Суд
2 ноября 2019 г., 00:09
Год. Вполне вероятно, прошло даже больше года. Больше года создаётся ощущение, будто суд просто напросто увяз. Каждый раз фургон с Шерлоком не пропускает волна чрезвычайно активных граждан. Их бы воля, и на территорию Объединённого королевства вернётся смертная казнь. Хотя это неплохой вариант спасения от скуки. От всего этого судебного процесса, тянущегося, как липкая, безвкусная и лишённая цвета жевательная резинка. До отвращения ровный сон мухи, бесконечная прямая на системе координат. Это даже звучит уныло. В конце концов, не обязательно конвоировать Шерлока в зал суда, установите видеосвязь, зачитайте ему чёртов приговор, и все счастливы. Двадцать первый век, как-никак.
Но быть может, они ещё не всех свидетелей опросили? Чем же ещё им там заниматься, кроме как вызывать сотню с лишним очевидцев и допрашивать их в присутствии присяжных? Может этим, может, чем-то другим, Шерлока, на самом деле, мало волновал этот серый, с пасмурными тучами судебный цирк. Всё и так было понятно. Свидетелей его покушения более чем достаточно. Выстрел был, попадание было, он успел это разглядеть, прежде чем вокруг столпились полицейские. Кроме того, всё действо попало на видеокамеры нескольких телевизионных каналов, гласность этого события обеспечена. Кто-то «везучий», как Абрахам Запрудер в своё время, может быть, умудрился снять момент попадания на телефон. Вот и все доказательства. А истина, не так важна. А если истина не так важна, то всё, на что падает глаз, подписывается «скукой», неровным, как мелком по асфальту, из которого торчат камушки, почерком. И так целый год. Даже больше.
Есть только одно спасение, доступное некогда почитаемому во всём мире сыщику. Лишь чертоги остались при нём. И негласная персона нон грата планеты охотно погружается в них, закутывается в тёмных клубах своего великого сознания.
А там…
Багряное пламя плещется в камине. В его объятьях дрова громко потрескивают и щёлкают, как пузырьки воздуха в костяшках пальцев. Слой огненного света накладывается на рядом стоящие кресла, тени которых вытягиваются столбами, доползая до кожаного дивана. Там их верхушки теряются в тёмной, а сейчас чёрной, обивке. Джон снова где-то пропадает. Наверное, у очередной Сары, или пошёл в магазин, или по другим каким-то делам. У него ведь могут быть ещё какие-нибудь дела? Наверняка могут. Так что Шерлок сейчас один, в гостиной, где хоть и горит огонь волнистыми ленточками, но всё-таки доминирует тьма. Ему нравится, когда свет не хозяйничает в каждом углу, а силится дотянуться своими слабенькими лучиками до его лица. Он расхаживает по комнате со скрипкой и смычком в руках. Инструмент нежно плачет под его уверенными движениями пальцев, рождая композицию высоких нот. Каждая мелодия, исполняемая на ней, некая бессловесная история. Всё рассказывается слухом, ощущениями и навеянными образами. Под скрипку, под её тоненькие писклявые струнки, удобно предаваться размышлениям, порой даже удобнее, чем в тишине. Поразительный инструмент.
Гостиную и прилегающую к ней кухню резко тряхануло. Впрочем, многочисленные книги на полках и столе не попадали на пол, вообще не двинулись с места. Чашки и стеклянные колбы не разбились, рассыпаясь заострёнными искрами. Пространство игнорирует требования физики, ведёт себя неестественно, безразлично, точно всё здесь — одна сплошная декорация. Так и есть. Только огонь, единственный слушатель, потух. На Шерлока опустилась тьма.
— Шерлок Холмс, — требовательно прозвучали эти слова, за стеной и отовсюду. — На выход.
Глаза открываются. Звон цепи — первое, что уловили его уши, нежившиеся до этого в прекрасных слезах музыки. А теперь этот звон, противное бульканье. Овальные металлические колечки связывали металлические браслеты на запястьях и лодыжках. А второе, что он услышал, — это вопли, множество воплей по другую сторону. По звуку этот гам напоминал разбушевавшиеся морские волны, что отчаянно набрасываются на берег. Кто-то даже стучал то ли кулаками, то ли ладонями по прочной бронированной стали. Шерлок сидел в самом начале узковатого коридора, в кузове специального грузового автомобиля для конвоирования. На боковых сиденьях его ожидали по двое полицейских с каждой стороны, прижавшихся к стенкам безжизненного металлического цвета.
— На выход, — настойчиво повторил один из них.
Короткими шагами подсудимый двигался вперёд, пока цепь шуршала и мешалась, как развязанные шнурки. Оказавшись у самых дверей, полицейские встали рядом с Шерлоком, заключив его в квадрат: двое спереди, двое сзади.
— Так, — начал тот, из-за которого огонёк в комнате Шерлока потух. Мужчина, лет пятидесяти. Детектив мог подумать, что он разведён, причём не так давно, если судить по следу от обручального кольца на безымянном пальце. Но аккуратно подстриженные усы, отсутствие порезов от утреннего бритья при наличии признаков интенционного тремора — говорят об обратном. — Наша задача довести заключённого до здания суда. Снаружи нам организовали коридор, так что проблем возникнуть не должно. Тем не менее, — он осмотрел остальных, предупреждая о важности своих наставлений. Очевидно, мужчина старший здесь не только по возрасту. — На крики не обращаем внимания. На провокации тоже. И на репортёров. Работаем спокойно и слаженно. Квадрат не размыкать. Всем всё понятно? — речь его была громкой, выходила вперёд на фоне отфильтрованного потока криков снаружи.
— Вы только послушайте, — дрожащий голос раздался за спиной Шерлока. Полицейский, молодой парень, смотрел куда-то вверх, будто это не людской гам за металлической стенкой, а раскаты грома бесятся высоко в небе.
— Вы что, вообще меня не слушаете? — возмутился капитан, ведь он только что об этом говорил. — Я уверен, всё пройдёт как надо.
Мужчина только коснулся дверной ручки, повторно явив Шерлоку доказательства своей догадки на счёт тремора.
— Брехня, — Холмс и не думал сдерживать насмешки. Но не тремор его насмешил.
— Что?! — повернулся мужчина, челюсть его была сомкнута так сильно, что можно было только удивиться, как у него не раскололись зубы.
— Я сказал — брехня, — просто повторил Шерлок. — Возьмём тех, что за моей спиной. Из-за страха у них происходит обильное слюноотделение, поэтому им приходится постоянно её глотать. У того что слева обглоданы ногти. А у того что справа, вы голос его слышали? Он того гляди в обморок упадёт. Этот, — Шерлок мотнул головой на полицейского, который стоял впереди справа. — Отбивает Queen — We Will Rock You. Говорю сразу, это не спасает. Так что, перестаньте это делать, меня раздражают навязчивые мелодии. Они как белый шум. А ваша уверенность — не более чем показательная, — обратился он к самому старшему. — Рукава загнуты идеально, но вы по-прежнему поправляете и поправляете изгиб. Постоянно переступаете с ноги на ногу — инстинктивно не чувствуете опоры. А ваш голос слишком громкий. Показательно громкий. Желание перекричать толпу, внушить себе и своим людям, что вы контролируете ситуацию.
