Happy birthday
12 апреля 2018 г., 11:03
Ханбин просыпается от шума за дверью. Он хмурится, ещё с закрытыми глазами слушая негромкие разговоры в коридоре, звук чьих-то шагов и шум воды из ванной за стеной. До него медленно доходит мысль, что он не у себя дома. Он лежит в неудобной позе, прижатый телом Бобби к стене, и вспоминает, что они кое-как нашли ночлег чуть ли не под утро.
Ханбин открывает глаза. Бобби во сне вздыхает и смешно причмокивает, теснее прижимаясь к Ханбину и утыкаясь носом тому в шею. Часы на стене напротив показывают десять, в окно врывается приятная утренняя прохлада, и Ханбин даже думает, что утро выдалось неплохим, пусть и в неизвестном месте. Вообще Ханбин, если подумать, впервые просыпается вот так. Никогда ему ещё не приходилось спонтанно оставаться ночью на улице и искать потом, где переночевать.
Он легонько тормошит Чживона за плечо, и через минуту тот всё-таки просыпается. Ханбин до сих пор не может понять, как Бобби удаётся так крепко спать. Он ещё долго спихивает его с кровати и пытается растормошить.
— Всего лишь десять, Ханбин-а, — стонет он, вцепившись обеими руками в металлическое изголовье кровати.
В одиннадцать они спускаются вниз. Чживон хватает с обеденного стола пару тостов, наспех наляпав на них джем, и делится одним с Ханбином. Бобби говорит, что сегодня он побудет ханбиновым рыцарем. Ханбин говорит, что Бобби дурак.
***
Осень, как обычно, наступает неохотно, и долгое время присутствует ощущение, что она не придёт вовсе, однако постепенно на улице становится всё холоднее, а ещё она приносит с собой промозглый ветер, который умудряется пробираться даже под куртку и толстую кофту под ней. Ханбин осень совсем не любит. Ему по душе погода, когда просто тепло и можно находиться на улице, не боясь превратиться в лужу пота, но и ёжиться от холода и мечтать о домашних тёплых полах ему тоже не по душе. Он шмыгает носом и чуть ударяет носком кеда по асфальту, сунув руки в карманы куртки. Идёт мелкий противный дождь, и Ханбин, чтобы как-то от него укрыться, спрятался под капюшоном. Холодно… — Давно ждёшь? — Чживон оказывается рядом, немного запыхавшийся, и Ханбин поднимает голову, видя перед собой улыбающегося Бобби, словно на улице не лютый холод и вообще не дурацкий октябрь. Ханбин только плечами пожимает и бормочет что-то неразборчивое, чем Бобби ни разу не задевает и не умаляет его хорошего настроения. — Ты ж промок весь, Ханбин-а, — Чживон неодобрительно цокает, и только тут Ханбин замечает большой чёрный зонт в его руке. Бобби хватает Ханбина за запястье, укрывая от мелких колючих дождевых капель и его. Ханбин бурчит что-то о том, что «это не дождь даже, зачем под зонтом-то плестись, отпусти уже, ну!», а Бобби закатывает глаза, цыкает и не позволяет уйти за границы чёрного спасителя. — Заболеешь, и у кого я буду списывать алгебру? — говорит он, закидывая руку на плечо, когда Ханбин прекратил попытки сбежать. С утра настроение у него частенько поганое, особенно когда погода вот такая противная. — Иногда мне кажется, что наши с тобой занятия проходят впустую, — бурчит Ханбин. Бобби хмыкает. — Не то чтобы я заметил улучшения в твоём английском. — Может, толку было бы больше, если бы ты не учил меня на текстах Фифти. — Но целуешься ты лучше. Теперь скажи, что я бесполезный. Бобби прижимает Ханбина к себе ближе и получает локтем в бок. Шипит, но не отпускает. Ханбин напоминает дикого кота, который вырывается при любой попытке погладить, но Чживон не оставляет надежд его приручить. Бобби ловит себя на этой мысли и понимает, что от неё слишком сильно воняет извращённостью. — У тебя же скоро день рождения, — вспоминает вдруг он, случайно шлёпнув кедом по луже и чуть забрызгав низ брюк Ханбина. Мимо пробегает пара школьников, спешащих на отходящий автобус. Ханбин с Чживоном живут не так далеко от школы, так что обычно