If i fell in love with you

Ханбин просыпается от негромких разговоров домашних за дверью. Он слышит пение птиц из открытого окна, через которое с улицы просачивается свежий летний ветерок, какой бывает только утром. Ханбин чуть шевелится и понимает, что левую руку он совсем не чувствует: спал он благодаря кое-кому очень наглому в не совсем удобной позе, оттого конечность сейчас словно не его совсем. С горем пополам перевернувшись на спину, Ханбин видит рядом всё ещё спящего Чживона. Бобби всегда спал очень уж крепко, и разбудить его не каждому под силу, с этим даже будильники порой не справляются. Спящий Бобби совсем не похож на себя бодрствующего. Слишком умиротворённое лицо, от него ни звука не слышно, лишь тихое забавное сопение, которое заставляет Ханбина улыбнуться. Чживон, которого знает он, шумный, суетливый, любопытный и вообще неугомонный, а сейчас он тихонько спит на краю кровати и совсем не напоминает о своём обычном состоянии. Так проходит минут десять, и наконец Чживон начинает чуть хмуриться, ворочаться, а потом сонно приоткрывает глаза. Ханбин даже чуть разочарованно вздыхает: молчаливый Бобби уступил место себе настоящему. — Доброе утро, — Ханбин первым заговаривает, и Чживон поднимает на него глаза, они у него спросонья ещё уже обычного, и вообще сонный Чживон — то ещё зрелище. — М-м-м, — вместо ответа слышит Ханбин, а после этого ещё какое-то непереводимое бормотание. Чживон зевает и потягивается, а Ханбин отклоняется с недовольной физиономией в сторону, чтобы Бобби случайно не заехал ему рукой в лицо. — Давно проснулся? — Не очень. Может, встанешь, кровать не настолько широкая, как ты думаешь, — Ханбин снова, как и ночью, пытается спихнуть Чживона на пол, и на этот раз тот слушается, садится, кряхтя, и снова тянется. Ханбин, довольно улыбнувшись, наконец разваливается на освободившейся площади и закрывает глаза. — Какие планы на сегодня? Ханбин фыркает. — Уравнения по математике и сочинение по литературе, — говорит он, заводя руки за голову и смотря в потолок. — Надеюсь, у тебя они такие же. Чживон смеётся и чуть ударяет согнутую в колене ногу Ханбина позади себя. — Что ж ты за зануда такая, Ханбин-а?! — Знаешь, Чживон, занудой сейчас быть очень даже неплохо, учитывая то, как на тебя сейчас смотрят почти все учителя. Ты только у физрука в любимчиках, — Ханбин переводит взгляд на Чживона, а тот только рукой отмахивается; видимо, не первый раз это слышит. Чживон, хоть и вернулся из Штатов не так давно, не наткнулся на понимание со стороны большинства учителей. Ему сразу же пришлось окунуться с головой в учебную жизнь, которая, надо сказать, сильно отличается от американской. И Чживону это совсем не понравилось. Надо сказать, подчиняться и подстраиваться Чживон не любит и в принципе редко это делает, так что в классе он занимает далеко не первые позиции. Выделился он только на уроках физ-ры и практически сразу вступил в ряды баскетбольной команды. Вроде скоро проведут соревнования между школами. Внизу Чживон и Ханбин встречают родителей Ханбина. Господин Ким сидит с какими-то бумагами за письменным столом в гостиной, а его жена пересаживает любимые орхидеи. Ханбёль, как выяснилось, уже давно в танцевальной школе. На завтрак Бобби выпрашивает хлопья с молоком, хотя Ханбин и пытается впихнуть ему тарелку с омлетом. В итоге оба едят хлопья. Они цветные и в форме латинских букв, и если Ханбин ел всё это время не задумываясь, то Бобби старательно что-то там у себя вылавливал, и в конце завтрака Ханбин наконец понимает, что. В тарелке плавает разбухшее от влаги Бобби, и Ханбин от зашкаливающего ребячества в этом поступке даже глаза закатывает. — Напомни, сколько тебе лет, Бобби? — интересуется он, подперев щёку кулаком и наблюдая, как Чживон поедает остатки хлопьев и выпивает молоко. — Вощемнадцать, — Чживон проглатывает хлопья и белозубо улыбается, лицо довольное такое и снова безглазое. Ханбин фыркает и поднимается, забирая обе тарелки со стола. — Рот вытри. Чживон недовольно фыркает, но рот послушно вытирает, а Ханбин уже моет тарелки в раковине. — У нас игра на следующей неделе. Приходи посмотреть, — говорит Чживон, играя с фигурками из коробок с готовыми завтраками, которые стоят на обеденном столе. Игрушкам уже много-много лет, какие-то Ханбин с Чживоном обнаруживали даже вместе. Бобби немного забавно при мысли, что спустя столько лет эти бесполезные штуки всё ещё хранятся у Ханбина на кухне. — Я же не люблю баскетбол, — Ханбин снова садится за стол и наблюдает за Чживоном, который теперь просто рассматривает и теребит его игрушки. Они на самом деле уже не такие яркие, какими были в его детстве, выглядят, может быть, странно и даже нелепо, но Ханбин почему-то продолжает хранить их тут, просто рука не поднимается взять и выкинуть. Игрушки, в общем-то, и не мешают никому. — Но ты же любишь своего хёна? — Бобби складывает игрушки и с улыбкой поднимает взгляд на Ханбина. В чём Чживон хорош, так это в милых мордашках, с этим Ханбину всегда будет сложно поспорить. Ханбин смотрит какое-то время на это невинное лицо и с поражением вздыхает, опуская голову и согласно кивая. Ханбин не любит не только баскетбол, он не любит спорт в принципе. Ни баскетбол, ни футбол, ни волейбол. Ему не нравятся даже простые уроки физкультуры, что говорить о чём-то более серьёзном. С детства родители водили Ханбина на занятия то в музыкальную, то в художественную школу, и никогда они не прививали ему любовь к спорту, как это произошло, например, с Чживоном. Он с ранних лет видел, как играет в баскетбол его старший брат, а когда подрос, стал играть вместе с ним. Он болел за любимые команды с отцом, а в США и вовсе начал заниматься этим всерьёз. Бобби может разговаривать о баскетболе часами, даже если Ханбин не может поддержать разговор. Чживона это никогда не останавливало. — И только попробуйте не выиграть, — предупреждает Ханбин, поднимаясь из-за стола и идя на выход из кухни. Бобби только смеётся. — Я же кролик, а кролики приносят удачу, — он быстро нагоняет Ханбина на лестнице и поднимается вместе с ним обратно в комнату. Ступеньки тихонько поскрипывают под их ногами. — Удачу приносят только их лапки, балда, — говорит Ханбин и тянет руку, ероша взлохмаченные волосы Чживона. — У меня их целых четыре. Ханбин испускает смешок и, взглянув на улыбающееся лицо Бобби, не выдерживает и начинает смеяться, повторив очередное балда.

