Jaundice

POV Луи Утро не принесло ничего, кроме головной боли, сушняка и дурацких воспоминаний, от которых мне удалось избавиться вечером. Впрочем, ничего нового. Я должен был привыкнуть, ведь уже целый месяц у меня одинаковые вечера, утра и, вообще, всё одинаковое. Различается только мотив. Он каждый день новый, но принадлежит Гарри. Судьба будто специально толкает меня, когда я пытаюсь встать с колен… Вчера, например, заиграла песня по радио, которую Гарри пел мне на нашем первом свидании. Flashback — Блять! — так начинается сегодняшнее утро. Моя «любимая» мелкая сестрёнка будит меня грёбанными песнями грёбанного Бибера. Я ничего не имею против того, что он кому-то нравится, но слушать одну и ту же песню всю чёртову неделю — это же невыносимо! — Лотс! Прекрати, пожалуйста, сегодня же воскресенье! У нас законный выходной…и от этого тоже, — добавил я уже тише, но она, видимо, увлеклась этим блондинчиком… Чёрт, я ведь совсем забыл, что сегодня воскресенье! Дело в том, что Гарри пригласил меня сегодня на свидание… Мда-а, звучит как у Лотти, будто я сам фанат Бибера, но что поделать, если он мне нравится, я про Гарри. Вечером, после того, как я весь день провалял дурака, поболтал с Зейном, когда мы играли в компьютерную игру по сети, я всё-таки начал выбирать себе наряд… Ну, конечно, я не слишком заморачивался… бля, я десять раз успел отменить и назначить свидание Гарри из-за того, что не знал что надеть. Гарри лишь присылал мне смеющиеся смайлики и, в итоге, сказал, что заедет за мной. Серьёзно, я перемерил всю одежду, что у меня есть, даже официальные и спортивные костюмы. Переодевшись, в свои домашние джинсы и толстовку, я решил попросить помощи у Лотс или у мамы. Ну и с моим-то везением я, конечно же, успел врезаться в стенку, когда выходил из комнаты. Когда я спустился на первый этаж, в дверь кто-то позвонил. Открыв её, я…сразу же захлопнул её, потому что… чёрт! Там был Гарри, а я до сих пор в потрёпанных джинсах, старой толстовке и даже не причёсанный! Я сорвался с места и, вернувшись к себе в комнату, быстро снял верхнюю одежду, выкинул всю остальную одежду из шкафа и снова начал выбирать хоть что-то. Тем временем снизу раздались звуки приветствия, а потом — мама, наверное, впустила Гарри! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я понятия не имею, что надеть, никогда в жизни не думал так много об одежде. И вот пока я стоял в одних боксерах, упершись руками о кровать, я не заметил, как в комнате кто-то появился, и на мою поясницу легла тёплая рука — блять, я ещё и дверь закрыть забыл. — Луи, — в его голосе явно слышалась ухмылка, — ты подготовился к нашему свиданию очень хорошо, love. Но дело в том, что я планировал сегодня кое-что другое, — он обходит меня и, разгребая кучку из толстовок, садится на кровать.       Мне почему-то так стыдно, ведь я ничего такого не планировал, а выглядит это именно так. — Гарри, эмм, ты неправильно понял… Видишь ли, я просто… просто я понятия не имею, что надеть, — не смотрю на него ещё несколько секунд, а когда поднимаю голову, то вижу его ласковую улыбку, потом замечаю, что на нём чёрные узкие джинсы и бежевый кардиган, из-под которого виднеется чёрная футболка. Его кудри аккуратно уложены, то есть никакой причёски, но выглядит он просто потрясно. — Ну, когда ты открыл дверь, ты был вроде бы одет… — Нет, ты что?! Это, тебе нельзя было видеть! — Что? Почему? — он, что, серьёзно не понимает, что это была обычная домашняя одежда, которая совсем не подходит для свидания. — Ну это же обычная домашняя одежда. Я выгляжу в ней, как бомж. И… — Стоп, что за бред ты несёшь? — он встаёт и берёт мне за руки, поднимая и подводя к зеркалу. Мы стоим так, что обе его руки обвивают мою талию, а пах прижимается к моей заднице, и единственное, о чём я сейчас думаю — это как, блять, не застонать. — Лу, посмотри на себя, — продолжает Гарри, водя носом по моей шее, — ты выглядишь совершенно потрясающе в любой одежде, — и чёрт, я просто краснею, как влюбившаяся по уши девчонка. А Гарри ухмыляется, глядя на мои пунцовые щёки через зеркало. — Хаз, перестань, — говорю ему, и ещё минуты две мы будто вне законов времени, просто стоим и смотрим друг другу в глаза, отражающиеся всё в том же зеркале. А ещё через пару минут ко мне приходит осознание того, что кроме боксеров на мне ничего нет, и Гарри вспоминает об этом в то же время. Я неловко выпутываюсь из рук Стайлса и разворачиваюсь к нему задницей, потому что во мне как-то не вовремя проснулись какие-то непонятно откуда взявшиеся замашки эксбициониста, ну, одним словом, в боксерах уже не так свободно. Слышу как усмехается Гарри, видимо, уже вернувшийся на кровать, а теперь просто хватаю первые попавшиеся джинсы и думаю о том, чтобы взять свою любимую толстовку, но когда понимаю, что она лежит прямо у ног Гарри, решаю быть ещё большим кретином, чем уже есть, поэтому задом возвращаюсь к кровати и сажусь прямо на его колени, быстро