ходят до неё пешком. — Хочешь отметить? — Я обычно просто ужинаю с родителями и Ханбёль, — говорит Ханбин. — Но в этот раз у отца с мамой командировка, так что не знаю. Скорее всего, ничего не буду делать. — Э-э-э, Ханбин-а, так нельзя. Нужно что-то придумать. Ханбин косится в его сторону. — Я лучше тихонько посижу в комнате и потом лягу спать. — Ай, Ханбин-а! Восемнадцать исполняется раз в жизни! Нельзя на это забивать. Ханбин беспомощно вздыхает и поднимает взгляд с мокрых кед на появившееся здание школы. К нему со всех сторон сбегаются школьники, прячущиеся от дождя под зонтами.***
Ханбин не отмечал день рождения как-то по-особенному уже кучу времени. Последний раз был с Чживоном в 2007, с ним и парки аттракционов были со сладкой ватой, и цирки, и столик в пиццерии с лучшей пепперони в городе и литрами молочных коктейлей. А в ноябре он скомкано сказал, что уезжает в Америку и не знает, когда вернётся и вернётся ли. После этого из года в год Ханбин проводил день рождения одинаково — с родителями и Ханбёль, иногда приезжали другие родственники. От Чживона — поначалу электронные письма с неловкими тёплыми словами, потом — звонки в скайпе. Ханбин почти отвык ощущать что-то особенное от собственного дня рождения, так что и о словах Чживона быстро забывает, больше заботясь об учёбе, которой с приближением выпускного класса становится только больше. 22 октября он как обычно просыпается в шесть, принимает душ, будит Ханбёль и готовит завтрак для двоих. В семь ему уже звонят родители и поздравляют с днём рождения. Ханбёль дарит ему дорогие наушники, купленные на карманные, и мирится с десятиминутным ворчанием Ханбина, недовольного такими тратами сестры на подарок для себя. «Ты же хотела пойти на концерт той группы, эй». День снова выдался пасмурным, и Ханбин по совету ведущего прогноза погоды захватил в школу зонт. За углом его уже ждал Бобби, который с довольной лыбой его обнял и объявил, что в вечер пятницы они на все выходные отправляются в Пусан, потому что Ханбин слишком загружен, а это не дело. Ханбин не уверен, что Пусан в октябре — хорошая идея, но не спорит, в конце концов, он никогда там осенью не был и вообще последний раз видел восточное море лет десять назад, когда ездил туда с классом. Бобби радостно объявляет, что на днях в Пусане как раз должна желтеть листва и вообще он хочет посмотреть на красную, но ждать несколько недель не настроен. Ханбину забавно оттого, что Чживон даже отслеживает такие вещи на специальных графиках. А вечером Чживон напрашивается к Ханбину под предлогом важности празднования восемнадцатого дня рождения. Бобби из тех, для кого каждый день рождения — важный, и он совсем не понимает, как на такое можно забивать. Так что он заверяет Ханбёль, что она может провести вечер с друзьями и не скучать в компании старшего брата-зануды. — Я возьму это на себя, — шепчет он и хлопает Ханбёль по плечу, строя из себя героя. — Зачем ты отправил её гулять? — спрашивает Ханбин, когда сестра уходит, а Бобби откидывает телефон на диван после заказа нескольких коробок пиццы. — Да у неё на лице написано было, как сильно она не хочет весь вечер тухнуть тут с тобой, — хмыкает он, щёлкает красной кнопкой на пульте и принимается изучать имеющиеся каналы. — Родители не разрешают ей гулять после восьми, — Ханбин смотрит на сменяющиеся на плоском экране подвижные картинки. Бобби останавливается на очередном творении неумолимых корейских «сериалоделов» и оборачивается к Ханбину. — Тогда что она делает? — Чживон, кажется, искренне удивлён. — Учится?.. — неуверенно предполагает Ханбин, ведь его сестра обгоняет по рейтингам даже его самого. Бобби цокает, возвращаясь к пролистыванию каналов, и бормочет: — Что за семейка… Ханбин уже думает, что Бобби зависнет с телевизором до прихода разносчика пиццы, но в итоге он откладывает пульт раньше, и на