Дорога — мой дом

      Полуденное солнце освещало высокую пожухшую траву Золотого берега. Ветра не было. Только солнечный свет, гревший затылок. Фоном звучало чирикание птиц, но это был настолько привычный звук, что Волки не обращали на него внимания. Они прислушивались не к птицам, а к журчанию текущей недалеко реке Стрид.        — Скоро будем на месте, — объявил Карвер, пятернёй по привычке взлохматив чёрные волосы.       Дейдре бросила взгляд на брата и кивнула. Они прошли уже приличное расстояние, так что лагерь должен был быть недалеко.       Было очень тихо и спокойно, это действовало немного усыпляюще. Варон, словно в подтверждение этих мыслей, от души зевнул, демонстрируя всем недожёванное яблоко, которое он следом вновь надкусил. На лице его красовался свежий шрам от унизительного падения на пол, когда его усыпил заклинанием один из магов Мастона. Царапина шла наискосок через нос и на серо-синей коже выглядела фиолетовой.        — Как до омерзения скучно, — наконец, сказала Дейдре. Карвер согласно кивнул, а Варон усмехнулся.        — У вас просто кровь кипит в жилах, — сказал он. — Молодые вы ещё.        — И глупые. Да? — засмеялся Карвер.       Данмер тонко улыбнулся.        — Ну куда же без этого.        — Все меры любят тыкать людям в их возраст? — поинтересовалась Дейдре.        — Все двадцатилетние имперки такие дерзкие?        — Сейчас стрелу в тебя выпущу, — добродушно проворчала Дейдре. С Вароном они были старыми друзьями, хотя временами, из-за таких вот замечаний, имперка сразу вспоминала, что на деле она его невообразимо младше.       Чем дальше они продвигались, тем выше становилась выгоревшая на солнце трава. Казалось, она никогда не закончится и в конце концов превратится в большой пожелтевший лес.        — Жарко, — протянула Дейдре, ослабляя ворот рубахи под доспехом и откидывая тугие косы за спину.        — Кажется, я вижу, — прищурился Варон и вытянул руку, указывая пальцем на юго-запад. — Мы почти подошли. Потерпите ещё немного, нытики.       Через несколько метров они вышли к лагерю, находившемуся в небольшой низине. Тут были палатка со спальником, костёр и пара мешков с припасами еды. Никого живого тут не было, хотя костёр, было видно, потушили совсем недавно.        — Здравствуйте, волчата.       Они резко обернулись. Перед ними стояла невысокая рыжеволосая женщина, державшая в руке лук тонкой эльфийской работы. Оружие ловило солнечные лучи и отражало их, переливаясь и играя светом, создавая солнечных зайчиков. Босмерка улыбалась, и Карвер с Дейдре не смогли не улыбнуться в ответ.        — Здравствуйте, Гильдмастер.       Босмерка настороженно нахмурилась.        — Я очень давно не занимаю эту должность, почему ты называешь меня так?        — Простите, привычка, — солгала Дейдре. — Мы очень рады видеть вас, Алавен.        — Да? — босмерка скептично хмыкнула, поглядывая на Варона, про которого явно нельзя было сказать, что он «рад». — Что ж, и я рада видеть вас, маленькие волчата. Удивлена, что вы ещё не забыли о моём существовании. Когда мы встречались в последний раз?        — Два года назад, — Карвер улыбнулся, но как-то вымученно. — Не будем об этом, маст… Алавен.        — Я бы предложила присесть, но… — босмерка усмехнулась, намекая на отсутствие мебели. — Можете присаживаться на землю, если хотите. — Она поместила лук в чехол за спиной и упёрла руки в бока. — Чем обязана, старые гильдейские друзья?       Гости переглянулись. Дейдре всматривалась в лицо бывшей наставницы. В нём ещё сохранилось что-то волчье, свойственное им всем. Но имперка это видела только потому, что хотела видеть. Ничего в облике Алавен не выдавало бывшую главу Гильдии.       Варон молчал, явно не желая разговаривать с босмеркой и предоставив всё молодым имперцам.        — Алавен, у тебя… всё хорошо? — спросил Карвер. — Как поживаешь тут? Зверьё и твари всякие не докучают?        — Очень мило, что вы решили поинтересоваться этим спустя два года. Всё хорошо, спасибо.       Брат с сестрой переглянулись. Покосились на Варона, но тот безучастно изучал свой меч, явно не собираясь помочь им. Дейдре вздохнула.       — Люди в городе… говорят о тебе, Алавен. Мы должны проверить, понимаешь? Они сказали, что ты перебила нескольких людей. Торговцев, которые ехали в город.        — Что?! Я не убиваю людей! Неделю назад я прибила четверых гоблинов, которые направлялись к моему лагерю. Месяц назад пожаловал огр. А вчера — пришли гоблины из другого племени и два беса. Их было всего, вроде, шестеро. Но я всех их прикончила. В каком-то смысле я охраняю этот город, не давая подобраться поближе всяким тварям. Не очень правильно со стороны ваших властей обвинять меня в том, что кто-то другой убил ваших купчишек, не находишь? — Алавен перевела дыхание. — Гильдия… попросила меня покинуть город и не возвращаться. Я так и сделала. Думаю, я выполнила ваше условие и заслужила, чтобы вы оставили меня в покое. — Босмерка отвернулась. — Уходите, если пришли только обвинять меня.       — Можешь показать трупы гоблинов и бесов? — вдруг заговорил Варон. Он хмурился и жевал пожухшую травинку.       Алавен помолчала.        — Конечно.       Они прошли несколько метров до ближайшего молодого деревца. Женщина пнула носком сапога что-то, находящееся в траве, и повернулась к гостям из Гильдии, упирая руки в бока.        — Любуйтесь, коли хотите.       Карвер ахнул. Глаза Дейдре расширились. Варон вздохнул.       Перед ними лежали четверо крестьян и два их домашних пса. Рядом находились походные мешки с припасами.        — Ну? Убедились? — Алавен подняла брови. — Что? Что вы так смотрите?

~

      Волки медленно брели через начинающую редеть траву, поднимались по холму наверх, чтобы вскоре выйти на Золотую дорогу. В лучах яркого солнца она и правда отливала золотом, словно была мощёной жёлтым булыжником. Ровное дыхание после долгой ходьбы в доспехах и с оружием выдавало тренированных людей, которым не в первой несколько часов ходить пешком.       — Что скажем? — первым после долгого молчания подал голос Карвер. Было видно, что он всё это время думал о произошедшем.       Впрочем, не только он.        — Что увидели, то и скажем, — решительно ответил Варон, кивая собственным словам. — Что Алавен, живя в одиночку и без конца охотясь на оленей, спятила. — Он бросил взгляд на хмурые лица молодых имперцев и закатил глаза. — Слушайте, не разводите трагедию. Дело есть дело. Вы что, не помните, почему её выгнали? Ничего не изменилось, просто её паранойя прогрессировала до галлюцинаций. — Когда данмер волновался, он начинал говорить умными и непонятными словами. Увидев озадаченность, Варон пояснил: — Вы же помните, что она везде видела врагов. Во всех и в каждом. Даже в своих друзьях. — Данмер развёл руками. — У нас просто не было выбора.        — Мы знаем, — глухо сказала Дейдре, явно желая, чтобы Варон замолчал. Тот пожал плечами и больше не произносил ни слова, пока они не прибыли в город.       Взобравшись по вертлявой тропинке и подойдя к воротам, они увидели, что не единственные возвращаются — с ними к стражникам подошёл брат Мартин, священник из Храма Акатоша. Обернувшись к другим путникам, он скрестил руки на груди и вымученно улыбнулся.        — Да одарит Акатош вас своим благословением, добрые войны, — Мартин поднял в приветствии руку.        — Приветствуем вас, брат Мартин, — кивнул Варон.       Дейдре и Карвер дружно уставились на серую робу в районе груди священника. Брат поспешил прикрыть её рукой.        — У вас кровь, — ахнула Дейдре. — Что с вами случилось?        — Ничего особенного, право. Это пустяки.        — Надеюсь, пустяк выглядит не как рыжая босмерская баба с луком? — мрачно спросил Варон.       Глаза Мартина округлились.        — Что? Нет-нет, я лишь столкнулся с бесами недалеко от пещеры, где собирал бергамот. Не беспокойтесь, я немедленно отправлюсь в церковь и вскоре от раны не останется и следа, — священник вновь улыбнулся. — Это царапина, просто несерьёзно из-за неё беспокоиться.       