Конвоиры переглядывались округлившимися глазами, будто точно по волшебству все остались без штанов. На лица все люди вроде разные, но когда Шерлок начинает фирменное словесное представление, их физиономии искривляются на удивление похоже. А Шерлок не унимался, «добивая» последнего служителя закона.
— Открыть дверь для вас сейчас — это цель. Как цель перейти на ту сторону канатного моста, у человека… — Шерлок слегка поднял уголки губ. — …который боится высоты. Вам ли не знать, что нельзя просто перестать бояться, — детектив взглянул на грубые пальцы, как они извиваются лёгкой волной. Как эта пульсация переходит на кисть, кстати, чем-то напоминает технику исполнения вибрато на скрипке. — И в вашем случае, полагаю, страх даже не получится скрыть, — добавил Шерлок ровным голосом, и мужчина спрятал свою руку подальше от любопытных глаза Холмса.
— Зато у вас с этим проблем нет, — слова, как плеск яда, а глаза наполовину скрылись за седыми бровями.
— Я просто не боюсь, — уверенно ответил Шерлок, точно давно готовил эту фразу.
— Тогда что вы чувствуете? — тот, что отбивал пальцами Queen, обратил на себя внимание всех, к чему не был готов. Однако он продолжил. — Это же всё из-за вас. Неужели вы ничего не чувствуете? — добавил он дрожащими губами.
Холмс закатил глаза. Чувства, эмоции, переживания — раздражители. Они мельтешат перед глазами, замыливая взгляд, мешая разглядеть по-настоящему важные детали. Преграда, противовес холодному рациональному. Из-за них любой другой на месте Шерлока не выдержал бы такого давления. Сломался, попытался бы наложить на себя руки, признав свою неправоту, уступив. Но только не Шерлок Холмс. Его правота — противовес всему остальному. Тяжёлый, совершенный и неоспоримый.
— Прострацию, разве что, — ответил презираемый всеми детектив.
Реакцию полицейского Шерлок оценить не успел, так как за левым плечом раздался вопрос:
— Это чего такое?
— Сейчас скажу, — ответили со стороны правого плеча. — Понимаешь… ну, простым языком, это когда тебе всё…
— Может, пиво откроем! — перебил их капитан, и на сей раз, он говорил громко, но переживания тут были не причём. Не хватало только разложения коллектива. — Делаем свою работу, потом посплетничаете.
Разворачиваясь к двери, он лишь на секунду взглянул на Шерлока. Но и этого зрительного укола хватило, чтобы понять: разговоры больше не к месту.
— Выдвигаемся!
Дверь отворилась, и людское негодование, что до этого момента представляло собой сжатое, шелестящее «у», превратилось в раскатистое, разрывающее пространство на острые лоскутки «А!». Шумовой поток давил на уши, казалось, что огромный зверь разинул свою широкую пасть и пытался проглотить всех пятерых целиком. Стены живого коридора извивались и виляли точно на ветру, а порой и вовсе грозились проломиться. Стихия схватила бы Шерлока, и тогда состоялся бы другой суд, куда более жестокий. Благо к местам, где цепочка полицейских не справлялась с натиском, подключались дополнительные сотрудники. «Зелёные жилеты» метались из стороны в сторону, точно пытались залатать дыры в корпусе корабля, через которые хлещет вода. Пару раз им приходилось заслонять проход и задерживать колонну с Шерлоком. А люди кричали и вопили, некоторые рвали глотки, как сумасшедшие, точно это их звёздный час, высшая точка жизни, триумф индивидуальности. Стражи порядка морщили лица от людского гама, будто ледяные брызги дождя летели им прямо в лицо. Даже те, что сопровождали Шерлока лично, чувствовали, как этот прессинг проникал через слуховые тоннели, стягивая внутренности. Туже и туже. Пока всё не посинеет. М-да… скрыть свои страхи у полицейских не получилось.
Народ приходил в бешенство, когда мимо них проходил Шерлок Холмс. Невозмутимый, спокойный, экранированный от всего мира. Сама тишина. А им хотелось, чтобы он пожалел о содеянном, чтобы он спустился с небес и упёрся коленями в землю, чтобы сердце его остановилось от страха. А он просто шёл вперёд. Просто. Даже, когда один человек из вопящей толпы умудрился прорваться через оцепление, подбежать к Шерлоку и выплюнуть «Убийца!», детектив совершенно не реагировал. Он смотрел, но насквозь. Даже не смотрел, хоть и глаза его были открыты, там не было той живительной искры, отличающей живое от неживого. Шерлок лишил себя жизни для внешнего мира.
Сейчас он жил в гостиной, в огнях пламени из камина и со скрипкой в руках. Она нежно поет, изливая боль ручьистым голоском. Инструмент становится живым. Она всё знает, всё понимает, она самый лучший собеседник.
Наконец-то его довели до здания суда, и скрипка должна завершить свою композицию. Фаланга среднего пальца раскачивается вперёд-назад вместе с кистью, и под смычком рождается низкое вибрато. Оно мягко приглушается, так же мягко, как на землю оседает оторвавшийся листочек клёна. Конец. Мелодия преклоняется перед тишиной.
— Неплохо, — похвалил Шерлок самого себя, усаживаясь в кресло напротив огня.
