Lost In Fire

— Джейн, — раздался голос Амалер в ночи, силуэтом остановившись в дверях комнаты. — Всё ещё не сплю, — вяло потянула та. — Я хочу встретиться с Тором. — Встретиться? — чашка заварного кофе выскользнула из рук, укатываясь и оставляя след на ковре. — Тебе не стоит беспокоиться об этом. — Об этом? — голос Джейн несколько стал громче. — Я совсем не… — Все будет хорошо, — совсем как человек проговорила Амалер, устремляясь в свою комнату, неспешно перебирая пальцы рук.       Окраина Центрального парка. Вечер. 19:00.       Тор изредка поглядывает на Джейн, чьи руки крепко держаться за руль машины. Она старается не смотреть на него, покуда в голове раздаются всё те же слова. Все будет хорошо. Давящее чувство сказывается на крепкой хватке руля, которому остается сделать один оборот. Фостер останавливает автомобиль на окраине парка близ старого возвышающего фонаря. Ей удаётся взглянуть на златовласого мужчину, чей силуэт уже спешно покидает машину. Дверь захлопывается, и сквозь окно виднеется его улыбка. Приободряющая её. Его самого.       Громовержец ступает по вымощенной дорожке, приближаясь к мосту. Очередные посетители парка наблюдаются лишь вдалеке, расположившись на лужайке: молодожены с младенцем, что спит на руках у отца. И чем ближе к мосту, тем ярче рисуется женская фигура, спиной встречающая полубога. Только макушка обращена в сторону пары. В то время как взор самого Тора обращён к Ней.       Её руки сложены за спину, и он видит, как слабо сжимаются и разжимаются девичьи пальцы в такт его шагов. Он уже ступает на мост, отмечая вполне человеческий гардероб: ботинки-военки, зауженные джинсы, объёмная кожаная куртка. Но в остальном — нечеловек. Угольные волосы, небрежно искрами отливающие в лучах заходящего солнца. Мрамор кистей рук. Холод выточенного профиля. Он уже видел это где-то прежде. Чувствовал это прежде. Чувство. Оно заходит прямо за сердце. Как и прежде. Считанные шаги разделяют детей своих народов. Но Амалер стремительно разворачивается, замерев. Замер и Тор.       Её лицо. Лицо её матери. Что всегда была истинным дитя своих солнц. Само Солнце Дайрона. Так воспевали её. Любили её. И Солнце Дайрона любило свой народ. А теперь её любовь продолжает сиять в жизни, нашедшей спасение. Нашедшей его, невольно преклоняющего колени. С содроганием опускающим златую голову. В следующим миг ощущающим тепло близ висков. — Поднимись. Я лишь отблеск того, что было, — с каждым словом голос её тает, покуда указательный палец покоится на виске громовержца, а большой мягко задевает пшеничную щетину.       Мужчина поднимается, встречая сияние солнечных глаз. Радужка разгорается, а затем гаснет. Амалер остро отнимает руку, прижимая к груди. Подобно тому, как человек обжигается огнём, что оставляет ожоги. А на кончиках женских пальцев лишь множество сверкающих крупинок. — Что это? — сдавленно шепчет она, внимая пыли на своей коже.       Только теперь Тор видит. Каждое движение её существа. Её отец. От смыкающих алых губ до фаланг пальцев, сжимающихся в крепкий кулак. От нарастающего огня внутри до следующего выдоха, чьё бремя смягчить. От непреклонного взора до нежелания преклонения пред собой. А затем улыбка сияющей нежности. С этой улыбкой Страж смотрел на свое любимое Солнце. С этой улыбкой Страж жил в лучах своего Солнца. С этой улыбкой Страж защищал свое Солнце. Страж Солнца. — Мама и Папа, — шепчет Амалер, улыбаясь губами матери, но улыбкой отца. — Они любили тебя, — утешительно улыбается Тор, отчего-то забавно хмурясь. — Любили меня, — заколдовано повторяет она. — Вот и вся магия, — резко начал громовержец, потирая затылок, отчего-то стараясь смотреть вдаль. — Стоит прикоснуться, как мои воспоминания оживают и для тебя. — Это не магия. Это дарование. — Но чьё? — Оставь вопросы на потом, великан, — залепетала Дарси, спешно подбегающая к беседующим. — Вертушки уже близко.       Гул вертушек раздаётся над городом, пока Джейн ведёт машину по улицам Нью-Йорка, умело унося колеса подальше отсюда. Дарси настраивает радио, поглядывая в зеркало, открывающее вид на заднее сидение. Солнце давно зашло, но глаза Амалер всё ещё слабо сияют, обращаясь к окну. Всё ещё слабо сияет пыльца на её пальцах. Остается неизменным и взгляд Тора, прикованный к ней. Сковывают воспоминания давно ушедших дней. Давно ушедших людей. Ушедшей любви. И сквозь нарастающий шум пролетающего над ними вертолёта Тор отчетливо слышит голос брата. Я видел её.