***

На школьных соревнованиях всегда много людей. Ханбин редко ходит на игры, он уже забыл, когда в последний раз появлялся на них. Ханбину не нравятся шумные сборища, он этого не любит, и в этот раз согласился пойти лишь потому, что Бобби попросил. Ханбин на его месте сделал бы то же самое, ведь гораздо приятнее играть, когда знаешь, что кто-то близкий болеет за тебя. Ханбин оглядывается по сторонам, рассматривая спортзал и пришедших болельщиков. В этой толпе он видит кучу незнакомых, и это, наверное, школьники из другой школы. На стене висит большой баннер с названиями играющих сегодня команд. Ханбин смотрит на эту надпись и немного улетает в свои мысли, задумывается в очередной раз и забывает о происходящем вокруг, как его вдруг кто-то слегка пихает где-то сбоку. Он вздрагивает, непонимающе хлопает глазами и вертит головой, наконец натыкаясь на улыбающееся лицо напротив. — Чжиун? — Ханбин сильно удивляется, видя здесь брата Бобби. Ведь Чжиун, кажется, очень занят на работе с тех самых пор, как семья Кимов вернулась в Корею, и выкроить время ему даже на выходных сложно, если верить Чживону. С его братом Ханбин до этого виделся как раз тогда в аэропорту, когда встречал там друга. Помнится, в далёком детстве Чжиун любил играть с мальчишками. Они гуляли, иногда шалили и зависали дома у Ханбина, чтобы поиграть в приставку. С тех пор многое изменилось. — Пришёл поболеть за малого, — усмехается Чжиун и протягивает Ханбину открытую пачку с чипсами. Ханбин мотает головой и слегка хмурится. — Чживон говорил, что к нему никто не придёт. — Он так просил, — старший Ким закидывает чипсы в рот и громко ими хрустит, вытирая пальцем уголок губ. — Я бы и без этого пришёл, это же его первая игра в Корее! Ханбин вздыхает, качает головой, думая о том, что его снова развели как девчонку, но ничего с этим уже не сделаешь, тем более игра уже началась. Ханбин сразу увидел Бобби, он в чёрной форме с ярко-красным номером на спине. Бобби оборачивается через плечо и, увидев на трибунах машущего ему Чжиуна и Ханбина рядом, поворачивается к ним лицом и улыбается во весь рот, в ответ замахав обеими руками и что-то крикнув; из-за шума толпы Ханбин не смог расслышать, что именно. В баскетболе Ханбин совсем не разбирается, поэтому всё время он просто следил глазами за бегающими парнями, наблюдал за их порой грубоватой борьбой за несчастный мяч и кидал взгляды на табло, когда цифры на нём сменялись. Команда Чживона вела с самого начала игры. Ханбин не интересуется делами школьной команды, но часто слышал новости о ней от одноклассников в их разговорах, тем более прошедшие игры они любят обсуждать громко, ведь Быки с самого момента своего основания в числе лучших. Чживон и правда наловчился играть в Штатах: передвигается он ловко и быстро, и мяч бросает точно в корзину, ещё ни разу не промазав. Ханбин не замечает, как игра заканчивается. Он только слышит свисток, смотрит на табло со счётом 97:82, переводит взгляд на скандирующую толпу и наконец смотрит на команду Бобби, которая уже кричит, улыбается, а кто-то от радости даже подпрыгивает. Чживона обнимают за плечи другие игроки, ведь большинство мячей в корзину закинул именно он, и Ханбин думает о том, что так просто Бобби команда теперь от себя не отпустит. Да и заставить его её покинуть сможет разве что выпускной. Бобби улыбается им и поднимает голову туда, где сидели Чжиун и Ханбин, но уже не видит их. Оба спускаются по лестнице вниз, и Бобби подходит к ним, обнимает Чжиуна, тот похлопывает его по спине и отстраняется, сказав что-то о его крутой игре. Чжиун быстро уходит: работу всё-таки ему пришлось заставить себя подождать, но надолго он её оставить всё-таки не может. Бобби кивает и на извинения закатывает глаза: глупо обижаться на такое, ведь уже давно не пять лет и даже не десять. — Ты вроде говорил, что кроме меня на игру никто не придёт, — всё-таки говорит Ханбин, хоть и думал долго, а стоит ли. — Ну, чуток соврал, подумаешь, — Чживон неловко ерошит свои волосы и улыбается так же неловко. Его уже зовут остальные на награждение, и он торопливо выдаёт: — Поедешь с нами на море? Ханбин поднимает брови и думает, что не расслышал. Бобби снова зовут на награждение. — Чего? — Ханбин, не зависай, — Чживон фыркает. — На море. Ты, я и ребята. И он убегает к парням, оставив удивлённого Ханбина, который совсем не понял ну вообще ничего. Какое море? И какие ребята? Зачем на море-то? Он вздыхает и смотрит, как огромный золотой кубок вручают Хан Санмину — капитану их школьной команды.

