Lost In Fire

Раннее утро.       Тони Старк не спал. Он ходил из угла в угол своей лаборатории, включал и выключал телевизор, сверял данные на мониторах, подкручивал гаечки то здесь, то там, прислушивался к шагам в коридоре, нарочно не задергивал механические шторы, дабы наблюдать за нарастающей тенью предметов в свете восходящего солнца. Но сон не шёл к нему. Что бы в девять все уже были на ногах, говорил он. Он уже готов. Сорваться с места. Раскрыть дверь. Помчаться. За чем? За кем? Ох Тони, ты не так прост. Не так прост.       Старк рассматривал свой костюм, то и дело регулируя репульсорные лучи, энергопередачу, тепловизор. Всё было отлажено и так. Как и всегда. Он знал это, как знал и то, что «огонёк» мог расплавить Железного Человека, оставив лишь раскаленное железо с жалким подобием человека внутри. Умереть заживо в творении всей своей жизни. Оказаться быстрее, сделать выстрел и обрести на смерть иного. Иную.       Энтони. Женским голосом звучит это имя в голове, нежно окутывая сердце. Мама. Ох, прости. Она любила тебя. Всегда будет любить. Ты будешь любить её. Вечно. Бесконечно прося прощения. Ты всегда думаешь о том, что лишь ради своего творения погибли родители. Но их величайшим творением всегда будешь ты. Ты, Энтони Эдвард Старк. Ты.       Тебе бы хотелось коснуться её ещё раз, не так ли? Ощутить на щеке мягкость пшеничных волос, поймать запах рождественских духов, уловить краем глаза движение шёлкового халата цвета рассветного неба. Оказаться ребёнком, осыпанным её поцелуями. Поцелуй в любимому ею ямочку на твоей щеке. Ямочку, что исчезла со временем. А вместе с ней и она. Последний поцелуй? Ты несколько скривился, думая, что слишком взрослый для ответа на нежные чувства. И этот голос опять и опять окутывает твоё сердце, маня за собой, рождая желание прикоснуться. Ты кривишься теперь. Кривится нечто близ твоего сердца. Я так скучаю по ней. Во впадине души. Твоей души, Энтони. Твоей. Там, где воспоминания золотой пылью заключат тебя в свои объятия. Её объятья.       Старк открыл глаза, обнаружив себя заснувшим за рабочим столом. С холодными руками и влажным лицом от слез. В лучах солнца, что окончательно заполонило собой комнату. Солнца, что вытеснило темень карих глаз, уступая место янтарю. Уступая место многолетней слабости, позволив лучам расцеловать его.       Железный Человек оглядывает комнату, останавливая взгляд на костюме, что усыпан золотой пылью. Пылью, что лишь в тени скрыта от глаз. Пылью, что навевает мысль о «звезде». Безумную мысль. Воспоминание о том, как он протягивает к ней руку. Она была так близко. Он был так близко. Всего шаг. Остался бы он навсегда в объятиях своего творения или объятьях жемчужных рук? Насколько она далеко теперь? Может, как Солнце далеко от Земли. Недосягаемо далеко.