экране Ханбин видит какое-то развлекательное шоу от Mnet с участием неизвестных ему девушек. Наверное, они из какой-то группы, думает Ханбин. — Не думал, что ты такое смотришь, — говорит он. — Иногда живёшь и вдруг понимаешь, что в твоей жизни не хватает red velvet, — Бобби прибавляет звук, когда показывают одну из участниц. — Кого?.. Чживон отводит глаза от телевизора и смотрит теперь на Ханбина, и тот натыкается на удивлённый взгляд. Это так странно?.. — Ты не знаешь red velvet? Ханбин от такой нескрываемой насмешки в голосе немного теряется. — Наверное, слышал песни пару раз. Я таким не интересуюсь. — Ну Сыльги-то ты должен знать, — Чживон кивает на экран, но видит лишь пожимание плечами и равнодушный взгляд. Ханбин всегда был далёк от современной популярной музыки, ему больше нравится ретро или что-то новое, но не доносящееся с каждого угла и известное в узких кругах. — Странный ты, — бурчит Бобби и опять втягивается в своё шоу.***
— Стоило купить тебе торт, — Бобби допивает колу и бухается на диван с чувством удовлетворения и ощущением растянутого до размеров Земли желудка. — Зачем? — Ханбин валятся с теми же чувствами на полу, не в силах пошевелиться, и просто пялится в телевизор на очередное кулинарное шоу, не вникая в его суть и даже не вслушиваясь в разговоры. На часах уже одиннадцать, и Чживон пока не торопится уходить, судя по тому, как он растёкся по всему дивану, зачем-то закинув одну ногу на спинку. Бобби молчит, рыгает и после бурчания Ханбина и брошенной в него подушки отвечает: — Потому что это день рождения. Свечки ещё. Восемнадцать свечек, — Ханбин слышит повторяющиеся щелчки и понимает, что Чживон достал зажигалку. — У нас осталась пара со дня рождения Ханбёль. — Мы вставим их в остатки пиццы? — Бобби хихикает. — И я измажу тебя томатным соусом. А потом буду слизывать его с твоего лица. Или не лица, — Ханбин переворачивается на бок и видит, как Бобби похабно лыбится и играет бровями. Ну что за дорк. — Фу, — кривится Ханбин. — Но согласись, ты очень рад зависать в этот день со мной, а не с родителями и сестрицей. Вы даже не отпускаете её развлечься с друзьями. Жестоко… — говорит Чживон чуть позже, уже перебравшись с дивана к Ханбину на тёплый пол. От Бобби как обычно несёт сигаретами, — только что вернулся с балкона — а ещё ночной осенней свежестью, если такое можно совмещать. Ханбин, конечно, рад, и ему нет никакой разницы, день рождения ли это или любой другой день. Чживон как раз тот, кто любую рутину перевернёт и превратит её во что-то новое и удивительное. Но вслух Ханбин такого не скажет. Он просто молча, уложив подбородок на сложенные ладони, рассматривает лицо Бобби напротив. — Немного поздно для Пусана, не думаешь? — Для Пусана никогда не бывает поздно, — улыбается Чживон. — Я там ни разу не был. Там красивое море. Так все говорят. Ханбин мало что помнит из той своей давней поездки в Пусан, но море смутно рисуется в голове действительно красивым и отличающимся от западного. — Ты ведь не собираешься прыгать в воду? — Ханбин знает, что от Бобби можно ожидать и этого. Бобби со смехом обещает этого не делать и взамен предлагает подняться на Кымчжонсан, зайти ради интереса на Техас-стрит и просто весело провести время. Они пару дней побудут туристами, и почему-то эта мысль заставляет хоть немного улыбнуться. — Наверное, давно стоит сказать тебе спасибо, — Ханбин укладывается на бок. Бобби, заинтересовавшись, приподнимается и подставляет под голову согнутую в локте руку. — Это за что? Ханбин медлит, не привыкший говорить о таких вещах кому бы то ни было. Он слишком закрытый для подобных откровений. — Без тебя я бы всё так же проводил все дни в комнате и школе. — Со мной интереснее? — Типа того. Чживон хмыкает. От Ханбина ему достаточно и этого. Он нагибается, легко целует его и с улыбкой тихо произносит: — С днём рождения.