* * *
Книга всегда должна быть понятной. И речь идёт не о смысловой составляющей, тут не всё так однозначно, сейчас речь идёт именно о тексте. Он не должен быть слишком сложным, безмерно насыщенным оборотами и сравнениями, ведь это распыляет внимание, и глаза путаются в его дебрях. Обеднённый же каким-либо наполнением текст не вызовет у читателя ничего кроме зевка во весь рот. Задача текста — схватить читателя за голову и не отпускать до следующей точки, до абзаца, ладно, до следующей страницы, ну вот ещё одну и точно всё… И так до новой главы. Текст — это основной элемент, ниточка между тем, что хочет сказать автор читателю. Так считала Юля, когда, работая в книжном магазине, помогала новым посетителям с выбором. Поэтому она ещё со школы враждует с «Войной и Миром» и не рекомендует сразу набрасываться на такого монстра как «Сильмариллион». Это слишком тяжёлый калибр, на него нельзя так сразу, хоть он и относится к иностранной литературе, а как она считала, читать зарубежные книги в переводе легче, чем читать отечественные (именно что легче, качество таких переводов это отдельная тема). Вот и сейчас, когда Юля наконец-то выпросила у Доктора показать синюю книгу, которую ранее изучил Майкрофт, правило «Книга всегда должна быть понятной» снова пришло в голову. Сам фолиант толщиной в поднятый большой палец, приятно лежал в руках, несмотря на страницы размером, как два скреплённых альбомных листа. Его мягкая обложка на ощупь напоминала велюр. Она немного проминалась под нажимом тонких пальцев, обволакивая их холодком, а рисунок на ней напоминал изрезанную хаотичными морщинами кору дерева, навскидку, возможно, дубовую. Цветом обложка походила на уже легендарный внешний корпус ТАРДИС. — Откуда она у тебя вообще? — поинтересовалась Юля, пока Доктор перелистывал страницу за страницей. — Хороший вопрос, — картинно задумался повелитель времени. — Понятия не имею. Надеюсь только, что я не числюсь в должниках какой-нибудь библиотеки. Обширные страницы перелистывались тяжело и глухо поскрипывали в руках. По ощущениям они напоминали плотный и жёсткий, почти несгибаемый картон, а на вид, что странно, страницы были словно скомканная бумага, которую теперь снова попытались расправить. Неужели все книги повелителей времени такие чудные? Это лишь один из большого числа вопросов, связанных с этим манускриптом. Но, пожалуй, главный среди них прозвучал несколько позже, когда Доктор отыскал нужную страницу и указал на текст своей спутнице. А вопрос звучал примерно так: «Как такое вообще читать?!» Раньше надписи на другом, в том числе внеземном, языке читались без проблем. ТАРДИС исправно заменяла все слова на русский, и перевод был довольно хорош, а не такой, с каким периодически приходили некоторые её одноклассники на уроки английского языка, типа «Генри узнавать с плавать». Корабль даже соблюдал правила пунктуации. Ему бы как раз зарубежную литературу переводить. Но здесь… творился полнейший кавардак, и чёрт действительно сломал бы себе оба копыта. Каждое слово заставляло внутренний читающий голос не просто спотыкаться, а без остановки и с матюками катиться кубарем. Знаки препинания, такое ощущение, разбросало по тексту взрывом. Какие там правила, что вы! Периодически, прямо между букв, словно всё было недостаточно плохо, вклинивались вот такие «радости»: ◙, ¿, ∞, . А буквы, ох это вообще отдельная, с мозольной болью, тема. Мало того, что большинство слов представляло собой не иначе как случайный стук по клавиатуре, так буквы могли взять и перевернуться вверх тормашками. Или под углом в сорок пять градусов, или тридцать пять. Гимнасты… блин. Эти буквы, эти закорючки… — Бесит, — глухо прошипела спутница. Автор видимо назло сделал свой «шедевр» максимально нечитабельным. Молодец, у него это удалось на славу. «Я же говорил», — снисходительно улыбался Доктор. Столько времени он пытался её уберечь от этого книжного кошмара, эквивалентом которого будет, пожалуй, ледяной душ без предупреждения из пожарного шланга. Но Юля рассчитывала, что сама во всём сможет разобраться, надо просто немного посидеть, подумать, перечитать, может быть, и со временем все встанет на свои места. Это же не карты местности, в которых она, ну, полный нулик. А по итогу, всё получилось как с «Войной и Миром». Когда Лев Николаевич переходил с русского языка на французский, приходилось просто пропускать эти строчки и целые абзацы, переводя глаза вниз, там, где переводчик заботливо оставил расшифровку. Так вот здесь можно пропустить книгу целиком! И как бонус: забыть о переводе в конце каждой страницы. Фигушки, а не расшифровка. — Ладно, — сдалась она, захлопывая книгу. — Это я дурочка или книга запаролена? — Всё это сразу, — озадачил её своим ответом Доктор. — И про ТАРДИС не забывай. Сейчас объясню, — переходил он на свою любимую часть, усаживаясь в бежевое кресло на одной ножке. — Проблема здесь такая же, как с Майкрофтом и психобумагой, только слегка перевёрнутая. Она не смогла его обмануть из-за очень развитых умственных способностей. Достаточно развитых, даже для технологии из будущего. — Значит, я слишком тупая всё-таки? — Юля не отказала себе в прямоте. — Если так рассуждать, то и я тоже, — ответил ей Доктор. — Угу, — раздалось сквозь недоверчивую улыбку. Доктор один из самых умнейших существ во Вселенной, если не самый умный. Спорить с этим хватает смелости разве что у его врагов, которых он оставляет в дураках раз за разом, на протяжении не одной сотни лет. И слышать от него, что он не может прочитать какую-то книгу, потому что у него не хватает мозгов… это чушь. Хотя, быть может, это его специфическая форма поддержки, но Юля всё-таки не настолько глупа, чтобы поверить, будто умный и хитрый Доктор на самом деле такой же, как она. А вот сам повелитель времени не понимает этого саркастического «угу». Он высоко вскидывает тёмные дуги бровей, и по его лицу видно, что он и не думал шутить. — То есть, ты тоже… — неуверенно говорит она. — …Не всё могу прочесть, да, — кивнул Доктор. — Дело в языке. Это сложный диалект одного из древнегаллифрейских языков. Он зародился и угас раньше, чем выросла моя ТАРДИС, так что будь ты хоть трижды Эйнштейном или Хокингом, полностью перевести её не получится. Но психобумага их не обманула бы, поэтому ТАРДИС могла бы попытаться кое-что для них адаптировать. Собственно поэтому я показал книгу Майкрофту. — Хорошо, — Юля облокотилась на приборную панель, оставив тяжёлый манускрипт рядом — на одном из рёбер консоли машины времени. Кнопок на них всегда было мало, да и вообще, ТАРДИС никуда не улетит без умелых ручек своего пилота. — Тогда давай краткое содержание для простых смертных. В двух словах. — В двух словах, — задумчиво хмыкнул Доктор. И правда, интересная ему выпала задача. — Попробуй-ка в двух словах объяснить Большой