Невозможная история

      Пламя притягивало внимание на себя: его порывистый танец, пряно-оранжевый свет и лёгкий хруст дерева, где раскалённая пепельная поверхность прерывается чёрными рытвинами. Укрощённая стихия, страшная сила природы, загнанная в безопасные рамки камина. Шерлок не раз обращался к ней, лаская взор, пока разум блуждал в очередном лабиринте загадок. Сейчас он опять нуждался в помощи, опять бродил, но в этот раз — в стенах собственного разума, пытаясь разобраться с поистине уникальным вызовом. Белый шум, противно шипящий в памяти, словно в испорченном телевизоре. На каждом канале, в каждой секунде, взгляде, вздохе, пульсе:       «Я что-то упускаю. Что-то не так», — лишь эти слова маялись в голове.       Кресло напротив заскрипело: уселся Джон, два керамических блюдца с чашками стукнулись о маленький столик. Звук глухой, значит, чем-то наполнены. Тонко запахло горьковатым чайным листом.       «Чёрный, крепкий, север Индии — скорей всего, горный район — немного сухофруктов. Незначительно», — вынес Шерлок вердикт, отключая себя от внешнего мира. Впрочем, проще оказалось только желать этого…       Вначале Джон молчал, однако пальцы, набивающие ритм о закруглённый подлокотник, выдавали его с потрохами. Как и поднятый носок правого ботинка, лёгкий кашель, упорный взгляд вперёд. Всё это Шерлок замечал периферийным зрением, не утруждая себя заботой как-то реагировать. Разве что, таймер в голове отмерял, сколько ещё Джон будет мариноваться. Понадобилось десять секунд:       — Шерлок…       И он отреагировал, еле слышно, заполняя паузу между треском дров.       — М?       — Есть прогресс?       — Нет, — тягуче, как под гипнозом, ответил Шерлок.       Последовала пауза, готовился протест.       — Как вообще можно забыть такое?!       — Не понимаю, — послышалось в ответ тихим продолжением.       — То есть ты не помнишь, как мы оттуда выбрались? Что при этом происходило? — Шерлок соглашался с Джоном молча. Не помнит. — Может… — и Джон постеснялся продолжать. Он посмотрел в квадрат тёмной гостиной; потом за спинку кресла, в глубине кухни едва проглядывался стол; но там не нашлось поддержки, никого более не было в квартире, кроме них. Он пододвинулся ближе и продолжил: — Может, это и к лучшему.       — Чушь! — впервые Шерлок отвлёкся от пламени, повернувшись к Джону. Половина его лица моментально погрузилась во тьму.       — Я не знаю, — спешил защититься Джон, пожимая плечами. — Может, твоё подсознание решило отфильтровать этот момент или типа того.       — Долго придумывал? — Шерлок взглянул на своего собеседника, как на идиота. — Я не могу просто забыть. Мне непозволительно «просто забывать». Вот здесь, — он указал большим пальцем в висок, — всё должно быть записано и отсортировано. Это моё хранилище и только я распоряжаюсь как поступать с его содержимым. А когда среди наведённого годами порядка вдруг появляется пробел — это сбой, это не нормально. И это бесит, — последнее слово вылетело изо рта особенно ярко.       — Ну да, — облокотился на спинку кресла Джон. — Ты же Шерлок Холмс.       — Именно, — вторили ему и перевели внимание обратно в камин.       На какое-то время Джон присоединился к созерцанию огня, и это даже в какой-то мере оказалось полезным:       — Хочешь, я могу рассказать, что с нами тогда случилось? — предложил он.       Шерлок усмехнулся. Ему попытаются помочь вспомнить…       — Как будто я…       Он повернув голову в сторону гостиной, интуиция сразу подсказала глазам напрячься. Не счесть, сколько раз Шерлок видел эту комнату при свете камина. Он запомнил каждую тень, как она вытягивается и какие формы принимает в зависимости от яркости огня. Он запомнил каждый объект в самых дальних углах, их силуэты, все до единого трафаретом отпечатались в голове. Закрытыми глазами он мог ориентироваться здесь, назвать все книги в любой стопке, все журналы и газеты, содержимое любой папки. Ослепнув, здесь он мог бы ориентироваться лучше любого зрячего. Но сейчас обстановка обновилась, две схемы «тогда» и «сейчас» не сходились. И опять без его ведома.       Глаза прищурились, вглядываясь в туман теней. В дальнем конце комнаты на помятом старом диване к спинке прислонилась трость. В следующий миг внимательный взгляд заприметил её необычную форму, в голове сформировалась поправка — это был зонт. Вся его чёрная основа могла скрыться в темноте, но не крюк костяной ручки, тянущийся к жёлтому смайлику на стене. Шерлок поднялся, игнорируя вопросы и возражения Джона, и подошёл к улыбающейся мордашке поближе. Вне всякого сомнения именно зонт Майкрофта указывал на неё. Он был здесь?       «Тогда зачем оставил? Скорее, он забудет моё имя, чем оставит свои вещи в одном помещении со мной. А если не был»...       Пустота в памяти и непонятно откуда взявшийся зонт сплетались в часть чего-то целого. Нашлась дорожка в потёмках, пускай и с невнятными указателями. Но либо идти по ним, либо чахнуть над пламенем. Ладонь провела по бумажным обоям. Полость ощущалась точно под жёлтым довольным кружком. Стоило чуть надавить и пальцы прорвали тонкий лист, рука погрузилась почти по локоть. Развернулся Шерлок уже с пистолетом сжимаемым в кулаке.       — Что? — и ничего более Джон не мог выдавить из себя.       — Он действительно находился там, — раздумывал вслух Шерлок, не отрывая глаз от оружия. — Когда я погружён в чертоги, большинство условностей можно переступить. В реальности не стал бы я тратить время и деньги, чтобы прорубить потайной отсек в стене и спрятать его за жёлтым смайликом. Да и Миссис Хадсон не позволила бы. Однако же вот, — он поднял пистолет. — Понимаешь, Джон?       — Так, давай поговорим, — интонация Джона понизилась, фигура на фоне камина поднималась из кресла медленно, немного горбилась. — Скажи честно, я не буду сердиться, ты что-нибудь принимал? Сегодня или вчера?       Огонь освещал зал достаточно ярко и непонимание в глазах Шерлока читалось легко. Джон продолжал:       — Потому что ты только и сидишь у камина с провалом памяти. Ты хоть понимаешь, как это звучит?! — у Джона плохо получалось скрывать нервозность. И желание сказать нечто подобное раньше. — Теперь у тебя оказывается какой-то тайник с пушкой в стене, о котором ты, видимо, тоже забыл.       — Что-то не так, — отвечал Шерлок, позволяя своим сомнениям выйти наружу. — Всё идёт как-то неправильно.       — Поэтому я и спрашиваю, — Джон поднял руки перед грудью, раскрытыми ладонями вперёд, этот жест примирения Шерлок считал по-обычному быстро. — Просто скажи, что ты принимал?       Шерлок обернулся, зонт Майкрофта по-прежнему занимал то место, которое он занимать не должен. Дыра в стене всё ещё зияла там, где не должна быть. Через окно не проглядывались ни улица, ни здания напротив, ни даже городское освещение. Не хватало того, что как раз должно быть. Это место больше походило на декорации, которые он выстраивал, будучи в чертогах. И всегда детальная архитектура зала, негасимое пламя из камина и пистолет в стене — компенсировались второстепенным видом из окна. Бывало, он походил на неаккуратный рисунок или даже его беглый набросок, но чаще всего просто закрывался тёмной занавесью. Какой смысл тратить силы ума на внешний мир?       