Дорога — мой дом

      Они шли неспешно. Будь Дейдре с кем из Гильдии, то двигались бы они куда бодрее — но с ней был священник, большую часть своей жизни передвигавшийся внутри одного города, если не одного здания. Священник, привыкший к медленному ритму жизни в спокойствии и гармонии с самим собой, в лечении, в выслушивании исповедей и всего остального, что делают церковники. Сперва Дейдре раздражалась из-за того, что постоянно приходилось замедлять шаг, напоминать себе идти не так быстро, но вскоре она привыкла. Кроме того, Мартин был человеком, рядом с которым невозможно было долго злиться. Покой, который даровала церковь своим прихожанам, он всюду носил с собой в сердце. Дейдре не слыла особо религиозной, так что успокаивала её вовсе не вера Мартина, но он сам, то, как он вёл себя, каким был.        — Недавно, когда мы встретили вас, — вдруг начала Дейдре, — вы сказали, что наткнулись на беса. Но я нигде не видела в округе бесов, никогда не видела их рядом с Кватчем. Интересно, из-за чего они так резко появились, да?       Мартин вздохнул.        — Они давно здесь были. Просто не слишком близко к городу. Я бы сказал, это ближе к Скинграду.        — Место, куда мы идём, тоже рядом со Скинградом — с ваших слов, — заметила Дейдре.        — Да.       Такое простое согласие немного её обезоружило. Она была уверена, что Мартин соврал о бесе, чтобы скрыть что-то.        — Я уже думала про те ваши слова о бесе. После того, как вы меня наняли, я решила, что вы пытались добраться до того места в одиночку, я права?        — Правы.       Мартин никогда не отличался многословием. В его речи могли проскальзывать немного пафосные выражения, свойственные образованным церковникам, но это случалось нечасто. Он мало говорил, предпочитая слушать.       И никогда не повышал голоса. Дейдре не помнила, чтобы он хоть когда-нибудь кричал. Мартин всегда разговаривал тихо, заставляя прислушиваться. Из-за этого и из-за его молчаливости все его слова казались какими-то более… значимыми.        — А я ведь впервые даже не знаю, куда иду, — вздохнула имперка.        — Вам и не нужно, — Мартин бросил на неё пронзительный взгляд ярко-голубых глаз. — Если я помню то место правильно, то и сам нас к нему приведу. Если неправильно, то, как бы я вам ни объяснял, вы меня не поймёте.        — И всё же я предпочитаю знать, где окажусь.        — Понимаю, — кивнул Мартин. — Неведение всегда пугающе. Я бы не смог сказать даже если бы хотел. У того места нет названия, и оно не нанесено на карту. Это просто… место. Никакое.        — Если бы оно было никаким, вы бы не тратили деньги на охранника, чтобы добраться дотуда, — заметила Дейдре.       Мартин промолчал.        — Отчасти, мне просто интересно.        — Любопытство? — священник тихо засмеялся.        — Вроде того, — призналась имперка. — Что, скажете, грех?        — Нет, — Мартин покачал головой. — Нет, не грех. Но нам следует проявлять с ним осторожность.       Пришёл черёд Дейдре молчать. Чем больше она спрашивала, тем больше Мартин молчал, и тем больше становилось её любопытство. Что же это было за место такое? И почему Мартин молчал о нём? Либо это было что-то глубоко памятное и личное для него, либо содержало какие-то его тёмные секреты. Или же и то, и другое? Амадеус оказался прав — она ещё ни разу не выстрелила, но сам поход и предвкушение работы, а теперь ещё и неподдельный интерес к персоне брата из церкви неплохо её отвлекал.       В каком-то смысле Дейдре хотела и не хотела, чтобы у Мартина были тёмные секреты. С одной стороны, её раздражали некоторые религиозные, прикрывающие свои преступления верой в Богов. В этом плане она немного больше уважала даэдропоклонников — они не оправдывали свои преступления религией. Не прикрывались ею, а открыто делали то, что им хотелось. С другой стороны, брат Мартин ей нравился, он казался отличным парнем. Если у него в прошлом и было что-то ужасное, он несомненно об этом жалел.       Кроме того, все совершают что-то плохое. Просто иногда нужно уметь столкнуться со своими ошибками лицом к лицу, а не оправдывать их верой в божеств.        — Религия — скуума для народа, — припомнила вдруг Дейдре, поднимая с земли веточку и рассекая ею перед собой высокие заросли пожелтевшей травы. — Что думаете?        — Не понял.        — Религия — скуума для народа, — повторила имперка, покосившись на священника. — Ваше мнение? Это богохульство?        — Вы это где-то прочитали? — ответил вопросом на вопрос Мартин.        — Нет. Какой-то загадочный незнакомец сказал мне это сегодня буквально на пороге храма.        — Вы шутите?        — И не думала.        — Как интересно.        — С любопытством нужно быть поосторожнее, — напомнила Дейдре, чем снова вызвала у священника негромкий смех.        — Не думаю, что это можно считать богохульством.        — Не думаю, что большинство церковников с вами согласится.       Мартин вновь засмеялся.        — Вам повстречался очень начитанный человек. Я сталкивался с таким сравнением в трудах известного философа из Хай Рока, господина де Сата. Я не могу с ним согласиться в этом, но и богохульством это назвать нельзя. — Мартин нахмурился. — Для многих религия являлась и является спасительным плотом во время кораблекрушения. Она утешает в трудные минуты тех, кому больше негде искать утешения, а также указывает верный путь другим, кто заплутал в потёмках. — Священник помолчал. — Это довольно большая тема, и я бы предпочёл не спорить о ней сейчас.        — Конечно, — согласилась немного растерянная Дейдре, не ожидавшая такой речи в ответ. Мартин не отличался разговорчивостью, но тема веры определённо его задевала не только потому, что он сам был священником. Может быть, она его задевала потому, из-за чего он и стал священником? — Я просто подумала, что разговор сократит нам дорогу. Но как пожелаете, брат Мартин. В конце концов, кто платит, тот и заказывает музыку…       В отличие от Мартина, ей самой очень хотелось потрепаться. Она в данную минуту даже пожалела, что шла без кого-нибудь ещё из Гильдии, раз уж заказчик не слыл болтливым. Понемногу втягиваясь в работу, Дейдре чувствовала необходимость тратить энергию хотя бы на что-то. Пока что можно было тратить её только на трёп.       Чем дальше они продвигались, тем мрачнее становился священник и тем больше возрастало любопытство имперки. Она строила теории, потому что заниматься по большому счёту было нечем. Им повстречались несколько волков, которые не представляли собой серьёзной проблемы. Но никакими бесами долгое время даже не пахло. Только когда Дейдре уже начинала подумывать о том, чтобы уточнить у Мартина, правильно ли они идут, имперка заметила движение между деревьями. Лёгкое хлопание крыльев оповестило о том, что она не ошиблась.       Они с Мартином почти одновременно присели. Священник остался стоять на месте, в то время как Дейдре медленно двинулась вперёд, регулярно поглядывая под ноги, чтобы не наступить на пожухшие листья и сухие ветки. Ладонь её левой руки покоилась на древесине лука, указательный палец правой ласково касался оперения стрелы. Когда имперка подобралась поближе, а бес оказался меж двух стволов, Дейдре резко натянула стрелу и выстрелила.        — Это ведь значит, что мы на верном пути, верно? — уточнила она, склоняясь над тушей беса и доставая нож. Мартин невольно отвернулся.        — Да. Это обязательно?        — За их желчь неплохо платят, — пожала плечами Дейдре, делая длинный разрез на теле существа, — особенно у нас. Я же говорила, тут бесы особо не водятся.       Мартин хмуро оглядывал окрестности. Стоять над разделываемой туши этой мелкой смердящей твари у него не было особой охоты. Особенно если вспомнить, чем закончилась его последняя встреча с подобным созданием в прошлый раз.       Дейдре тем временем отделила от печени желчный пузырь, перевязала желчный проток вытащенной заранее из кармана ниткой, которые она носила как раз на такие случаи и открыла походную сумку. Достав оттуда небольшую глиняную банку, она поместила туда непонятного цвета массу и плотно закрыла крышкой. После этого банка отправилась обратно в сумку. Дейдре поднялась на ноги.        — Можем идти дальше, брат Мартин.       