Мартин не выглядел как человек, способный постоять за себя даже в битве с злокрысом, так что Дейдре считала, что причины для беспокойства есть. Эти пацифистичные священники из Храмов все такие мирные и беззащитные. Но вместо этого брат с сестрой пожали плечами — Мартин был едва ли не в полтора раза их старше, а в Храме жили несколько целительниц на случай, если бы священник не смог вылечить себя самостоятельно. Взрослый мужчина как-нибудь справится с раной.       Но вот насчёт бесов в округе она слышала впервые.        — Где у нас водятся недалеко бесы? — Дейдре потёрла подбородок, но ответа не дождалась, так как они уже подошли к воротам.       За то время, пока Волки ходили к Алавен, уже успели смениться караульные. Стоявшие на страже мужчины в кватчской броне с ощерившейся волчьей пастью на груди быстрым взглядом осмотрели их и пропустили, узнавая местных.       Они шли с Мартином до Центрального района, где располагались отделение их Гильдии и храм Акатоша, но теперь почти не разговаривали. Карвер поддерживал священника, который силился показать, что он в отличной форме.       Погода была очень тёплая. Высокие стены и здания закрывали успевшее надоесть солнце, и почти везде сейчас была прохладная тень. Лёгкий восточный ветер доносил запахи сирени и яблок, а при приближении к Церкви послышались запахи мелиссы, мяты, шалфея и боярышника. Тихо шелестели листья кустарников и высоких деревьев, роняя под ноги горожанам зелёные листочки.       Доведя Мартина до Церкви и придержав ему тяжёлую дверь, Волки повернули к своему отделению. В этот же момент из Гильдии магов вышла северянка в лёгком голубом платье с полупрозрачными воздушными рукавами и быстрым шагом направилась к волчьей обители. Гильдейцы ускорили шаг и вскоре поравнялись с северянкой. В её светлых волосах мелькали синие цветы-украшения, аккуратно державшие отдельные пряди. Увидев приближающихся гильдейцев, уставших, мокрых, в дорожной пыли, она замешкалась, но всё же замедлила шаг. Из вежливости, конечно.        — Доброго дня, — Сигрид улыбнулась им.        — Здравствуй, Сигрид, — кивнул Варон. — Какими судьбами?        — Я к Эвеласу… — она на миг опустила глаза, но тут же вновь подняла взгляд и вздёрнула подбородок.        — У него дуэль с твоим мужем в Сандас, — не сдержался Карвер.        — Я знаю, — суховато ответила Сигрид. — Я иду просить его отказаться от неё.        — Он не откажется, — негромко сказала Дейдре. — Он гордый.        — Я знаю, — повторила она, но в этот раз на губах на миг проскользнула улыбка. — Но у меня нет выбора. Я должна заставить его отказаться. Если у меня не получится… попробуйте вы. Пожалуйста.       Они уже почти подошли к зданию Гильдии.        — Одно дело, когда против Мастона лучники, мечники и все прочие воины… но когда против него один человек, это просто несерьёзно! — Сигрид взволнованно сжала ткань юбки и приподняла подол, чтобы не испачкать о пыльные ступеньки крыльца.       Варон открыл дверь, пропуская молодую женщину внутрь. Сигрид поблагодарила его и зашла.        — Пообещайте, что попробуете, — в последний раз попросила она и уверенным шагом двинулась к лестнице.        — Она тут ходит, как у себя дома, — хмыкнул Варон. — Видать, давно они с эльфом развлекались… Увести у самого сильного мага Кватча жёнушку, ну каким же нужно быть придурком…       Они пересекли холл первого этажа и заглянули в столовую, но Амадеуса там не было. Поиски увенчались успехом на втором этаже в зале тренировок.       Гильдии никогда бы не разрешили находиться в спальном районе из-за постоянного лязга оружия, но волшебство Гильдии магов и толстые стены Церкви позволяли соседям не беспокоиться из-за частых тренировок.        — Как успехи? — спросил Амадеус, когда они подошли. Он опустил клеймор на находящийся рядом стол. Лоб покрывала испарина, глаза блестели, словно имперец только что вышел из настоящей битвы.        — Мы нашли её, — Варон снял шлем и поскрёб затылок. Седые волосы, сухие, грязные и нечёсаные, обрезанные неровными прядями, едва доставали до плеч, покрытых кожаным доспехом.       На Золотом береге почти никто не носил меховой брони и редко — стальную или железную. Слишком часто тут было жарко, и такие доспехи обретали популярность только в зимнее время года, когда становилось прохладнее обычного. Интересно, что даже тогда тут было значительно теплее, чем в любом другом регионе. Это было приятное тепло, а не удушье южного Нибена или топей Чёрного леса.        — Я не сомневался. Как она вас встретила и… — Амадеус помолчал, голос его стал тише. — Как она вообще?        — Плоха, — бросил Карвер.        — Состояние сильно ухудшилось, — кивнул Варон, прикрыв алые глаза и покачав головой. — Честно говоря, Амадеус, я ожидал, что она либо накинется на нас, либо скажет, что те люди вынудили её. Угрожали или вроде того… Это была бы абсолютная неправда, но это бы значило, что ей лишь незначительно хуже по сравнению с прошлым разом. Но то, что мы узнали…        — Хватит вступлений, — прервал Амадеус. — Выкладывай.        — Она не понимает, что творит.        — Она давно не понимает.        — Нет, всё иначе. Она сошла с ума.        — Я знаю.        — Алавен видит вместо людей гоблинов, — выпалила Дейдре.       Повисла тишина. Амадеус недоумённо посмотрел на неё.        — Что?        — Она сказала нам, что на неё напали гоблины, а когда Варон попросил показать трупы, она привела нас к мёртвым крестьянам и пнула их сапогом, — Карвер вздохнул, ероша волосы. — И такая, мол: «убедились?». И смотрит на нас, как на кретинов.        — Вы серьёзно? — неверяще спросил Гильдмастер.        — Абсолютно, — с горечью подтвердила Дейдре.        — Я боюсь, что это не конец, Амадеус, — серьёзно сказал Варон. — Вдруг ей станет хуже? Она уже убивает всех без разбора, а что будет дальше? Мы обязаны что-то предпринять.        — Что ты хочешь сделать? — настороженно спросил Карвер. — Отдать страже, что ли? Они же наверняка убьют её! Или она будет сидеть в темнице всю оставшуюся жизнь, а ведь до этого жила в поле прямо под небом…        — Я понимаю, волчата, что вам нелегко, но мы не можем позволять ей дальше убивать людей, — покачал головой Варон. — Я тоже этого не хочу. Я её не любил, но идти против бывшего согильдейца у меня нет никакого желания.        — У нас просто нет выбора, верно? — поджала губы Дейдре. — Мы же должны защищать людей…        — Иногда приходится идти на жертвы, — кивнул Амадеус. Он присел на стол и задумался. Дейдре отвела глаза и коснулась пальцами чехла за спиной, в котором покоился верный лук.       Это Алавен её всему научила.       Она пришла к ней маленькой семилетней девочкой, у которой не получалось даже натянуть тетиву, но годы изнурительных, ежедневных тренировок дали свои плоды. Её рекорд был — выстрел в секунду. Дейдре этим очень гордилась.       Алавен была настоящей наставницей. Каждый член Гильдии был обязан пройти хотя бы минимальное обучение почти с каждым видом оружия и больше всего практиковаться с основным. Дейдре ничто так не ценила, как свои знания о стрельбе. Всё что она знала и умела, все стрелы, которые спасли жизни её друзьям — это была заслуга Алавен.       Которая сейчас жила отшельницей в полях и, одинокая и сумасшедшая, убивала крестьян.       Дейдре случалось видеть смерть товарищей, но отдавать их страже или убивать самой — никогда.       — Натравливать на неё стражу как-то неправильно, — произнёс Карвер, нарушая молчание. Голос его хрипел. — И что нам тогда делать?       Амадеус очень долго думал. И вдруг Дейдре поняла, что он тоже не знает.       Конечно, как ему решиться отправить в тюрьму или на смерть бывшего Гильдмастера, для которой он долгие годы был правой рукой? Произнести это вслух означало принять решение, после которого уже ничего не изменишь. Станет ясно — с Алавен придётся что-то делать.       Как же это было неправильно.        — Сперва нужно поговорить с ней, — сказал Амадеус, поднимая твёрдый взгляд. — Отправим тех, с кем она была близка. Но она скорее всего не поверит и не послушает. Тогда попросим её прийти в город с нами. К страже. Для расследования. Она почти наверняка не согласится. И будет сопротивляться. Если она нападёт и попытается вас убить… вы ей этого не позволите. Дьявол, никогда не думал, что прикажу отдать своих под стражу, — Амадеус отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен. — Вы знаете, что делать.       Да. Они знали.