Вот только он не отправлялся в чертоги, он знал это, он помнил это. Не создавал никакой комнаты, не наполнял камином, шкафами, стопками со всякой макулатурой. Но этот макет был невероятно точным, будто украденным прямо из головы и в который его засунули, запихнули против воли, будто в мешок. Отобрали все нити контроля, сделав из великого оружия великую тюрьму для прежнего владельца. Дерзнули…       «Или что, я в очередной раз забыл? Теперь уже и это? — думал он, озираясь по сторонам. Ведь всё кругом теперь казалось враждебным. — Ну уж нет, слишком много и слишком резко я начал забывать»       Джон что-то говорил. Единственный объект всей этой фальши, который взаимодействовал непосредственно с ним. Тоже часть макета, над которым он утратил контроль, часть чужой воли. Дуло пистолета поднялось, вглядываясь своей пустотой в куклу, надетую на невидимую руку. Тот ещё выше поднял руки, теперь на уровне головы. Рыжий огонь болтался между его пальцев.       — Погоди-погоди! — затараторил он. — Шерлок, что ты творишь?!       А Холмс молчал.       — Не это я планировал, когда наливал чай, — Джон сказал тихо, как бы между прочим. Будто нечто подобное происходило ранее. Но нет, такого не было, в этом даже не стоит сомневаться. Не нужно сомневаться.       А Джон продолжил:       — Шерлок, ты наркоман, мы оба это знаем, так ведь? У тебя периодически случаются заскоки. Прямо как сейчас.       Пистолет слегла зашевелился, пальцы перебирали его бакелитовую рукоять.       — Прекрати в меня целится, будь так добр, — голос был тихим, пытался умиротворить.       Дыхание участилось, подсвеченная кожа на лице задрожала, как и раздвинутые пальцы. У нижнего века собралась стекляшка. Джон выкрикнул с атакой:       — Бога ради, ты же меня сейчас застрелишь! По-настоящему!       Прицел едва заметно дрогнул, однако продолжал смотреть прямо. И не собирался опускаться. Джон на это только кивнул. Следующие слова он произнёс почти шёпотом:       — Шерлок, ты сейчас застрелишь своего лучшего друга. Тебе… Тебе ведь потом жить с этим, — он опустил голову, повторяя: — Прошу, не надо. Господи, не надо.       И он не мог видеть, как сильно дуло пистолета не желало смотреть на него.       — А помнишь про часы? — спросил Джон, уже находясь под трансом смирения. — Они отстают на тридцать две секунды. Я их перевёл, синхронизировал с твоим телефоном в тот день, когда тебя арестовали, ещё утром. Хотел, чтобы у нас одинаковое время было. Вдруг это важно, — закончил он едва слышно. — Знаешь, на войне всё-таки важно сверять часы…       Пистолет замер.       — Тогда бы ты увидел, что наши часы и так синхронизированы. Секунда в секунду. Я лично занимался этим каждый день. — Джон поднял глаза. Наблюдая их широту, Шерлок закончил. — Поддевать Джона уже моя привычка, а привычки сделали из меня — Меня.       Выстрел на секунду осветил весь зал. Тело Джона рухнуло на подлокотники, его развернуло и боком оно упало на ковёр. Чашки опрокинулись, содержимое россыпью блестящих алмазов кинулось на пол. Шерлок отметил про себя эту бессмысленную трату умственного ресурса. А тем временем подсвеченная в ярком пламени лужа крови разрасталась по красному ковру, закатывая узоры.       — Какая мерзость, — раздался брезгливый голос за спиной.       Шерлок обернулся, вместо зонта теперь сидел его владелец, перекинув ногу на ногу. Даже в этом положении Майкрофт смотрел на него сверху вниз, однако в остром взгляде пожизненного арбитра в этот раз читалось одобрение.       — Не иначе как из нас хотели сделать идиотов? Какая иррациональная, наивная, самовлюблённая, беспросветная глупость, — с каждым прилагательным Холмс-старший становился всё злее. Под конец он бросался словами, точно бранью. — А нытьё про часы, — он взглянул на тело Джона. — Даже самая дешёвая, халтурная порнография более благопристойна, чем эта самодеятельность. Нас только что пытались смешать с прочей людской массой, — Шерлока дёрнуло, но спикер был слишком увлечён. — Разве это не возмутительно? Кажется, нам нанесли огромное оскорбление…       И всё-таки Шерлок прервал эту тираду:       — К сути! Что мне делать?       — А это проще простого, — ответил Майкрофт, поднимаясь с дивана. — Осмотрись, — он вновь продемонстрировал острый взгляд, за вызовом в глазах последовали слова: — И начни действовать. Довольно строить из себя чопорного дурачка!       Как всегда прыснув в ответ, Шерлок покрутил головой, но обстановка более не давала подсказок. Даже за окном, в самом неочевидном месте, его встретило буквально ничто. Пропал и Майкрофт, а место старшего брата уже заняла Она. Эта Женщина. Красная помада выделяла линию рта на фоне совершенно обнажённого тела, а волосы поглощали и без того слабый свет пламени. Одним движением она протянула руку вперёд, кожаный кончик хлыста изогнулся под острым подбородком. Давление потянуло его голову вверх, не встречая никакого возражения.       — Укусила бы, — низко прозвучал её голос, будто джазовый напев.       Каблуки мужских ботинок едва не потянулись вслед за головой, но глаза разглядели то, что должны были увидеть давно. Там растянулась пауком огромная белая длань, накрывая комнату вместо потолка. Худые, очевидно женские, пальцы, оказались настолько длинными, что их кончики скрывались во тьме. Шерлок смотрел вверх, не отводя взгляда от гладкой кожи без единой линии или морщинки. Ждал любое микродвижение. Ведь человеческая рука не может висеть в воздухе неподвижно. Он так и не успел ничего увидеть: в какой-то момент ладонь рухнула на него, так резко, будто пожелала прихлопнуть.       Закипела боль, однако не по всему телу, её не потухший уголь сконцентрировался в районе груди. Вскинув голову, Шерлок ударился затылком об пол, тонкий столб света стрелой уколол глаза. Отвернувшись от него в противоположную сторону, он увидел острый, словно пика, локоть. От него рука лентой тянулась вниз, упираясь в грудь.       Пламя боли с новой силой разгорелось под чужой ладонью, кожа пульсировала, и Шерлок более не мог сдержать крика. Он схватил прижимавшую к земле руку, мертвецки ледяную, пытался убрать от себя, даже бил её, но та словно запустила в его тело корни. Рядом ухо уловило чьё-то мычание, пытающееся прорваться сквозь закрытые губы. Один беглый взгляд к источнику звука справа, явил нагое меловое бедро: округлое, женское, дрожащее в узком тоннеле света. Впалый тугой живот резкими и короткими скачками вздымался и проваливался.       Давление на грудь прекратилось. Когда Шерлок схватился за неё, пальцы проскользнули по разрезу рубашки и упёрлись в кожу, целую и невредимую. И только кровь на ткани напоминала о ранении. В момент, когда самые логичные вопросы стали всплывать в голове, тонкая рука вынырнула из темноты, сжала его запястье и притянула к себе с нечеловеческой силой. И тогда же её обладатель явил своё лицо. Это действительно оказалась девушка: утончённые черты лица едва проскальзывали из-под теней волос и только треугольный небольшой подбородок и маленькие тонкие губы показывались на свет. Рот не оставлял попыток впитать как можно больше воздуха, обменивая его на хрип. Боль имела над её всхлипами полную власть, схватками делали их громче, ломая и вытягивая.       