Они продолжили движение сквозь траву, которая была куда ниже, чем трава Золотого берега, и уж точно куда зеленее и мягче. Дейдре даже немного пожалела, что была в сапогах, а не лёгких туфлях, потому что касание податливой мягкой зелени на коже она не ощущала давно. Но хватало и запаха — особенно цветов. Потому что в районе Скинграда цветов было всегда в избытке. Иногда Дейдре с Эвеласом или Карвером совершала небольшой бросок к окрестностям Скинграда, чтобы собрать как можно больше паслёна, потому что там он рос сильнее, чем где-либо ещё в Сиродииле.        — Я думала, вы привыкли к виду крови, брат.        — К сожалению, привык, — вздохнул Мартин. — И всё же вижу её не особо часто. Хвала Акатошу, в Кватче всё довольно мирно. По большей части вы застали меня врасплох, я не ожидал, что вам потребуется… освежевать это создание.       Дейдре пнула попавшийся под сапог камушек.        — Это не мне требуется, а магам. Вот вы знали, что эту дрянь пихают в зелье красоты? Ужас просто. Ни за что бы не стала пить такое. Или на лицо наносить.        — В вашем ремесле красота не особо нужна.        — Так себе вы комплименты делаете.       Мартин засмеялся. Дейдре нравилось, что ему легко было вернуть хорошее расположение духа. Она не любила людей, которые могли долго дуться из-за мелочных обид. Ей казалось это бессмысленным. Жизнь и так слишком коротка, чтобы разменивать её на подобные глупости. Нужно брать от неё всё и по максимуму.        — Я не говорил ничего о вашей внешности, монна, я лишь сказал, что чудовищ и бандитов не впечатлишь красивым лицом. Куда важнее это для графов и графинь, а также их детей, или же для различных придворных. Ведь именно при дворе ценится умение расположить к себе людей, а какой наилучший способ это сделать, если не внешность?        — Ну, не знаю, разве навык ведения всяких переговоров не главнее?        — Люди, — вздохнул священник, — всегда в первую очередь смотрят на внешность. Даже если она не так уж важна по сравнению с другими умениями.        — Короче говоря, если кто хочет набиться в друзья к важным шишкам, то он учится как вести с ними беседу и заботится о лице. Ясно, — Дейдре поморщилась.        — Именно так, — кивнул Мартин. — К слову говоря, мы уже недалеко. Нужно подняться на тот пригорок.       «Неужели я увижу тайное место брата Мартина?», — подумалось Дейдре, когда она шла рядом со священником и без конца осматривалась в поисках опасностей.       Опасности не заставили себя долго ждать и довольно быстро появились из-за деревьев в лице трёх бесов. Рука Дейдре мгновенно метнулась к колчану. Она натянула тетиву, быстро прицелилась и выстрелила, пригвоздив одного беса к стволу дерева. Увернулась от огненного шара, выхватывая очередную стрелу, натянула. Второй бес упал в траву. Ледяное заклинание третьего беса полетело в неё тогда же, когда в самого беса полетела её стрела. Имперка в последнюю секунду заслонилась рукой.       Третий бес упал в траву недалеко от второго. Дейдре зашипела, сжимая второй рукой ту, в которую прилетело заклинание.       Мартин немедленно приблизился к ней.        — Дайте, — повелительно, но мягко сказал он; должно быть, только брат Мартин умел вежливо приказывать.       Дейдре протянула ему заледеневшую ладонь, которой была не в состоянии двигать, и с чувством выругалась.        — Вот паскуда! И как я не успела…        — Вы же стреляли.       Мартин заключил её ладонь между своими двумя. Очень долгое время Дейдре ничего не чувствовала, хотя и видела совсем лёгкое свечение, исходящее от рук Мартина. И имперка не переставала оглядываться на случай, если появится кто-то ещё. На счастье, им не повстречались за всю дорогу бандиты, хотя и была вероятность, что во время первой своей попытки Мартин заметил их издалека и в этот раз просто обошёл их лагерь. Или же тут расстаралась скинградская гильдия бойцов или стража, почистив местные дороги. Внезапно её рука начала теплеть. Одновременно ладонь больно закололо, как будто её пронзали множество маленьких мелких деревянных заноз. Мартин держал её за руку, задумчиво глядя в никуда. Дейдре терпела неприятные ощущения. Ей могло и не повезти — если бы это был ожог от огня, Мартину потребовалось бы больше времени, чтобы залечить его.        — Так приятно, — заметила Дейдре, когда рука совсем оттаяла и вернула себе прежние чувства. — Спасибо.       