взрыв, — предложил галлифреец. — Ну, — теперь спутница погрузилась в мысли, почёсывая подбородок. Ответа повелитель времени не ждал, как раз наоборот, хотел дать понять, что не всё во Вселенной и за её пространственно-временными пределами можно вот так просто объяснить. — Типа «бдыщ», — ответила она, неуверенно изобразив руками расходящийся взрывной гриб. Комната погрузилась в тишину. Простое объяснение, натурально в двух словах. Настолько простое, что даже сбивает с толку. Как самолёт на автомагистрали. — Неплохо, — улыбнулся повелитель времени, таки принимая её ответ. — Ладно, я постараюсь тебе всё объяснить, — сказал он, хотя и не скрывал сомнения в этой затее. — Только имей ввиду, мне придётся много чего опустить и я точно чего-нибудь да забуду. Так что… — Учту, — прервала Юля это затянувшееся предисловие. — Итак, про Большой взрыв я упомянул очень даже кстати. Мы с тобой знаем, что с него началась Вселенная, именно такая, какой она является сейчас. Про станцию «Терминус» я тебе уже рассказывал. — О да, — усмехнулась спутница. Та самая история, где топливный бак, выброшенный во временной вихрь к чёртовой матери, взял и жахнул так, что взрыв получился действительно «самый большой взрыв в истории». Жизнь началась с ошибки. «Ошибкой, наверное, и закончится», — думала Юля и звучало это на удивление логично. — Так вот, — продолжил Доктор. — До Большого взрыва или События Один, как его принято называть в галактическом обществе, Вселенная так же существовала. Но там не было ни людей, ни повелителей времени, не было даже моих Converse и мотыльков, — улыбнулся Доктор на улыбку своей спутницы. Жизнь без мотыльков, не жизнь. Без сентиментальных финских мотыльков. — Тогда и Вселенная была другой, не похожей на нашу. И сущности… — не сразу он смог подобрать подходящее слово, — …что её населяли, сильно отличались от нас с тобой. Они были могущественными, вплоть до того, что могли подчинять себе пространство и время, не исключаю, что могли и создавать жизнь или хотя бы её подобие. Множество рас называли, да и сейчас называют их богами, либо Древними. С некоторыми из них я встречался и… — он снова сделал паузу, вспоминая все эти встречи, — …в общем мы не подружились. Но даже среди этих «богов», было… что-то, — отсюда и начинается тот самый серьёзный мрачный разговор, когда Доктор рассказывает действительно важные вещи, — Есть нечто. Оно всегда по ту сторону, необъятное, непостижимое никем. Вечно скрывающееся во тьме. А возможно «что-то» и есть тьма. В книге встречались выражения вроде: «начало начал» и «первозданное», а чаще всего просто «Пустота», однако мой народ предпочитал слово «Бездна». Поначалу к «Бездне» галлифрейцы относились как к мифу или страшилке, если угодно. Пока наши путешественники не обнаружили явление, похожее на то, что описано на этих страницах. За границей Вселенной, мы нашли, так называемую, «Сумеречную зону». Точка полного нуля, где происходит абсолютное стирание всего, что туда попадёт, без возврата и без остатка. Пространство, притягивающее в себя всё, как бездна проглатывает падающего человека. Наши учёные рассматривали «Бездну» как явление, объект вроде чёрной дыры только без временных выкрутасов. Но в книге она описывается, как что-то живое, обладающее волей и сознанием. Так ли это на самом деле? Есть ли у «Бездны» сознание? Живая ли она? Эти вопросы мучили в основном только философов или слишком любопытных, вроде меня, — вопросы Доктора безответны, и, конечно, он это понимал. Ни одно существо во Вселенной, насколько бы умным оно ни было, не решится отвечать на подобные вопросы. Всё это очень туманно, запредельно, как нам с вами вообразить Большой взрыв. Визуализировать его в голове, как картинку или фильм — не получится. Всё это очень масштабно, до бесконечности масштабно. В кресле сидел не весёлый и находчивый Доктор, не вечный искатель приключений, чудак из будки, любящий расхаживать в плаще, подаренном навеки сгорающей Дженис Джоплин, а старец, делящийся знаниями и мудростью, накопленными за множество сотен лет. Его взгляд, завороженный от собственных мыслей вслух, остановился на одной, ведомой лишь повелителю времени точке в пространстве. Он не моргал и не двигался, дышал настолько тихо, что, казалось, вообще не нуждался в воздухе. Он даже согнулся в своём кресле немного по-старчески: вытянул шею, опустил голову, сложив руки, согнутые в локтях, будто сжимался от холода. И Доктор продолжил свой рассказ о неведомой им самим сущности. Он выпрямился, облокотившись на спинку. — Тебе наверняка знакомо выражение: «Если долго смотреть в бездну, то бездна начинает смотреть на тебя». Жители «той» Вселенной испытывали примерно то же самое, когда вглядывались в пустоту космоса. Но это были только ощущения, манией или паранойей от незнания… до тех пор, пока в нескончаемом мраке не загорелись огоньки. Судя по описанию, они походили на далёкие звёзды — тусклые серебристые точки на тёмном пространстве. Но они становились всё ярче и ярче, пока в темноте не показались очертания, словно каменных, лиц, а после тонких фигур. Пришельцы плыли в пространстве невесомо, а одеяния их были черны, точно сотканы из ткани пустоты, — последние слова вызвали у Юли непонимание, и отрезки морщинок с иголку протянулись от сведённых век. На что Доктор лишь поднял руки. — Странности, знаю. Вполне возможно, это некая метафора, или нет. Знаешь, я тут заметил, авторы древних загадочных книг любят писать такие вещи. Или ТАРДИС переводит что-то не так. Ладно, на чём я остановился? — Пришельцы, там, плыли в пространстве и всё такое… — Да, точно. Сами себя они называли «волею Бездны». Её Голосами. Они хотели изменить Вселенную, направить её ход по своему, известному только им, пути. Естественно, прежним обитателям это не понравилось и те решили их выгнать. В итоге дело дошло до полномасштабной войны, как я понимаю, потому что закончилось всё это Большим взрывом. — Подожди. В Большом взрыве вроде как ты участвовал, — никто не замечал, как же ловко и обыденно в стенах космического корабля жонглируют таким понятием, как «Большой взрыв». — Да, но не забывай, это лишь легенды. Пыльная версия сказки. Здесь можно и приврать, чуть-чуть. Юля усмехнулась. Ничего себе, чуть-чуть приврали. Изменили цепочку событий приведших к зарождению жизни. Кем бы ни был автор этой легенды, масштабностью он не брезговал. — Тогда к чему обсуждать сказки? — К тому, что после Большого взрыва, эти гости из пустоты посещали уже нашу Вселенную. Они помогали первой жизни развиваться, делились знаниями и мудростью, вели их к процветанию, к звёздам, к космосу. Эти существа помогали, в том числе и нашей расе. Возможно, даже открыли секрет путешествий во времени, хотя именно это утверждение отвергалось всеми повелителями времени. Потому что мы — Повелители. И вот проходило время, и