В коротких перерывах облегчения, вытянув шею и кривя губы, она будто пыталась дотянуться до каждой буквы, каждого звука. Ей было невыносимо важно о чём-то поведать, провести слова через агонию и всё-таки сказать. Но в момент особенно острой боли тёмная голова опустилась в бессилии. Раздался стон, стеклом он разбился в ушах, а когда Шерлок вновь смог разглядеть её лицо, за волосами серебром горели две яркие точки. Как и на той, большой голове.       Он ещё раз осмотрелся: вспомнил, что падающий на них свет шёл от фонарика, а фонарик крепился к автомату; как раз за ним Шерлок спешил в фургон, за защитой, по крайней мере той, которая имелась под рукой. А значит, в нём они сейчас и находились. Оружие лежало недалеко, хватило бы всего пару секунд, чтобы дотянуться. Однако чужая рука впилась ему в левое плечо и пыталась заползти дальше за спину. С другой стороны обнажённое тело двигалось ко второму плечу. Всё это походило на вялую, но решительную попытку повернуть оцепеневшего детектива к себе и прижаться. Или даже обнять.       Почувствовав очередной приступ чужой слабости, появился шанс сбежать. Не церемонясь, Шерлок скинул с себя тело, схватил оружие и бросился прочь из грузовика. Каблуки ботинок стучали молотками, фонарик мазнул светом по краям прямоугольного металлического коридора. Прыгнул не задерживаясь. Падать оказалось слишком долго, а потому приземление вышло очень неудачным, даже автомат выпал из рук. Разница между «там» и «здесь» оказалась колоссальная. Воздух ощущался горячим и липким. Луч света укутывался в плотный туман, будто пропитанный воском. В лёгких чувствовался его осадок, тяжестью давящий на грудь. Запрокинув голову в попытке вдохнуть, он вмиг забыл это желание.       На его глазах, бесконечно далеко, с космическим неторопливым тактом, крутилась звезда. По цвету она напоминала Солнце, но в отличие от того, что он видел в интернете и журналах, это горящее небесное тело расширялось, испуская огненные хвосты. Её кипящая поверхность двигалась, будто клубок маленьких насекомых. А после вспышка взялась из ниоткуда, так резко, что Шерлок вздрогнул, закрываясь руками. Ослепительный свет потух той же скоростью, как и возник, а разноцветный звёздный туман бросил свои мазки в чёрную вечность. Само небесное светило осталось блестеть крохотной белой точкой. Так на человеческих глазах взорвалась сверхновая.       Голова готовилась последовать этому примеру, Шерлок обхватил её и сжал насколько позволяли силы. Согнулся, будто в ритуальном поклоне перед великими богами, и лбом упёрся в сухое дерево. Не получалось уместить рядом два факта — обычный земной пол и бескрайний потолок. А идея покинуть фургон, выйти из его чётко очерченных границ уже не казалось удачной. Сверхгениальный детектив Шерлок Холмс всё больше осознавал себя полным, не понимающим ничего, идиотом. Более не знающим, как работает этот мир, его принципы и законы. Камнями на голову падали суждения, которые, по плану, должны были упасть значительно позже.       Топот лавины за спиной привёл в чувства. Схватив автомат, Шерлок направил луч света в его сторону, уже догадываясь, что увидит на другом конец. Сверху вниз тела сменяли друг друга, перекатываясь бесформенным единым организмом. Подняв оружие, не осталось времени даже из него выстрелить, только бежать. Приходилось выжимать из себя максимум, но по звукам преследователи становились только ближе, угрожая подмять под себя. Вибрация от бесконечного падения уже проникала сквозь подошву ботинок.       Тогда Шерлок закинул автомат на плечо, тонкий столб света от фонарика теперь уходил вверх, теряясь в далёком космическом пространстве. Так действительно оказалось легче, отталкиваясь свободной рукой от тяжёлого, плотного воздуха. Однако марафон не мог длиться вечно. Человеческий ресурс истощался, ноги ослабевали и заплетались, порой будто специально норовили повалить тело; в попытках не допустить этого, пришлось согнуть спину, и уже голова тянула за собой всё остальное. На короткое время это спасало, создавая равновесие.       Но спустя пару десятков шагов Шерлока словно потянуло за невидимый галстук. Он не упал, а нырнул вперёд, набранное ускорение ещё раз перевернуло его, прежде чем окончательно иссякнуть. Надвигающаяся гибель рокотала почти перед носом, тело сложилось эмбрионом, как это обычно делают люди при обморожении: сдаются перед стихией, заканчивая жизнь тем, с чего начинали.       Раздался протяжный, надрывный крик. От него не получалось ни закрыться, ни отвернутся, в любом положении он звучал одинаково близко. Вибрация от катящейся горы тел обогнула Шерлока, как поток огибает горбатый камень, уходя всё дальше. К тому моменту, когда она стихла совсем, крик ослабел до воя. Слой за слоем вой измельчался, превращался в гул, тихий горестный траур по упущенной возможности что-то вытянуть из себя, выкричать.       Когда же вездесущий крик погас, раздался ответ. Резко, подобно вспышке, он возникал и замолкал, а потом раздавался вновь. Но самое главное, у него был источник. Скомандовав себе: «Встать», Шерлок поднялся на оловянные ноги. Команда: «Оружие», потянула дрожащие руки к автомату. Вряд ли его удалось бы использовать по прямому назначению после всех падений, но фонарик на этой штуке по-прежнему работал. Думать вообще стало значительно проще: хватало одного слова, и тело приступало к выполнению. Такое аварийное состояние оказалось для Шерлока в новинку, впрочем как-то осмысливать этот факт, запоминать в целях последующего анализа, подсознание не выделяло мощности. Всё ушло на указание: «Искать». Оно заставило плестись вперёд, рассекая тьму, используя вопли в качестве ориентира. И подбираясь к ним всё ближе, отчетливее перед глазами выделялось — «Юлия».       Очередная завеса расступилась, луч полоснул по ткани в чёрно-красную клетку. Светлые волосы закрывали большую часть лица, впрочем имя спутницы Доктора теперь чётко парило перед глазами. Девушка извивалась, махала руками и ногами, одержимая сновидческим бредом. Потом вдруг замерла в скрюченной позе, и только раскрытая ладонь изо всех сил тянулась за чем-то невидимым наверх. Шерлок отвернулся, промелькнуло: «Противно», а поверх него всплыло слово: «Уйти». В этом не виделось ничего зазорного и неправильного — просто очередные функции, которые надо исполнить.       Вопль привлёк внимание обратно, стерев две последние команды. Заместо них появилась новая: «Забрать». Сделать это оказалось непросто, появились проблемы: растопыренные пальцы беспорядочно водили по воздуху, расписывая резкие пируэты. Она будто вовсе и не хотела, чтобы её забирали, но по итогу Шерлок одержал верх в этой борьбе, схватил за ладони и потащил. План заключался в том, чтобы повторить путь: сначала к месту падения, а потом выйти к фургону. Однако даже такая простая последовательность исполнялась со скрипом: ноги тормозили свою невменяемую хозяйку, приходилось рывками подтягивать её за собой, словно мешок. Как это могло отразиться на организме в дальнейшем, никого особо не заботило.       