***

«Ребятами» оказываются парни из Быков. Свою победу они решили отметить ночёвкой на море, и Бобби без раздумий взял с собой и Ханбина, почти не давая тому возможности на подумать. — О чём тут думать, Ханбин-а, море же. Давно там был? — спросил Чживон, когда увидел в глазах друга сомнение и в ответ на своё восторженное и гениальное предложение услышал только тишину. Да, на море Ханбин был давно и сам ведь сколько дней и даже недель мечтает о поездке туда. Но он и подумать не мог, что его желание вот так вдруг исполнится и таким образом. Наверное, теперь все его приятные воспоминания будут связаны вот с этим самым странным человеком, который прямо сейчас лыбится чему-то своему и тащит в руках сумки с едой. Чживон всё больше удивляет Ханбина, когда помогает ребятам устанавливать палатки. Расправляется он с этим без труда, как и с разведением костра. Остальные шутят и не устают повторять, как им повезло с незаменимым Ким Чживоном. — Эй, есть что-то, в чём ты плох? — спрашивает Санмин, когда Бобби заканчивает с огнём. — Уравнения хреново решаю, — усмехается Бобби, и команда начинает громко хохотать. Ханбин отходит от шумной компании в сторону, садясь на песок и поднимая глаза к небу. День клонится к закату, в небе летают птицы, а лицо обдувает лёгкий морской ветерок. Он слышит звук прибоя, ведь море совсем рядом, вот оно, только пройди несколько шагов. Ханбин переводит взгляд на смеющегося Чживона в окружении парней и улыбается, думая, что Бобби словно его персональная фея, наконец исполнившая долгожданное желание, пусть и неосознанно, наверное, ведь вроде как в то время он уже спал. — Ты чего тут один? — Бобби неожиданно возникает перед глазами Ханбина, закрывая собой красивое небо. Ханбин выныривает из собственных мыслей и тепло улыбается Чживону, наклоняя голову вбок. — Ты как фея, — говорит он тихо. Брови Бобби резко поднимаются вверх, после он в непонимании хмурится и думает, что, наверное, не так услышал, поэтому задаёт вполне логичный вопрос: — Чего?.. — Забудь, — Ханбин поднимается, протягивает руку к козырьку любимого чёрного снепбэка Бобби и тянет его вниз, пряча за ним глаза Чживона. Ханбин уходит к морю, а Бобби, недовольно что-то пробормотав, поправляет кепку и бежит за Ханбином, кладя руку ему на плечи, когда догоняет. — Ханбин-а. — М? — Солнце не идёт тебе на пользу.