Голоса стали исчезать, в прямом смысле. Они не умирали, просто уходили туда, откуда пришли, в темноту. Последний из них, понимая, что его время на исходе, поведал неизвестному повелителю времени множество историй, в том числе и эту. Более того, дал чёткие указания. Если жизнь застынет в развитии, то самым умным и ответственным представителям Вселенной нужно будет снова воззвать к «Бездне», её Голосу. И он явится и поведёт всех вперёд. Нужно просто решить, что именно нужно миру, чтобы он развивался дальше. Добро или зло, если утрировать. И в зависимости от этого совершить ритуал. Даже само слово «ритуал» уже звучит нехорошо. — У нас он получается кровавым, — Юля уже догадывалась, для чего Доктор посвящал её в эту длинную пыльную сказку. — Что именно Дик собирается вызвать? Повелитель времени вздохнул. Ещё одно подтверждение, что ничего хорошего он сейчас не скажет. Как же ей не понравился этот полный обречённости звук, и эта пауза перед плохой новостью, они словно разматывают тебя на нитки. Наконец-то повелитель времени взглянул на свою спутницу, но всё ещё молчал. Становилось не по себе, такие длинные паузы перед ответом, очень похожи по ощущениям от слова «ритуал». Раздался стук в дверь. В тишине схваченной молчанием он казался резким и громким. Никак кто-то надел здоровый резиновый сапог и принялся лупить в дверь, что есть сил. Стук раздался снова, но на сей раз, он был аккуратен и не врывался в пространство так бесцеремонно, будто стучали тебе по голове. Что ж, видимо первые ощущения были ложными, и Юля просто увлеклась паузой, ожидая ответа от Доктора. Повелитель времени не стал томить неизвестного гостя в ожидании. Дверь отворилась, за порогом стоял Майкрофт Холмс. Как всегда гладкий пиджак, прямоугольные лацканы расходились от самой верхней застёгнутой пуговицы, образуя букву «V», от шеи вниз тянулся красный галстук, скрываясь там, где обороты пиджака соединялись в острый угол. Деревянная ручка тёмного зонта, похожая на лакированную изогнутую кость, опустилась вниз, и наконечник цокнул о сухой асфальт. — Добрый день, — улыбнулся он, опираясь на зонт, как на трость. И вновь этот оскал его сведенных губ. Всего два слова, а он будто уже сделал тебя идиотом. Юля даже подумала, что он и засыпает с этой ухмылкой. — Майкрофт, — поприветствовал его Доктор, будто тяжёлого разговора о «древнем потаённом зле» и не было. — Проходите. — Воздержусь. К тому же я приехал за вами, Доктор. — А что случилось? — поинтересовалась подошедшая спутница, хотя повелитель времени уже обо всём догадался. Майкрофт Холмс мог посетить их только в одном случае. — Мы нашли Дика Пауэлла, — ответил Холмс, и в очередной раз Доктор убедился в своей правоте. — Но как? — задала следующий вопрос Юля. И впрямь, как его смогли найти, когда даже поисковые системы ТАРДИС не справились? — Я удивлён не меньше. Рассчитывал на вашу чудо-машину, — желчь в его словах о чудо-машине так и выпячивалась. — Где? — уже Доктор задал вопрос, проигнорировав издёвку над своей любимой машиной времени. Для Юли это как команда. Пора снова ринуться в бой, точнее «в бой», как она сама надеялась. В реальном-то бою, тем более один на один, шансов у неё не больше, чем у мешка с картошкой… наверное. Но что бы этот сумасшедший не собирался там выпустить, его нужно остановить. И единственное, что сейчас действительно стояло между ними и Диком — это Майкрофт. — Вы получите всю необходимую информацию, — официальный тон давал жирный намек, что Майкрофт так просто всё не расскажет. — Но для начала я должен кое-куда вас отвести. — Вы сейчас серьёзно? — возмутилась Юля. — У нас на кону судьба планеты, на секундочку. Не самое лучшее время для условий. Не находите? — Ваш высокотехнологичный поиск ничего не дал. Ни одной стоящей зацепки, судя по тому, что вы сидите здесь, — лицо Майкрофта не опустилось ни на толику, подбородок всё так же выпячивался вперёд. И только глаза лениво косились на неё. — В то время как у меня есть ценная информация, а именно это важно в переговорах, юная мисс. Поэтому, чем скорее вы их выполните, тем будет лучше для всех. — Их?! То есть вы ещё что-то придумали?! — Разумеется. Если вы внимательно меня слушали, в чём я сомневаюсь, то я говорил Доктору, что приехал именно за ним. — Да вы… — А значит, вам будет лучше остаться здесь, — Майкрофт чуть повысил голос, однако лицо его выражало прежнее спокойствие. Видимо конфликт идёт по избитому шаблону. — Уверяю, это ради вашей же безопасности. Вот же упёртый дядька! Юля уже готовилась перейти на великий, могучий, нескончаемый и неповторимый кладезь русскоязычных выражений, и пускай ТАРДИС попробует ему всё перевести. Мера радикальная, даже сверхрадикальная, но чтобы Доктор пошёл один с этой… этой… г-гадюкой — обойдётся. Она набирает воздуха в грудь, собираясь нанести удар, не в прямом смысле конечно. — Почему бы вам не засунуть… — Шиншилла! — выкрик Доктора устремился вверх, к потолку корабля. Это было похоже на команду судьи по боксу, после которой соперники тут же должны разойтись. Майкрофт взглянул на Доктора. И Юля, разом выдыхая все запасы кислорода, отведённые для острого монолога, обернулась к повелителю времени. — Хорошие зверьки, — продолжил Доктор. — А самое интересное в них то, что они умеют привлекать внимание. Вот как сейчас. И теперь, когда я привлёк ваше внимание… — Доктор встал позади своей спутницы, положив руки ей на плечи. — Она мой компаньон. Оставить её одну будет неправильно. Поэтому я беру её с собой. Тонкие брови нахмурились, образуя две складки выше переносицы. Одна была чуть выше другой. Майкрофт явно не этого ожидал. И спорить с Доктором — на это мало кто на нашей планете решится. — Вы уверены? — он опустил голову, что только прибавило остроты его взгляду. — Это может плохо кончиться. Вы отдаёте себе отчёт? Возьму на себя смелость и посоветую передумать. Холмс стал говорить коротко, обрывисто, без длинных речей, суть которых разве что доминировать в споре. Юля не видела, как, именно «как», Доктор кивнул ему. А, может, стоило бы. Гость ещё раз взглянул на своего дуэлянта по словесной перепалке. Юля, довольная, сложила руки на груди, вскинула брови, мол: «выкуси». Похоже, слово Доктора действительно имеет большой вес, и он сейчас на её стороне. Майкрофт бы поспорил, ведь это неправильно. От девчонки будут только проблемы, а их и так хватает. Но пойти против Доктора… не позволяет ни статус, ни творящиеся в последнее время события. Что ж, он хотел как лучше. — Хорошо, — непринуждённо соглашается он, словно никакого спора минуту назад и не было. Лишь перед уходом Майкрофт и Доктор ещё раз переглянулись. Это может плохо кончиться.***