С задержками, но тем не менее Шерлок преодолел самую простую часть пути. Оказавшись на запутанном, без единого ориентира перекрёстке, он ждал пока не появится новая команда. И мог бы простоять там, на сколько хватило бы жизненных сил…       Чужие пальцы обхватили голову сзади, Шерлок не успел что-либо осознать, когда ощутил вибрацию по всему телу. Пробуждение затрясло так, что ноги не выдержали, и тело рухнуло, открытая кожа чувствовала шершавость и неровную текстуру деревянного пола. Окружение заиграло красками, обретая черты злосчастного, брошенного и покрытого пылью зала. Но даже пыль в воздухе казалась чище, чем то, что было ранее. В глазах будто мешались запотевшие линзы, они смазывали свет, идущий от гудящей машины: как оказалось, до неё не хватало полдюжины шагов. Поднимаясь, Шерлок мутно видел тело Юли, приветом из прошлой минуты она не переставала ёрзать подобно одержимой. Другая фигура склонилась над её головой.       Хотелось окликнуть, привлечь внимание, но онемевшие губы едва двигались. Шерлок сомневался, что вообще удалось вытянуть из себя хотя бы звук. Зато стоило потянуться за автоматом, как незнакомый силуэт отвлёкся. Приближаясь, из непонятного пятна вырисовывалась синяя человеческая фигура. Оказавшись почти вплотную, незнакомец перестал им быть. Совсем свежий синяк на щеке говорил о драке, искривлённый открытый рот выдавал спешку и беспокойство. Доктор тоже был в сознании, но в гораздо лучшей форме. Он активно двигался, что-то говорил, возможно, кричал, но слова пролетали насквозь, не задерживаясь.       — Не понимаю… — первое, что от себя услышал Шерлок.       Тогда Доктор прокричал ему в ухо:       — Нужно убираться отсюда! Всем станет лучше, когда мы будем подальше от этого места.       И это сработало.       Шерлок закивал, на сто процентов разделяя желание Повелителя Времени. Доктор отпустил его и замахал руками, подзывая к Юле, которая теперь лежала без движения.       «Унести её», — догадался Шерлок.       Взяв девушку под руки, они потащили её вперёд. Всю компанию направлял Доктор, а Шерлок только плёлся за ним, полностью вверяя ему управление. Носки Юлиных конверсов чертили по полу, волосы капюшоном покрывали висящую голову.       Повелитель Времени вёл их обратно к броневику. Свет фар слепил глаза, но Шерлок всё равно смог разглядеть Джона. Он сидел сгорбленной тёмной кучей, прислонившись спиной к левому переднему колесу. Как и у Юли, его голова клювом смотрела вниз, казалось вот-вот она потянет за собой всё остальное.       Стоило им добраться до машины, Шерлок переключил всё внимание на Джона. Спящее безразличие по-прежнему сохранялось на лице. В этот раз тоже не удалось нащупать пульс, пальцы бесполезно водили по шее, не в состоянии остановиться и сосредоточиться на одной точке.       — Не переживай! — поспешил успокоить его Доктор, хлопая по плечу. — Он жив! Я сделал с ним то же, что и с ней! Хватай его и за мной!       На сей раз Доктор повёл их вдоль машины туда, откуда Шерлок убежал как только очнулся. На все опасения и протесты Повелитель Времени ответил: «Просто делай, как я говорю, на остальное не обращай внимания!» За поворотом стало понятно, на что не стоило обращать внимание. Напротив распахнутых дверей на вершине разрытого колодца, где раньше стоял Дик Пауэлл, сидела тонкая, собранная в овал женская фигура. Земля в её продолжении приняла иную форму, превратилась в гладкую каменистую поверхность, похожий на большой и необработанный кусок обсидиана. Рядом с ним туманной тиной плавал уже знакомый восковой воздух. Это подстёгивало действовать быстрее. И если Юлю в фургон удалось закинуть без промедлений и в одиночку, то с Джоном пришлось повозиться вдвоём, заталкивая его, как валун на гору, настолько неожиданно тяжёлым он оказался. Шерлок сел на пол, пока Повелитель Времени закрывал ворота, их тонкий скрип резонансом отдавался по телу, а хлопки будто били по голове. Сначала их было два, потом раздался ещё один. Лишний.       Шерлок осмотрелся, Доктор стоял, упершись лбом в закрытые ворота, плотный воздух уже действовал и на него. Справа от тёмной горы приближалась человеческая фигура, неспешный темп позволял прочитать на ней больше деталей. На голове проглядывалась низкая шапка, мешковатая одежка висела на явно худом теле. Оказавшись совсем рядом, удалось рассмотреть даже тонкую полоску дужек очков, а когда силуэт склонился в коленях, явив лицо, Шерлок разглядел, что шапкой была клетчатая кепка-уточка. На шерстяной кофте показался круглый номерок на длинной верёвочке.       «71126», — гласил он.       — Мистер Хоуп, — догадался Шерлок.       — Мистер Холмс, — в приветствии ответила ему тень.       Старик пододвинулся ближе, явив своё морщинистое лицо, искривленное в азартной улыбке. Старческие зубы перекрывали прозрачные пилюли с белыми и коричневыми гранулами. С каждым самым минимальным движением лица они дождём сыпались на пол и казалось, им нет конца. Он глухо хрипел вместо смеха, наблюдая напротив себя лицо, скованное ужасом.       — Желаете знать, чем бы тогда всё кончилось? — полный рот «лекарства» не мешал фальцетному мурчащему голосу чётко звучать.       Он подвинулся ещё ближе, настолько, что капсулы градом уже сыпались на ладонь Шерлока, потом на предплечье, а затем горкой собирались на плече. Джефф Хоуп приблизился к уху последнего оппонента в его последней, самой захватывающей партии. Вздохнул, позволяя воздуху с писком пролетать мимо капсул, и произнёс:       — Я ошибался, — фейерверк таблеток вырвался изо рта, когда Джефф вскинул голову, заливаясь безумием и смехом. — Тебе бы подлечиться, сынок! — крикнул он, теребя Шерлока за плечи.       Преодолев оцепенение, тот ударом ботинка оттолкнул мертвеца от себя. Подоспел Доктор, поднял за плечи и, толкая вперёд, повёл к водительской двери. Испарились ядовитые пилюли, а стоило обернуться, и сам маньяк исчез, будто его и не было.       — Это всё нереально, слышишь! — подтверждал Доктор. — Нам нужно убираться отсюда!       На пути Шерлок единожды упал, настолько сильно Доктор желал покинуть это место, сбивая впереди идущего. «Прости», — с бредовым упорством повторял Повелитель Времени, помогая подняться. Где-то на середине всё повторилось: на этот раз толкнули сбоку, прижимая к холодной стали, будто печать к листу. Росчерком спички вспыхнуло желание ответить тем же и добавить множество острых выражений. Но тело оказалось обездвиженным, даже руки словно приклеились ко швам. Подняв глаза, Холмс увидел полукруг женщин в тёмных монашеских платьях с белыми фартуками поверх. Стандарт даже не прошлого, а позапрошлого века формы медсестры. Река голосов журчала перебивая друг друга. Они просили успокоиться, ведь их цель — только помочь, самое главное довериться и прекратить сопротивляться.       — Наденьте на него рубашку! — единственный мужской голос звучал подобно ударам хлыста.       — У нас нет рубашек, сэр, — ответил ему женский голос из толпы.       — Так принесите её, Бога ради! — мужчина срывался на крик. — Я не собираюсь торчать здесь всю ночь!       Застучали торопливые каблуки, отдаляясь с каждым ударом.       — Какого чёрта! — выкрикнул Шерлок и попытался освободится.       