Мартин поднял на неё глаза, и взгляд его был неожиданно серьёзным.        — Что бы вы здесь не увидели, я рассчитываю на ваше молчание.       Имперка немного растерялась.        — Моё молчание было куплено тогда, когда вы взяли меня на работу, брат Мартин.        — Хорошо. — Он кивнул и отвёл взгляд, после чего резко двинулся вглубь небольшой чащи, где они находились.       Дейдре здесь никогда не бывала, и не знала, что на этом холме есть что-то таинственное или необычное. При ней маги всегда говорили, если чувствовали какую-то необычную магическую ауру у определённых мест, но Мартин молчал, а сама имперка не чувствовала вообще ничего, хотя бы отдалённо похожего на то, что описывали чародеи. Она попыталась сосредоточиться, но всё равно ничего не случилось. Имперка задумалась, на что вообще должны были быть похожи эти ощущения.       Внезапно она что-то пнула. Нечто белое и небольшое отлетело на пару метров. Мартин оглянулся. Подошёл. Пригляделся.       То, каким взглядом он её окинул после этого, было не передать словами. Дейдре невольно отступила на один шаг, не ожидая такой реакции.        — Может, вам лучше подежурить по периметру? — очень холодно сказал священник. — Не знаю насчёт богохульства, но осквернение останков умерших богам точно не нравится.        — Я… конечно, — пробормотала девушка. — Я вовсе не хотела… неважно.       Она отошла на безопасное расстояние, не желая проверять, может ли Мартин в истинном гневе сравниться с бесами или прочей гадостью. Вдруг тоже будет метать в неё заклинаниями?       Дейдре обходила его стороной — в буквальном смысле. Обошла рощицу, пытаясь разглядеть поблизости того, кто мог помешать Мартину. Неподалёку она разглядела стаю волков, а в другом направлении — медведя, но они явно не собирались мешать им, так что и Дейдре не стала их беспокоить.       Мартин тем временем собрал те кости, одну из которых она по неосторожности пнула, и принялся копать той лопатой, что тащил от самого Кватча. Он копал долго.        — Вам помочь? — рискнула предложить Дейдре. Священник, не особо привыкший к физическим нагрузкам и долгим прогулкам, выглядел довольно уставшим и нервным.        — Нет. Это я должен делать сам.       Он краснел, потел, но продолжал копать. Сперва он выкопал одну могилу, поместил туда останки. Затем принялся за вторую.       К роще направлялась стая волков. Дейдре напряглась, сжала лук, достала стрелу. Она слышала, как позади Мартин продолжал раскапывать землю, тяжело дыша, но не прерываясь.       Волки какое-то время шли к ним, но вскоре, учуяв неподалеку двоих оленей, сменили маршрут. Дейдре продолжала наблюдать за ними на случай, если они передумают.       Дело постепенно шло к ночи.       Когда солнце начало касаться горизонта, девушка увидела возвращающихся волков. Мартин уже какое-то время не издавал никаких звуков, ничего не копал, лишь сидел в траве, как успела заметить имперка несколькими минутами ранее. Присмотревшись к небольшой стае, Дейдре их пересчитала: их было семеро. У неё не было никакого желания их убивать, но они были всё ближе.        — Не знаете никакого заклинания от зверья, брат Мартин? — негромко спросила она, обернувшись к священнику. — Я прихватила с собой один свиток, но только я не мастак, вряд ли прочитаю, как нужно.       Мартин подошёл к ней, взглянул на волчью стаю.        — Заклинание знаю, но оно успокоит разве что раненого злокрыса, — вздохнул священник. — Иллюзия — не самая сильная моя сторона. Но вот если у вас есть хороший свиток…       Дейдре открутила крышку у маленького тумбуса для свитков, что был прикреплён к поясу, и вытащила оттуда свёрнутый пергамент. Мартин взял его, развернул, пробежал глазами.        — Оно локальное.        — Чего?        — Мне нужно будет обойти небольшую территорию, читая его, тогда звери к нам не приблизятся, — пояснил Мартин. Он был уставший и явно не в духе, так что воздержался от дальнейших объяснений и начал обходить рощицу по кругу, бормоча себе под нос заклинание со свитка.       