— Есть ли у вас какое-то оправдание? Можно ли услышать вопрос ещё глупее? На суде. От судьи. Учитывая все доказательства и тонны материалов дела. Перво-наперво — показания свидетелей, непосредственно с площади перед приютом Роан, таких навскидку наберётся сотня. Да что уж там, больше сотни! Второе, но не менее важное — видеозаписи. На площади присутствовали репортёры, операторы и покушение уже в прямом эфире с десятка ракурсов, выбирай любой. Один просмотр по телевизору, один клик мышкой на YouTube и миллиарды увидели, как Шерлок выбирается из толпы, достаёт пистолет, направляет на Её Величество, и делает завершающий выстрел. Всё! Железное доказательство, чтобы упрятать Шерлока Холмса за решётку на всю оставшуюся жизнь. Какого чёрта всё так тянется?! Неужели все те, кого он поймал, проходят через подобные суды? Через маски беспристрастия, надетые присяжными заседателями. Бесцветная пелена, но дырявая, как решётка, сейчас. Именно туда люди отправят его. Это единогласное решение, принятое ещё до суда. С ним согласен и судья, и прокурор со своими белыми, вьющимися, как бараний мех, париками и чёрными шелковистыми мантиями. Хотя, на такое громкое дело судье стоило бы надеть красную мантию, она всё-таки представительнее, а после процесса столько камер защелкают, перебивая друг друга вспышками. Хотя это не дело, это пытка. Есть ли у вас оправдание, мистер Шерлок Холмс? Каков ваш мотив, мистер Шерлок Холмс? Ведь без мотива всё дело застопорится, а с оправданием мы и помиловать можем. Выпустим прямо отсюда из зала заседания. — Просто посадите меня! — громко раскатилось по залу. Голос измождённый от всего этого улиточного действа. — Слушайте. Мы знаем, чем всё закончится, верно? Я не наблюдаю здесь совсем уж круглых идиотов, поэтому давайте немного ускоримся. — Мистер Холмс! — прервал его судья, как преподаватель непослушного ученика, насупив тёмно-серые брови. — Вам задали вопрос. Отвечайте по существу. — Если по существу, — эти слова он произнёс спокойно, а потом резко рявкнул, передразнивая судью с его укорительным взрослым тоном. — Мне скучно! — Вы вправе отказаться отвечать на любые вопросы, — сдерживая себя, напоминает Его честь. Каждая буква, каждое слово выговаривается чётко, губы активно двигаются — все признаки проглатывания эмоций на лицо. — Вы отказываетесь? — О, нет, — улыбается Холмс. Он придумал, как всё ускорить. Вряд ли кто-то ожидал, что обвиняемый в таком тяжком преступлении и жалующийся на скуку, вдруг начнёт ухмыляться. — Я могу ответить. И уверяю Вас, мой ответ Вам понравится. Были бы люди не такими предвзятыми, как сейчас, раскусили бы детектива. Он мастер манипуляции, об этом писали в газетах… Или это Джон в блоге писал? В общем, где-то об этом точно написано. Правый уголок губ чуть тянется назад и рядом с ним образуется небольшая складка кожи, похожая на закрывающую скобку. Ну всё, любой человек с холодной головой и глазами из нужных мест, не поверил бы и слову после этого хитрого однобокого оскала. Но для присутствующих в зале улыбается преступник, коварный убийца, человек, который одним выстрелом вписал себя в историю бордово-голубыми чернилами. И сейчас он раскроет свой мотив. Взгляды задержались на Шерлоке. Все затихли как в театре, ожидая откровения. Сыщик ещё немного потянул паузу, будто дожидался её звонкого хлопка от перенапряжения, а вместе с ним лопнет и терпение. — Вам знаком «Девятый круг»? — спокойно спрашивает Шерлок, точно судья его очередной клиент. Будь в помещение холодно, пара от возмущённых выдохов хватило бы, пожалуй, на целое облако. Зато теперь судья точно удалит его из зала заседания, ну или хотя бы расценит всё, как нежелание давать какие-либо показания. Вот сейчас. Костяшки рук заостряются, сморщенные губы приклеились друг к другу и дёргаются так, будто сдерживают поток, который то и дело бьется о преграду. Но, заседание суда, если это можно ещё так назвать, прервалось. Парадная дверь открылась, заскрипела петлями и сразу же захлопнулась с эхом, похожим на выстрел винтовки. Глухой отзвук, заполонив закольцованное помещение, сопровождал мужчину. На него обратили внимание все, так называемые, «главные свидетели», прокурор, лорд-судья, которому слова уже подпирали горло, присяжные и даже Шерлок. Словно щелчок в тишине, камень, брошенный в ровное покрывало воды. Новое, свежее событие в этом запылённом месте. Строгий костюм. Рубашка, тёмно-синий пиджак с брюками, даже галстук — всё ровное, совершенное. Шаги от лакированных ботинок раздаются щелчками. И взгляд, без эмоций, нейтральный, глаза смотрят исключительно вперёд на судью, остальные его не интересуют. «Ногти, — подмечает для себя Шерлок. — Идеально подстриженная дуга. Порядок во всём. Телосложение крепкое, бритьё лица каждый день, контроль короткой стрижки, ещё бы, ведь телохранителя не должна отвлекать шевелюра. А вот и наушник. Итак, кого же… ох чёрт, — улыбнулся Холмс, ведь он только что едва не проглядел «пепельницу в Букингемском дворце». Сохраняя безмолвие, мужчина подошёл к судейской трибуне и, вытащив из внутреннего кармана своего пиджака листок, сложенный вдвое, протянул его лорду-судье. Зрачки в серо-зелёной окантовке водили по листу, а губы порой машинально размыкались, беззвучно повторяя отрывки написанного текста. Часто так делают, когда читают что-то интересное или чрезвычайно важное или нечто, во что не верится с первого раза и поселяется чувство некоего пропущенного фрагмента, с которым всё стало бы понятно. Листок опустился на стол, но судья не сразу отвел от него глаза. — Ну что ж, — протянул он спустя пару секунд молчания, разводя руками. На следующее объявление он поднял голову, направляя глаза в одну точку, опустил руки по швам и произнёс. — Дамы и господа, я прошу всех покинуть зал судебного заседания. Слова прозвучали так выдержанно, точно на пресс-конференции, где место только сухому и будто не живому теле/газетному языку. Большинство в зале, не отрываясь, смотрели на судью, лишь некоторые коротко переглядывались, и ещё короче перешёптывались друг с другом. Всем хотелось знать, что происходит. Неужто демонстрантов на улицах стало слишком много? Или поступило сообщение о бомбе? Стоит ли вообще беспокоиться? — Скажу сразу: нет причин для беспокойства, — добавил к своей изначальной речи лорд-судья, заприметив тревожные взгляды. — Но причину вам объяснят позже — мужчина поднялся со своего кресла. — Вы… — обратился он к Шерлоку, слишком спокойно, хотя всего минуту-две назад чуть не сорвался. — Остаюсь, догадаться не трудно, — закончил тот. Судья просто проигнорировал, что некогда подсудимый (и наглец в придачу) его прервал, так как ничто после этого загадочного письма больше не имело значения. Нет никакого судьи, никаких присяжных и никакого подсудимого. Судопроизводство оборвано. Суд завершён. Наступила череда суетливых минут, когда люди шелестели, убирая бумаги и ручки, что теребили до этого в своих пальцах. Теперь ничто не объединяло их, и каждый собирался и уходил, опустив глаза, словно они в автобусе, где не принято долго разглядывать друг друга. Большая дверь скрипнула и с громким хлопком закрылась, когда лорд-судья последним пересёк границу между залом заседания и широким коридором.