Массовый испуганный вздох раздался реакцией на движение, будто послушный хор ответил указаниям дирижёра. Большая часть толпы в страхе отворачивала лица, немногие другие зажмуривались, однако не сбавляли сил, упираясь короткими, тонкими руками в тело буйного пациента. Ладони облепили грудь так сильно, что без усилия та не могла подняться. Шерлок забеспокоился и заёрзал сильнее, когда из толпы показался кулак, сжимающий металлический шприц.       — Вот, вколите ему, — сказал тот же мужской голос. — И поживее, не хватало нам тут беспорядков.       Одна из медсестёр схватила его и подняла голову.       — Простите, Шерлок…       — Прекратите цирк! — тут же осадили её. — Делайте свою работу!       Её глаза блестели, обе руки затирали капсулу, наполненную неизвестной жидкостью. Разрываемая криками с одной стороны и уговорами с другой, она замерла. Остальные не теряли время и единым слаженным механизмом разрезали рукав до предплечья. Шерлок удерживал зрительный контакт, вклиниваясь в поток голосов. Повторял одни и те же слова с частицей «не» и пытался огородить от шума остальной толпы, полностью завладеть вниманием и волей. И она, словно загипнотизированная, не отводила взгляда: казалось всё идёт хорошо, но ровно до того момента, пока остальные медсёстры не покончили со своими делами, а жгут уже передавил зону перед локтем. Их жалобные мольбы работали куда лучше, образ слабых женщин против непослушного больного разметал выстроенные из воздуха сомнения.       — Это ради вашего блага! — отчаянно запротестовала она.       — Стоп-стоп! — крикнул Шерлок.       — Приятель, да у тебя шиза, — прозвучал расслабленный, невесомый голос справа.       Взъерошенные немытые волосы торчали кольями, щетина, точно грязь, огибала нижнюю часть лица, белая смирительная рубашка обнимала тело. Челюсть пережёвывала воздух. Большие глаза разглядывали дичь перед собой. Мориарти.       — Это один маленький укольчик. Даже не почувствуешь.       — Пошёл ты! — прыснул Шерлок.       Игла пронзила кожу, но боль опалила сразу всю руку огненной смесью. Ни один угол не может быть настолько отвратно болезненным. Шерлок ощутил инородную тяжесть, судорогу, увидел заострённый кончик иглы и как он смотрит в бедро. Пока большая его часть скрывалась под кожей, в руке. На фоне загудели возмущения, но их всех заглушал Джим.       — Прикольно, да? — противный фальцет пищал в ушах. Торчащая из руки игла вызывала прямо-таки детский восторг. Затем его голос стал зеркально низким: — О Боже! Скорее, зовите доктора! — обращался он к толпе, но та, словно уроборос, не отвлекалась ни на что кроме себя. Обделённый вниманием, он вдруг сказал обычным, даже немного печальным голосом: — Похоже, на тебя нет времени.       Какофония голосов и вакханалия движений закончилась, когда Мориарти ударили по лицу, а в следующую секунду перед глазами всё-таки появился Доктор. Весь медицинский персонал исчез и Джим вместе с ними, даже разрезанный рукав бесследно сросся. Никакого шприца, никакой торчащей иглы, только мышцы хранили неприятную тяжесть в памяти. Однако Повелителя Времени это не заботило, он с прежним рвением принялся подгонять вперёд.       — Мы сходим с ума, — объяснил Доктор. — Дальше будет только хуже, если мы не уберёмся отсюда.       — Подожди, как…       «Как он смог коснуться Мориарти, если всё это было ненастоящим?»       Шерлок не успел задать вопрос, а Доктор уже заталкивал его на водительское сидение. Шерстяная обивка покалывала лицо, но даже её оказалось приятно ощущать. Кусочек того реального мира обещал: если найти в себе силы, если всё «это» преодолеть, тогда получиться вернуться. В серый, прохладный и простой, как большинство его жителей, Лондон — в зону комфорта. Сейчас нужно брать пример с Доктора: питаться от желания покинуть это место. Нащупав рукой обруч руля, Шерлок схватился за него и напрягся, занимая сидячее положение.       — Убраться, — говорил он себе, пытаясь нащупать ключ зажигания, пока ботинки искали педали управления. Всё нашлось практически одновременно, чувство сделанного шага придало сил. Поворот замка зажигания породил гул, значит, у машины имелось достаточно энергии, чтобы запитать двигатель топливом, отметил Шерлок. Ещё четверть оборота, и двигатель загоготал и завёлся.       — Внимание! — раздался голос из шипящего динамика радиостанции. Весёлый и беззаботный Мориарти будто вёл детскую радиопередачу. — Перед началом движения обязательно проверьте, не торчит ли у вас в руке здоровенная железная игла! Крайне ужасного вида.       Шерлок схватил рацию, не церемонясь вытянул её из корпуса и вместе с проводом, закрученным в спираль отправил долой через форточку. И только после этого осознал, что находится в машине не один. Но и не с Доктором, тот не носил багровый длинный плащ, внешне напоминающий велюр. Тень не давала разглядеть лицо.       — Вы не представляете, кто он такой, — тихий женский голос выделил слово «кто». Шерлок смотрел, не отрываясь, и готовился к тому же манёвру, что Доктор провернул с Мориарти.       Она придвинулась чуть ближе, тень спала с её немолодого морщинистого лица. Слух не подвёл, она была не сильно младше его матери. Короткие тёмные волосы ближе ко лбу прерывались парочкой белых прядей. В глазах застыла скорбь, более древняя, чем года, которые навскидку дал ей Шерлок, а губы неуверенно пытались сказать то, что давно за ними пряталось.       — И вы не представляете, на что он способен, — добавила она, выделив «что», и погрузилась в молчание. Так она выглядела органично, словно изваяние из камня, выражающее траурную тишину.       Шерлок не мог её узнать: ни лицо, ни длинные одежды не вызывали каких-то ассоциаций. И опасности тоже. Сложив на коленях руки широкой лодочкой, женщина смотрела ему в глаза. Ожидала неизвестно чего от дрожавшего маленького человека, медленно сходящего с ума. Ожидала и печалилась то ли из жалости к нему, то ли понимая, что сказанное было сказано зря. Не к месту и не ко времени.       Шерлок только предположил, о ком могла идти речь. За кем из всех четверых могло тянуться плащом больше всего тайн. И кого ещё могли преследовать галлюцинации или видения:       — И кто он? — спросил Шерлок, не рассчитывая на понятный ответ.       Глаза напротив опустились на лодочку из ладоней.       — Губитель.       Пассажирская дверь отворилась, звук так резко ворвался в уши, что Шерлок зажмурился. За секунду, пока перед собой он видел тьму, уши уловили слово: «Успокойся», но не рядом с собой, а там, где стоял Доктор, будто с пригвождённым сердцем, застывший в моменте последнего вздоха. Блюдца глаз смотрели туда, где пару мгновений назад сидела незнакомка. Теперь на её месте оставалась пустота, но даже в ней Повелитель Времени будто пытался что-то высмотреть, найти какой-то след. Впервые Шерлок видел инопланетянина, застигнутым врасплох, и впервые после начала всего этого безумия ему пришлось взять инициативу в свои руки. Где-то позади набирал силу свист ветра, превращаясь в вой, трепля за края измятый синий пиджак и слипшиеся волосы. Затряслась земля.       — В машину! — крикнул Шерлок.       Этот призыв вывел Доктора из оцепенения и, как ни в чём не бывало, тот нырнул в кабину, носком кедов захлопнув дверь. Более ничто не держало их здесь.

