку, звуки, что заливались в вены, почти полностью вытесняя голоса, но... Но что если музыка прекратилась? Что тогда? Юноша припарковал машину у калитки и резко, почти снимая дверь с петель, вылетел из злосчастного салона. Быстрее... Быстрее в дом, где есть хоть какие-то источники звука, не говоря уже о наушниках. Ноги вынесли Джозефа к входной двери, руки крупно дрожали, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. Металл царапал металл, но кончик ключей напрочь отказывался проникать внутрь. Вдруг, дверь сама собой отворилась, и на пороге показалась удивленная мать. -Тайлер, все хорошо? Ты весь дрожишь, ты болен?- обеспокоено спросила она, нежно подталкивая сына в тепло дома. Да, мам... Да, я болен... Давно болен... Мой мозг болен, мам... Мне нужна помощь... -Нет, все хорошо...- натянутая улыбка изогнула трескающиеся губы, почти до боли разрывая багровую кожу.- Я просто замерз... Там до жути холодно, мне стоит погреться в своей комнате, ладно? -Да, конечно, Тай,- глаза матери все еще излучали некоторое недоверие,- хочешь чаю? Конечно, хочешь... Горячий чай, да... Сейчас сделаю, дорогой, я принесу тебе, ступай... -Не стоит, мам,- перебил её Джозеф, быстрым шагом направляясь к лестнице не второй этаж. Ноги заплетались, словно пытаясь образовать тугой узел, кроссовки то и дело ударялись о ступеньки, каждый раз приближая парня к падению. Влажные от снега шнурки с характерным звуком волочились по деревянной поверхности, за Тайлером тащился темный след от размокшего льда с улицы, но мать не обращала внимания. Она даже не сказала сыну снять грязные ботинки, ведь она понимала... Или думала, что понимала, но все же даже не пыталась наругать сына, ведь она слишком хорошо знала чувствительный характер своего мальчика. Он не был неженкой или сопливым сынишкой, который прячется за юбкой матери от первой же опасности нашего жестокого мира, который мы же и создали... Нет, наоборот. Парень был готов навредить себе, даже не моргнув, ведь мысли в его голове уверенно твердили о том, что он бесполезен. Конечно, он мог бы отрицать это, но... У него не было доказательств, которые могли отвергнуть эти слова. Он не мог сказать ничего в свою защиту. Наверное, он и правда... И правда не имеет цели. Дверь за спиной захлопнулась, и Тайлер тут же бросился к полке. Его руки кружились между разного хлама, то и дело роняя что-то... Вот на пол упали книги, вот со звоном разбилась фотография... Но парню все равно - он ищет не это... Черт возьми, где же этот желанный черный блеск наушников?! Где же он? Вот пальцы наконец-то путаются в тонком проводе, и рука голодно выдергивает его из кучи ненужных вещей. Вот дрожащие вспотевшие ладони сжимают его кончик, отчаянно пытаясь воткнуть его в специальный разъем на боку телефона... Вот наушники уже подключены, осталось только найти нужную мелодию... Пальцы осторожно скользят по экрану, нетерпеливо щелкая по сенсорным кнопкам... Вот музыка успешно подобрана, и пальцы жадно втыкают наушники в уши. Печальная мелодия разливается от ушных раковин до самого сознания, заполняя его полностью, как чудодейное зелье наполняет потертый котелок... Наконец-то колени подкашиваются, и уставшее тело падает на холодный пол. Джозеф прислоняется висками к ледяному паркету и почти наяву ощущает то, как убийственные мысли начинают сначала беспомощно метаться, а потом и вовсе замолкают... Веки тяжело опускаются, и с губ слетает облегченный вздох... Теперь ты в мнимой безопасности, мальчик, не правда ли? End of flashback Sometimes quiet is violent I find it hard to hide it My pride is no longer inside It's on my sleeve My skin will scream Reminding me of Who I killed inside my dream I hate this car that I'm driving There's no hiding for me I'm forced to deal with what I feel There is no distraction to mask what is real I could pull the steering wheel I have these thoughts So often I ought To replace that slot With what I once bought 'Cause somebody stole My car radio And now I just sit in silence Иногда тишина - это насилие, И мне сложно это утаить. Моя гордость выплеснулась наружу, Она у всех на виду, и всё моё существо будет кричать об этом, Напоминая, кого я убил в своём сне. Я ненавижу машину, которую веду, В ней мне не укрыться. Мне приходится иметь дело с тем, что я чувствую. Во мне нет того безумия, чтобы скрывать истину. Я мог бы вывернуть руль... Эти мысли так часто ко мне приходили, я должен Заменить эту дыру тем, что однажды купил. Ведь кто-то украл мою магнитолу, И теперь я сижу в тишине.