Волна отзвука вытеснила собой тишину из каждого метра помещения, но спустя секунды купол беззвучия снова накрыл деревянные столы и стулья с резными ножками, трибуну, герб, на котором величественный лев и прекрасный единорог встают на дыбы по бокам от щита закона и справедливости. Шерлок осмотрелся. Может, он ошибся? Может, это был человек Мориарти и всё вокруг действительно сейчас рванёт? Не-е-ет. Лишить себя такого уникального соперника, помогающего ему перебороть скуку? Ни за что. Протяжный тихий скрип, дверь отворяется медленно, усилие на неё минимально. Вот он — ритм этикета. Шаги неспешные, женские — стук очень мягкий, будто на кнопку нажимают; время между одним шагом и другим практически одинаково, ещё бы, когда традиции часть жизни с рождения. Не слышно остренького туканья каблука. «Плоская подошва. Плавный переход от пятки к носку. Ботинки без каблука. Броги, — и тут в дело вступает нос. — Интересно. Guerlain L Heure Bleue. С момента нанесения прошло уже больше получаса. Жасмин, гвоздика, орхидея». — Добрый день, — шаги остановились. Шерлок даже не обернулся, в этом не было нужды. — Ваше Величество. — Мистер Холмс, — первое, что подмечает ухо, это не время, всё-таки оставившее пожизненный след на её голосе, а строгость, выдержанность, с которой Её Величество произнесла эти два слова. Где бы ты ни был, беседа с королевой строится так, что это она разговаривает с тобой, а не ты с ней. Она, а не ты. Глава британской монархии на их вторую встречу решила снова облачиться в жёлтое. Более того, и плащ, край которого доставал до колен, со всеми застёгнутыми пуговицами, шляпа с полями среднего размера — всё это точная копия костюма из того злополучного дня. Ничего не говоря, она прошла вперёд и присела рядом, положив на колени небольшую белую сумочку из телячьей кожи под брендом Launer. — Сколько правил я нарушил? — поинтересовался Шерлок, как раз когда Её Величество уже собиралась что-то сказать. Случайно или нет, но это было ещё одно нарушение этикета с его стороны. — Пока три, но одно дважды, — ответила она, смотря вперёд. — Что ж, — протянул Шерлок. — Меня ждёт выговор? — Учитывая прошлые заслуги, думаю, это будет неуместно. Кроме того, ваш старший брат предупредил меня о своевольной манере диалога, с малой долей вежливости и учтивости именно с вашей стороны, — женщина «отчитывала» Шерлока ровным, даже безучастным голосом. — Ну да. Слава королеве, у Майкрофта с этим проблем нет, — недовольно пробормотал Шерлок. Опять, Майкрофт. Сияющий пример, на которого он должен равняться, по его же словам. Впервые она повернулась к нему лицом. Веки разошлись больше, чем обычно увидишь на фотографиях в газете или в интернете, и Шерлоку представился заостренный взгляд. Она повернула голову резко, как молния, стреляющая в тёмном небе ярким светом. Интересно, что у пожилых людей недовольство разглядеть куда проще, особенно, если оно направлено на тех, кто значительно моложе, у кого нет предела высокомерию и кто не способен удерживать свою социопатию. Шерлок выжидал, когда из узких губ, соединение которых очертилось ровной полоской, посыплется новая порция многословной критики, спокойным, сдерживаемым правилами и этикетом, тоном. Но суть этой встречи сводится совсем к другой теме, а не к проблеме братских отношений и манер её сегодняшнего гостя. Она поворачивает голову вперёд, её взор падает на трибуну, где ранее располагался лорд-судья. — Вся моя семья была против того, чтобы я сюда приходила, — их встреча, словно началась заново и на сей раз по правилам. Разговор всегда начинает королева. Правило номер один. — Ещё бы, я же пытался вас убить, — спокойно ответил Шерлок, хотя в формате «светской беседы» не часто услышишь такие слова, как «убить». — Вы стреляли в меня, — поправила Её Величество. — А есть разница? — поинтересовался Шерлок, всё ещё делая вид, будто и впрямь покушался на её жизнь. — Минимальная, — но хватило взгляда, чтобы понять: ей обо всём известно. — Поэтому большинство людей её не заметили. Откровенно говоря, я тоже была в их числе. Но потом, я никак не могла совместить два факта в своей голове. Вы Шерлок Холмс — гениальный детектив, вы поражаете весь мир своими фантастическими умственными способностями, вы настоящая гордость Лондона, и совершаете такое банальное, такое дилетантское покушение. Наверное, самое неудачное в этом веке. — Ну, это как сказать, — вклинился в её речь Шерлок. — Тоже верно, — покачала она головой, вместо того, чтобы опять прыснуть своим пылающим возмущением взглядом, от которого любой вздрогнет, как от удара указкой по столу. — Потом появился ваш брат. И только после его слов, мне всё стало ясно. — Да ну? — недоверчиво вновь перебил Шерлок. Всё вело к тому, что она помилует его здесь, на этом самом месте. А так ведь не может быть. — И что вам стало ясно? — У вас отличные навыки стрелка, — то ли комплимент, то ли нарекание. Хотя голос Её Величества отлично ложился и под первое и под второе. — Ответьте мне, мистер Холмс, — вновь повернулась она, — это и правда было необходимо? Слова ей были не столь интересны. Когда истину пытаются скрыть, только глаза могут выдать своего хозяина. Большинство прячут свои зеркала души, отвлекаются на нечто незначительное, полагая, что таким «хитрым» манёвром избегут подозрений. «Хитрецы», блин. Другие же, наоборот, смотрят, как гипсовые статуи, без эмоций, без жизни, точно застывают, слишком переигрывая с уверенностью. Есть множество вариаций, и немало из них Её Величество повидала лично, но в конечном итоге всё сводится к этим двум видам лжи. И даже Шерлоку Холмсу не скрыться от её натренированной больше, чем за полвека, интуиции. Но Шерлок Холмс и не собирался врать. Это не логично. Учитывая обстоятельства того дня, трудная, а для большинства людей непосильная задача, решилась просто блестяще. Холодный расчёт и необходимые, самые ценные знания вновь сделали своё дело, а не страх и переживания, которые в совокупности обзываются «эмоциями». И отнюдь не благодаря круглой, а на деле геоидной Земле, Её Величество сейчас сидит рядом. Но прежде чем ответ прозвучал в стенах большого круглого зала, она уже обо всём догадалась. — Да, — твёрдо ответил Шерлок. — Я верю вам, — кивнула она головой. Детектив взглянул на левую руку, чуть ниже плеча, сантиметров на четыре-пять, где по его расчётам и проскользнула пуля, и осколки которой извлекли из бетонной стены. — Как ваша рука? — Небольшой шрам, останется на всю жизнь. Но с таким же успехом я могла упасть в своём саду и поцарапаться о камень, — именно это она имела ввиду, когда говорила