***

      Сейсмическая активность, которую мы зафиксировали на территории Хэллингли, необычна во всех отношениях. Для начала, мы никогда не фиксировали землетрясения в том районе. Ни движение литосферных плит, ни добыча ресурсов никак себя не проявляли там. А самое главное — сила толчков; не стану нагружать вас цифрами, но сотрясались дома в городах и деревнях, в радиусе, внимание, ста километров. Разбитые окна, трещины в стенах, и чем ближе оказывался населённый пункт к югу, тем чаще происходили подобные явления. Ближе к эпицентру наблюдался массовый сход домов с фундамента, в том числе одноэтажных, я лично это фиксировал уже после всех событий. Более того, у нас имеются свидетельства, что отголоски этого бедствия добрались и до южных районов Лондона, в частности, точно можно говорить о Кройдоне, Бромли, Саттоне. И это только задокументированные случаи.       Разумеется, нельзя забывать и о людях. По опросам, которые наша команда проводила, многие оказались настолько перепуганы, что путали подземные толчки с раскатами грома. Понимаете, они думали, будто где-то рядом, или даже под ногами, с грохотом разверзается земля. Просто представьте, какую массовую истерию это вызывало, причём в огромных масштабах. Также, более пяти сотен опрошенных нами человек говорили о неких пульсациях земли, слабых вибрационных волнах, распространяемых с южной стороны, как раз где и находился город Хэллингли. Как я и говорил, тот инцидент необычен во всех отношениях.       Но самое интересное: все изменения ландшафта оказались купированы непосредственно на территории Хэллингли. Причём эти изменения настолько кардинальны, что мы до сих пор не можем туда попасть. Правительство разрешало фиксировать всё только с вертолёта из-за неустойчивости почвы, как нам говорили. Но это раньше, а сейчас, увы, мы даже этого не можем себе позволить: там объявлена бесполётная зона. Речи о том, чтобы опубликовать уже сделанные снимки и видеоматериалы, тоже не идёт — все они изъяты, на публикации наложен запрет. Однако если вы всё-таки хотите какое-то словесное описание и, желательно, не подставить ни себя, ни меня: знаете, тот факт, что люди успели покинуть город до того, как всё случилось — невероятная удача.

***

      Рычаг с хрустом переключился на первую передачу, педаль газа ушла вглубь на полную, а колёса противно засвистели, перебивая шум ветра. Бронированная махина вылетела через дыру в стене. Рисунок фиолетовых молний чётко проглядывался на тёмном небе. Световые удары слепили глаза, Шерлок даже не успел разглядеть рядом стоящую машину. Скрежет от столкновения смешался с поздним грохотом зарниц в единый звуковой взрыв. Благо, грузовик просто проглотил всю инерцию, практически не потеряв в скорости. Выезжая на изогнутую, словно бумеранг, дорогу, ведущую в город, ветер уже гудел сиреной, словно предупреждал всё и вся о нарастающем возмущении.       Волосы трепались пламенем, когда Доктор выглянул через окно: силуэт здания, из которого они только что спаслись, стачивался, расчленялся воздушной воронкой, а брошенные машины поднимались в воздух и выжимались, словно тряпка. Вспышки света позволяли рассмотреть размеры бушующей стихии: казалось, она дышит прямо в лоб, а высотой уходила в чёрный беззвёздный небосвод. Размноженные каменные куски разлетались по округе, и Повелитель Времени быстро спрятался, когда первые снаряды дробью забарабанили по крыше. Грузовик вилял из стороны в сторону, некоторые обломки были таких размеров, что проламывали собой асфальт, падая практически перед фонарями. Лес справа в панике зашелестел, деревья гнули кроны, будто пытались вырвать глубоко вросшие корни и тоже сбежать.       Сама земля пробудилась ото сна, когда фары грузовика подсветили первые городские строения. Всё, что было схвачено, сжато, стиснуто, надломано — разрушалось в кипящем, словно кровь, грунте. А всё, что до этого момента уцелело, погибало по слоями черной массы, набрасывающейся ордой бесформенных голодных чудовищ. И даже внушительные двухэтажные дома складывались и таяли на глазах восковыми фигурками. Шерлок не сомневался, что дорога впереди не долго будет целой, и, судя по тому, как трясло грузовик, разрушение преследовало их след в след. Промедление грозило стать частью нарастающей свалки.       Сворачивать с улицы Драйв, которая так удачно огибала Хэллингли и не углублялась в жилые кварталы, не имело смысла. Однако он появился на прямоугольном перекрёстке, когда дорогу впереди прошила трещина. Зубастая рана спешила стать заметнее: расширяясь, она отодвигала уже знакомый маршрут. Вместе с дорогой, машинами, развалами домов и деревьями; казалось, что разлом двигал целые куски, а те сотрясались, будто их неуклюже держали на тарелках. Шерлок крутанул налево, сбавил скорость, жертвуя ценными секундами, машина накренилась, но недостаточно, чтобы перевернуться, и вошла в поворот на Райд Кресент. Ведущий в город.       Дома справа разлетались на куски, часть из них тучей выбрасывалась на дорогу, пытаясь изрешетить бронированную крышу. Что-то бросалось в стекло, напоминая о своём рвении кругообразными трещинами. Однако грузовик игнорировал всё, что в него летело и падало под колёса. Шерлок управлял настоящим тяжеловесом, и летевшие сверху и перед лицом обломки составляли меньшую часть проблем. Куда больше вызывала беспокойство чернота слева. Там проходила ещё одна трещина, менявшая географию города, очередной разделённый ею кусок поднимался вверх и походил на ледник, пропитанный нефтью. Доктор первым заметил наклон этого великана и забил тревогу. Машина вильнула вправо, оказавшись на тротуаре, раздался толчок такой силы, что руль попытался вывернуться из рук. Пока Шерлок его ловил и старался вернуть контроль над управлением, на проезжей части собиралась горные хребты из камня, металла и дерева.       