Дейдре наложила стрелу на тетиву, но не спешила натягивать. Её нынешний лук был не самым удобным, и рука при натяжении тетивы быстро уставала. Она невольно вспомнила о том, как во время одного из последних контрактов ей буквально с треском сломали лук. Одному из местных бандитов очень не понравилось, что из этого лука убили нескольких его боевых товарищей. Дейдре недовольно дёрнула щекой и нахмурилась. Нынешний лук был лучшим из тех, что она нашла. В Кватче было проще найти дорогие побрякушки, нежели отличные луки.       Мартин почти закончил обход, и движение волков явно замедлилось. Они смешались, после вообще замерли, нервно поскуливая.       Дейдре несколько раз планировала дойти до Скинграда, а там — до Столицы, где уж точно нашёлся бы тот самый идеальный лук. «Я просто позорю всё сообщество лучников этим убожеством».       Она, конечно, утрировала, лук был не совсем отвратительным, но Дейдре он не очень подходил. Она ещё не могла привыкнуть к новому приобретению.       Волки, находившиеся на расстоянии нескольких метров от рощицы, присмерели. Они постояли какое-то время, глядя на священника и лучницу, а после неуверенно двинулись прочь, иногда оглядываясь.        — Очень странное заклинание, — прокомментировала Дейдре.        — Что же вы тогда его купили? — тихо спросил Мартин.        — Я и не покупала, — Дейдре повернулась к священнику и вложила стрелу в колчан. — Мне магичка одна дала после того, как я ей с её работёнкой подсобила.       Мартин промолчал, опустил глаза и вернулся к сердцу рощицы. Дейдре сделала пару шагов следом, но не больше — ей не очень хотелось приближаться к нему. Он был полон горя и усталости, а имперке не очень хотелось, чтобы на неё срывались.       Девушка оглядела место.       Теперь тут располагались две свежие могилы с небольшими холмиками. Мартин же сел на колени рядом с огромным булыжником. Он сидел к ней спиной, загораживая обзор, но Дейдре всё равно увидела тёмные пятна на этом камне. Она сдержалась, чтобы не ахнуть. Мартин ссутулился, низко опустил голову. Ещё немного и подбородок упирался бы в грудь. Руки священника лежали на ногах, ладонями вверх. Дейдре приблизилась к нему, но очень тихо. Он, казалось, перестал замечать всё вокруг. Имперке вдруг стало его до ужаса жаль. Она поняла, что ей уже совершенно неважно, что здесь происходило, что это не её дело. Что прошлое неважно, потому что вот сейчас перед ней сидит совершенно сломленный и убитый горем человек, явно раскаивающийся и ненавидящий себя за что-то, что было ей неведомо.       Дейдре положила лук на землю, сама присела следом, слева от Мартина. Он не отреагировал. Сперва имперке показалось, что у него закрыты глаза, но после заметила, что они были лишь прикрыты. Дейдре, сама не до конца отдавая себе отчёт в том, что делает, потянулась к нему правой рукой. Вложила свою ладонь в его, совсем заледеневшую, несмотря на усердный долгий труд, со свежими мозолями. Священник едва заметно вздрогнул. Дейдре переплела свои пальцы с его пальцами, немного сжала, ожидая, что он уберёт руку. Но он не убрал.       Имперка подняла глаза и увидела, что Мартин плачет.       На него падал закатный солнечный свет, освещая его и его одежду рыжим и розовым. Эти цвета отражались в его блестящих от влаги глазах, в слезах, что стекали по щекам. Мартин всегда был тем, кто утешал других в беде, слушал их исповеди и пытался направить на верный путь, подарить ощущение, что всё обязательно наладится. Но был ли у него кто-то, кто мог сделать для него то же самое? Дейдре смотрела на него с огромной печалью, пока он просто сидел на коленях и безмолвно плакал. Она хотела спросить что-то или сказать, но ничего не приходило на ум, и ей оставалось лишь растеряно молчать, понимая, что ей никак его не утешить. Она совершенно не умела успокаивать — только сидеть рядом и сжимать чужую руку.       Мартин никогда не казался ей таким разбитым. В то же время в его горе было что-то прекрасное, потому что он редко проявлял эмоции, а такие сильные чувства, которые вызывали его страдания, преобразили его до неузнаваемости. Закатный свет словно придал ему молодости, хотя само горе обычно старит.       Да, Мартин никогда не казался таким убитым, но в то же время он никогда не казался таким живым.        — Вы… — он сглотнул, — вы когда-нибудь слышали о Сангвиналиях, Дейдре?