об отличных навыках стрелка. — И что дальше? Я оправдан? — Оправданы, — пожала плечами женщина, а её голос освободился от стяжек твёрдости. — Собственно, я это сделала ещё до того, как вошла сюда. — То есть вы сказали, что я невиновен и люди поверили? Вот так просто? — Шерлок не мог не спросить об этом. Неужели обычные слова, пусть даже они принадлежат не абы кому, а лично королеве Англии, остудили сотни полыхающих черепушек перед зданием суда, как по мановению волшебной палочки? Или это последствия «вау-эффекта» от того, что она жива и здорова? Ответ на его сомнения последовал длинный и очень официальный. — Нашим спецслужбам стало известно о намерении террористической организации совершить покушение на членов королевской династии. Был разработан сложный план по предотвращению этого ужасного преступления. В его основе лежал принцип сохранения видимости, что правительство не знает о предстоящем теракте. В связи с этим мы были вынуждены привлечь знаменитого детектива-консультанта Шерлока Холмса, поставив ему условие соблюдения полной секретности, даже от своих друзей и близких. Его роль во всей операции заключалась в том, чтобы совершить на меня подставное покушение, тем самым это позволило мне скрыться в безопасном месте, не вызывая подозрения у злоумышленников, и оставаться там, пока они не будут обнаружены, — всё это и впрямь звучало, как заученный текст. Так механически, будто она не говорит, а «выполняет действия с целью извлечения слов» — Надо же, — усмехнулся Шерлок. — Прекратите улыбаться, мистер Холмс! — её замечание мимолётно протрещало в ушах, будто они не в пустом зале, а на пышном вечернем приёме. — Может, вам и нравится оставлять людей в дураках, но мне нет! — Вам, может, и нет, а вот моему брату... — наконец-то удивление отразилось в прищуренных старческих глазах. — Да бросьте. Вот вы всё это говорите, а я слышу его голос, — добавил Шерлок. — В любом случае, вы оправданы. Можете спокойно вернуться на Бейкер-стрит и делать то, что у вас получается лучше, чем общение. — Спасибо, — поднялся с места Шерлок, застёгивая пиджак на одну пуговицу. — У меня уже есть одно дело. За пару движений плащ налетает ему на спину. Если бы Её Величество больше ничего не сказала, он по привычке поднял бы воротник и, открыв скрипучую входную дверь, снова вступил бы в игру, продолжил партию, которую не закончил. Но, она всё-таки сказала: — Оно больше не ваше. — Что?! — резко развернулся Шерлок, и полы его тёмного плаща мазнули по воздуху пируэтом. — Дело Дика Пауэлла закрыто. За всеми этими убийствами стоит он, и он организовывал покушения против меня. Всё ясно. — Нет-нет-нет, — по нарастающей повторял Шерлок. — Вы не понимаете. Любое преступление — это механизм. В нём есть детали, раскрывающие то, как этот механизм сработал. Неужели у вас не вызывают вопросы все убийства, за которыми он «якобы» стоит? Опустим первые два, ладно. Как вы объясните убийство пожилого астронома-любителя? А? — не на шутку разозлился детектив, совершенно позабыв о том, кто перед ним сидит. — Чтобы было легче, напомню, с неба упал камень и угодил мужчине точно в голову. — Холмс, — сдержанно пыталась прервать его она. — Или вот интересный вопрос. Зачем Дику рассказывать о том, что он собирается вас убить? Вы не задумывались над этим? — Холмс. — Не скажи он нам ничего, мы бы и не догадались. И тогда бы всё закончилось… — Шерлок Холмс, замолчите немедленно! — резко встала она. И оба не ожидали следующего. Шерлок крикнул ей в ответ всей мощью своего уникального голоса. — Это моё дело! Нечто подобное уже было. Когда Майкрофт узнал о том, что его младший брат не только идиот, но и наркоман. И когда они обсуждали это, всё заканчивалось примерно так же. Шерлок срывался, от злости и негодования, что им — им! — пытаются помыкать. Клыки его нижней челюсти чуточку выглядывали из-за губы, похожие на окрашенные в белое пули. Он хватал воздух ртом, напоминая взбешённую пантеру. Всё это на секунду, лишь на крохотную секунду надавило на инстинкт самосохранения его уважаемой миллионами собеседницы. Она вздрогнула, подумала, что Шерлок сейчас нападёт на неё. Не напал, и она снова непробиваемая стена перед ним. Шерлок отвёл взгляд. Не так… не так он хотел ей возразить. Слишком грубо, слишком резко. Да, он, пожалуй, всё-таки позволил себе лишнего, но это не повод Ей уступать. — Это моё дело, — глухо повторяет он. — Вы не можете у меня его забрать. — Наша беседа окончена, — объявляет она, и всё, Шерлок Холмс будто исчез для неё. Испарился. Непонятно как он сдержал в себе этот бурлящий кипяток гнева с большими хлопающими пузырьками. Наверное, холодный разум его немного остудил, посоветовал ретироваться. Останься он там ещё на минуту, и мир обсуждал бы новый скандал, как гениальный детектив разругался с главой одной из самых знаменитых на весь мир семей. Скандалы плохо сказываются на работе, ещё один фактор, от которого нужно дистанцироваться, закинуть в корзину, где уже лежат эмоции и ненужные знания. Но, Шерлок Холмс уступил. Уступил. Даже последнее слово и его уступил. Бы. Почти у самой двери, сыщик всё-таки не выдерживает. — Советую начать следить за временем. Хотя бы сейчас. Чтобы кому-то не пришлось ждать оправдание целый год, — и дверь демонстративно захлопнулась. — Год? — в недоумении повторила она. Про какой год этот мальчишка говорил?***
Небольшая выдержка из темы на Qtalk, посвящённой Шерлоку Холмсу: SeanMegaDrive 10:10 Народ, новости видели? I am a fucking panda! 10:10 То есть типа всё? Ругать кудряху уже не модно? Gagarin SHCH 10:11 Мой ручной медведь выронил балалайку из лап! А водка скисла! ChitiChoy 10:11 Посмотрите официальное заявление Её Величества. Если коротко: нас поимели. Christina Kiwi 10:11 Ура-ура! Шерли на свободе! Съели?! Ха-ха:D what -_- 10:12 То чувство когда и раньше было на него насрать… Christina Kiwi 10:12 Я за тобой выехала -_- I`m Fluttershy 10:12 Наверное он выходил из зала суда как-то так (картинка с весёлым Леонардо ДиКаприо) ))) The cake is a lie… i now, captain 10:12 Нет, просто он сказал, что исполнит «Friday» (Ребекки Блэк), если его не выпустят. ХХоХХ 10:13 Фейковое покушение? Серьёзно? puf! 10:13 Интересно, где ребята из правительства дурь покупают? Рецептик бы достать) I am a fucking panda! 10:14 Главное — сработало. Sherlok-miracle 10:14 Он вышел! Шерлок на свободе!) (И несколько фотографий в подтверждение, сделанные человеком, который ещё полчаса назад верещал на Шерлока «Убийца!») puf! 10:14 Куда он пошёл? Sherlok-miracle 10:14 На Бейкер-стрит, куда же ещё) Джон, наверное, ему обрадуется. Sherlok-miracle 10:14 Все ломанулись за ним, лол))) Noir Angel 10:15 А я знала, что он не виновен.
Примечания:
Абрахам Запрудер - человек, который запечатлел на видеокамеру убийство Джона Кеннеди, непосредственно попадание обеих пуль.