Улица изгибалась вправо, там на месте дороги зияла огромная дыра, в бездну падало всё, что летело сверху и, казалось, будет лететь бесконечно. Здесь Шерлок убедился — манёвр с выходом на тротуар оказался очень своевременным. Повернув в том же направлении ещё раз, места для манёвра оказалось больше, на этой части улицы линия асфальта оказалось целой. Это было очень кстати, когда Доктор рассмотрел оранжевые вспышки через окно пассажирской двери. В свете фар земля впереди потрескалась и прогнулась трамплином. Мгновенно разрушенные кварталы стеной собирались у основания только что созданного склона. А вдалеке, навстречу маленькой квадратной машинке сползала широкая сель. Чёрная пыль окутывала её, проносясь по склону остроконечным табуном чёрных лошадей. Внутри этого хаотичного разрушительного движения постоянно рождались всполохи огня, но только на короткое время. Даже пламя оказалось не способно выжить там.       — Скорей-скорей! — торопил Повелитель Времени Шерлока, когда тот нырял в узкую дорогу слева.       Когда лавина опустилась на Райд Кресент, их там уже не было. Шерлок едва успевал менять передачи, мотор ревел так, что, казалось, вот-вот вылетит из-под капота, пока разрушение дышало в спину. Бросало осколки своего присутствия, и те мелькали в свете фар, стремилось накрыть пыльным плащом, вибрацией скакало по телам. Дорога опять поворачивала направо, предлагая сойтись с лавиной лицом к лицу. Вместо этого Шерлок поехал напрямик, маневрируя меж ползущих каменных муравейников, и стремился выехать на территорию местного парка. Броневик быстро прошил квартал и ограждение молодых деревьев насквозь, подъём обрывался, секунды колёса крутились в воздухе, прежде чем приземлиться на траву.       Встряска привела Джона в чувства, он поднялся, раскрытые ладони уперлись в двери. В прямоугольном окне развивалась огромная воронка. Тёмные ветра медленно закручивались слоями, превращаясь в облачный улей, внутри которого рождались молнии. Синими сверкающими ветвями они опоясывали грозного гиганта, угасая фиолетовыми пятнами. То, что некогда было городом, теперь по кусочкам засасывала стихия, закручивая в повторяющийся пируэт.       Джон посмотрел за спину, Юля всё ещё лежала на полу, вяло водила руками перед лицом, будто по водной глади. То, что они оба были ещё живы и без разбитых голов, уже вполне себе тянуло на чудо, но более не стоило на него уповать.       «Добраться, усадить, пристегнуть», — на удивление быстро сформировалось в голове.       Он старался не медлить, упираясь ладонью в стену, и двигался вперёд, неуклюже и тягуче, словно в вязком болоте. Грузовик мотался из стороны в сторону, и Юля безвольной вещью каталась по полу. Понимая, что такие виражи не то что не приближают, а даже отдаляют девушку, Ватсон согнулся, двигаясь на коленях и помогая себе одной рукой, а второй держась за сидения рядом. Пальцы впивались в мягкую обивку, когда голова, покрытая настилом светлых волос, оказывалась в опасной близости от стены, где-то под сидениями. Каждый раз приходилось отслеживать на полу кровавые разводы. Под конец пути, он даже улыбнулся нежданному везению, когда очередной поворот толкнул девушку прямо к нему, никаких следов фатального удара так и не появилось.       Джон быстро проверил пульс на шее: слабый стук ударял по шершавым подушечкам пальцев. Для успокоения пощупал голову и был очень рад, что не обнаружил ничего кроме остатков пыли. Взглянув ей в глаза: из-под едва открытых век на него смотрели тёмные зрачки.       — Эй, привет, — сказал он, а не услышав ответа, добавил: — Попали же мы с тобой, — по её сонному выражению лица, трудно было догадаться, слышит она его или нет. Но в любом случае, Юля была жива. — Давай-ка присядем.       Упираясь плечом в живот он закинул её на ближайшее сидение, Юля болезненно замычала, на что Джон повторял: «Прости».       — Всё будет хорошо, — говорил он, торопясь просунуть Юлины руки в петли ремней безопасности.       Справиться удалось лишь наполовину, когда машина резко вильнула направо. Джона припечатало к стене, а потом словно отпружинило обратно. Рухнув на пол, он всё-таки сообразил закрыть голову руками, сжимая в кулаках короткие волосы. Полученные раны забренчали, словно консервные банки на ключей проволоке, сотрясаемой беспокойным, неугомонным ветром. Хотелось свернуться, скрючить каждую часть, каждую мышцу в теле. Сильнее, ещё сильнее, лишь переложить боль в это напряжение. Собственное рычание заполонило слух, сопровождая судорожное дыхание.       Но прикосновение извне вскрыло этот сжатый кокон. Вначале перед глазами стояла раскрытая ладонь, а за ней Юля лежала на сиденьях и пыталась сфокусировать взгляд. Рука тряслась в упорной попытке дотянуться, не оставляя других вариантов кроме как схватиться. Вторую руку Юля положила на спинку, потянулась, и Джон не мог просто лежать дальше. Она подняла его или он себя сам, но в итоге оба заняли сидячие места.       — Нет, стой, — забеспокоился Джон, когда Юля натягивала ремни безопасности на его плечи. — Я сам. Я сам, лучше пристегнись ты, — но она его не слушала. А быть может, не слышала.       Прищуренный взгляд в тщетных попытках разглядеть ремешки и застёжки, бегающие по телу ладони не стеснялись ступать по самым болезненным местам — собственная безопасность, казалось, не волновали Юлю вообще.       В свете огней фургона земля вскинулась вверх, словно волна воздуха под ковром, а потом осыпалась вниз. Произошло это так близко, что не хватило времени ни свернуть, ни даже затормозить. Но перед тем, как сигануть в пропасть, Шерлок и Доктор практически одновременно упёрлись ногами в приборную панель, пристегнувшись к креслу уже в полёте. За спинами, по другую сторону стены послышался удар. По прикидкам Повелителя Времени и Юля и Джон к этому времени должны были очнуться и обезопасить себя. Но похоже, кому-то не хватило времени, или даже обоим. Встречный взгляд с водительского места разделял ту же тревогу.

***

      Мы, как и все, торопились уехать. Многие, по какой-то злой иронии, эвакуировались на север, в сторону Лондона, мы же решили схитрить и поехать на запад. В итоге таких хитрецов набралась целая в пробка в три ряда. В жизни не видела так много машин, наверное, тогда не было ни одной свободной дороги. По началу наш ряд медленно, но двигался, а потом окончательно встал. Папа сначала просто возмущался, потом возмущался громче, и по итогу устал ждать, посадил маму за руль, а сам пошёл смотреть, что там впереди. По-моему, где-то далеко от нас случилась авария, я уже точно не помню.       Примерно через десять минут, как он ушёл, зашелестели деревья вдоль дороги, шум от них нарастал, а потом и сами кроны стали прогибаться в сторону поля. Я посветила туда фонариком и увидела, как воздушные потоки волнами стелются по траве. В какой-то момент ветер набрал такую силу, что засвистел через щели в машине, причём этот свист был такой же противный, как у закипающего чайника. Понимаете, да? За спиной раздались крики, мы сообразить ничего толком не успели, а люди уже проносились мимо окон. У нас над головами загрохотало, крыша резко промялась. Затем множество ног показались на лобовом стекле, одни кроссовки сменялись другими. Люди спасались, перебегая прямо по машинам.       Кто-то постучал в пассажирскую дверь, где я сидела, с криками: «Вылезайте, быстрей!», или вроде того, вокруг было очень шумно. Мама растерялась, не помню когда она ещё раз казалась такой беспомощной. Пришлось сначала выходить мне и за руку вытаскивать её. Мне кажется, тогда я растянула ей мышцу, хотя она в этом не признаётся…       В общем, когда мы выбрались, поток людей сразу же разъединил нас. Маму быстро унесло вперёд, а меня кто-то ударил плечом. Я развернулась, упала и увидела эту штуку. Вихрь. Молнии сверкали то ли за ним, то ли прямо внутри. В их свете это напоминало чёрный, закрученный смог, будто дым от пожара зажил собственной жизнью.       Оно нависало над всеми нами, будто даже разглядывало. Это заворожило, но в плохом смысле, казалось, что и меня затягивает туда. Моё тело, моё внимание и мои мысли — всю меня. Хотелось отвести взгляд, но не получалось, не чувствовалась даже земля под ногами, а свист ветер уже закладывал уши. Тогда я подумала о маме с папой: о том, что они уже в безопасности, а меня рядом с ними нет; о том, что они переживают, не находят себе место и это неправильно. «Так не должно быть, они этого не заслужили», — эта мысль прозвучала во мне очень чётко. Я просто встала и побежала прочь. Встречный ветер будто толкал назад, бил песком в лицо, но мне было всё равно. Единственное, что тогда казалось важным, сделать как можно больше шагов от этой штуки.       Остановилась я только после того, как это сделали все остальные. Мы будто синхронно почувствовали, что опасность миновала. И действительно, воронка поползла дальше, на север, быстро уменьшаясь в размерах. Потом удалось найти родителей. Помню, как пыталась им сказать, знаете, много всего и сразу, но получилось только запаниковать, от того, что потеряла слух. Мне казалось будто это навсегда и я судорожно стала извинятся, что теперь у них дочь инвалид. В общем, не самым умным подростком я росла, да.       Думаю во многом повезло. Хотя, честно вам признаюсь, до сих пор не люблю, когда кто-то или что-то рядом свистит, а дома у нас теперь только электрические чайники. И в непогоду становится тревожно, впрочем, наверное, я не одна такая.

***

      Тем, кто не успел, оказалась Юля. Как с горки, она скатилась в угол между полом стеной. Топот конверсов породил удар, который услышали даже в кабине. Подняв голову, она активно изучала всё, что теперь оказалось сверху. Рука похлопала по карману джинсов, звуковая отвёртка была на месте и даже, вроде как, целая. А вот запястья обжигающе болели.       Джон выдохнул: наконец-то, его соседка по несчастью вела себя не как под гипнозом, а как нормальный испуганный человек. Редко удаётся радоваться чьему-то страху.       Он окликнул её, не наблюдая каких-то активных действий:       — Скорее пристегнись!       Та кивнула в ответ, молча. Не проронила ни звука ни до, когда сорвалась в места, ни сейчас. Но Джон отложил вопрос с молчанием на будущее, оставить бы, сначала, за спиной настоящий бардак. Его истинные масштабы осознавали только в кабине, ведь машина не падала, а висела в воздухе, как игрушка на невидимой петельке.       Юля сделала первый шаг, к длинной полосе тёмных кресел, на дальнем краю которой сидел Джон. Оттуда доносилась поддержка и даже раскатам грома не удавалось её заглушить. Пространство могло выкинуть ещё фокусов, обратного уже никто не спешил гарантировать. Ремни лианами свисали вниз, пару шагов и за них удалось бы схватиться. Но опасения подтвердились, и правила сменились ещё раз. Давление согнуло Юлины ноги, колени упёрлись в пол, который падал, словно ворота замка. Но оказалось это было не восстановление порядка, а лишь сменой координат.       Коридор превращался в шахту лифта, двери с прямоугольными окнами затягивали Юлю к себе, левая ладонь попыталась схватить ремешки на ближайшем сидении. Пальцы ощутили его плотное плетение, смяли небольшой силой, но тот выполз, ужалив напоследок кожу. Джон пытался дотянуться руками и ногами, хоть чем-то, но Юля пронеслась мимо и снарядом выбила двери, улетая в пасть бездны.       Поток холодного воздуха задул в лицо, взамен упавшей девушки. Двери просто болтались, крепко держась за петли, без единой вмятины, или другого повреждения. А Джон не сводил с них глаз.       Может, она зацепилась за них?       За ручку?       Или за краешек проёма?       Случилось чудо, и она умудрилась куда-нибудь вцепиться, и не упала.       «Случись чудо, чёрт тебя дери…»       Он высматривал тонкие пальцы где угодно, любое, самое незначительное движение, но главное живое. Только бы разглядеть. Только бы увидеть.       Тьма жалела его, но вспышки света не стали церемониться. Раз за разом, на мгновения показывая ему правду. Руки потянулись к замках на груди, сжали их до неестественно белых костяшек, заскрипел пластик. Однако раскрыть всё же не посмели.

***

      Вы ведь слышали теорию, что Земля это не просто планета, а живой организм. И все её процессы направлены на поддержание условий, пригодных для жизни. А если это не так? Если, к примеру, наш милый дом более не желает видеть нас в своих стенах? А может, и никогда не желал.       Посмотрите на историю, мы сейчас не берём войны, ладно? Огромное количество стихийных бедствий и катастроф: на берегу — наводнения; рядом с вулканами — извержения; с гор может свалиться сель или снежная лавина; а где ничего из этого нет, может быть просто-напросто засуха. Но даже, где всё цветёт и пахнет, казалось бы идеальные условия, случаются землетрясения или смерчи, или как в нашем случае — одно идёт за другим. И всё это, в первую очередь, направлено на истребление жизни, разве нет? Если Земля действительно наш дом, обладающий разумом, то, получается, он весь скрипит и трещит, негодуя, что мы продолжаем находиться в его стенах; каждая доска пытается провалиться или упасть тебе на голову. И о какой безопасности может идти речь? О каких «родных стенах», что придают сил?       Я устал слушать сопливые рассказы зелёных вроде: «Мы сами наносим вред нашему дому, а значит, и мы должны его починить, мы должны начать с себя». Я всегда старался жить праведно в общечеловеческом смысле, понимаете? Прежнего себя я бы не назвал добрым, таких не бывает, но человеком, стремившимся к добру, к чистой совести, к возможности без стыда смотреть в глаза своим друзьям, в общем, к лучшему. И после этого мой собственный «дом» пытается меня убить, и мало того, на меня пытаются повесить очередной хомут долга, причём представители моего же вида, пострадавшие не меньше, а то и больше. Мне предлагают кланяться перед планетой, как рабу перед кровожадным божеством, который истребляет мне подобных и разрушает жизни тех, что уцелели по счастливой случайности. И которому всегда мало: десятки, сотни, даже тысячи. Наплевать!       Я не понимаю, я отказываюсь понимать доводы о справедливом «гневе природы». Когда мне попадаются репортажи того дня, когда я вспоминаю, как сам оказался в метро среди рядов искалеченных людей, большинство из которых тот день не пережили, о чём вы вообще говорите?! Почему-то никто не рассуждает о справедливом гневе человеческом, а ведь мы, как вид, имеем на него полное право. Имеем право испытывать гнев, ярость и бешенство от всяких разговоров про созидание, заботу о климате, о сохранности нашей планеты при том, что она не заинтересована в обратном. И я очень рад, зная, что мою позицию разделяют многие. Больше, чем вы думаете. А позиция наша проста: у дома всегда должен быть хозяин, нравится это кому-то или нет.