наклоняюсь за толстовкой…и да-да, это ужасно, но не мучиться же мне одному со стояком. В общем, я просто вращаю бёдрами, всё ещё находясь на коленях младшего парня, а потом молниеносно убегаю в ванную одеться и разобраться с проблемой в трусах. Когда я выхожу из ванной, вижу ухмылку Гарри и его стояк. Чёрт, он даже не пытался сделать с ним что-то. — Кхм, — прокашливаюсь, так как из-за этого вида Гарри голос в горле пересохло, — Ну что? Это подходит? — Конечно, ты прекрасен, — он пробегается глазами по всему моему телу и подходит ближе, чтобы разместить свои огромные ладони на моей пояснице, но, да, ага, сейчас, я смотрю на него с укоризненной улыбкой прежде, чем поднимаю его руки на уровень моей талии. Он цокает языком и закатывает глаза. — Не думаю, что это меня остановит, — шепчет Гарри мне на ухо и нагло хватает мою задницу. — Стайлс! — взвизгиваю и бью его по рукам, уходя от объятий Гарри. — Ладно-ладно, пойдём? — Да, а куда мы всё-таки идём? — Это всё ещё секрет, — мягко улыбается он, и в этот момент я чувствую всю любовь, что он излучает, всё то счастье и непосредственность, и это так замечательно. Если бы мы были в каком-нибудь сопливом фильме, я бы сказал: «Через час мы оказались в прекрасном месте, где со всех сторон веет любовью, на небе распускаются букеты звёзд…» и так далее, но это чёртова жизнь, а не фильм, поэтому через час мы всё ещё были в машине. Когда я узнал, что нам надо будет куда-то долго ехать, я испугался, потому что машина — мой главный враг. Каждую свою поездку я провожу с пакетиком в руках и с зелёным лицом, я не боюсь высокой скорости, меня просто укачивает. Но так как это не просто поездка, а поездка с Гарри, я оставил идею с пакетиком и пустился навстречу судьбе. Поначалу было неплохо: Гарри что-то мне рассказывал, но все мои мысли были сосредоточены на том, как бы не испортить салон его машины. А через этот самый час я почувствовал, что меня вот-вот вырвет. — Гарри! О-останови! — Луи, что случилось? О мой бог, ты весь зелёный, чёрт! — он тут же съехал на обочину и остановился. Я не стал дожидаться, пока всё вокруг будет в моей рвоте, поэтому моментально выбежал из автомобиля, и, еле успев добежать до ближайших кустов, меня вырвало. Буквально через секунду на мою спину легла тёплая рука. — Гар-ри, уйди, пожалуйста, — еле выговорил я, так как во рту был этот ужасный привкус. — Что? Нет, конечно, Луи. Я никуда не уйду. Мы сидели в машине всё на той же обочине и разговаривали. — Почему ты не сказал, что тебя укачивает в машине? — Я не хотел портить твой сюрприз. — Лу, ты ничего не портишь. — Прости, — прошептал я. Гарри взял мою руку и, нежно поглаживая большим пальцем мои костяшки, проговорил: — Тебе не за что извиняться, ты сказал, что тебя не укачивает, только когда ты за рулём? — киваю, догадываясь, что он предложит. — Ты поведёшь, а я буду говорить куда ехать. Мы так и сделали, я продолжил наш путь, пока Гарри указывал мне дорогу, успокаивающе держа руку на моём бедре. Часа через полтора мы остановились прямо на трассе возле поля. На улице уже было темно, звёзд практически не было видно, но небо было убивающе глубокого синего цвета. Поле казалось бескрайним, можно было увидеть даже горизонт, настолько оно было ровным. Только чёрный силуэт какого-то вагончика, что стоял практически на обочине не особо вписывался в пейзаж. Я не понимал, что мы тут делаем. Неужели мы будем лежать на пледе под звёздами (которых, кстати, нет) и поедать канапе с шампанским. Конечно, это романтично, и мне всё равно где проводить время, лишь бы с Гарри, но это же так банально… К моему удивлению, Гарри вышел из машины, не захватив ничего, что было бы похоже на корзину для пикника или плед. Он шагал прямо к этому вагончику, а потом взял и залез, а него. Через пару минут он уже натягивал трос между бампером вагончика и багажником его собственного авто. Когда Гарри вернулся обратно в свою машину, я решил спросить что, чёрт возьми, происходит. — Это и есть мой сюрприз. Сейчас вылезай и начнём наше свидание. Гарри вылез следом за мной, мы обошли машину и зашли в этот самый вагончик через дверь. Вау, просто вау…внутри оказалась небольшая гостиная со столиком, двумя стульями с высокой спинкой и невысокий холодильник. Гарри начал быстро что-то доставать из холодильника и ставить на стол, пока я не мог закрыть рот от восхищения. -Та-дам! Вот здесь мы проведём сегодняшнюю ночь, тебе нравится? — я оглянулся на стол, где помимо свечек и салфетницы, что были в самом начале, стояли блюда с замечательно пахнущей едой. — О боже, Гарри, всё просто великолепно! Я так… Мне так нравится, что я твой парень! — Гарри смотрит на меня с какой-то странной ухмылкой лишь секунду. — Я тоже, Лу. — Что? — Я тоже люблю тебя. — Но я… ох, прости, я не хотел делать всё неловким, не хотел, чтобы ты испугался моих чувств, — слова перепутались в моей голове. Я понял, что люблю его буквально на второй день нашего знакомства, но боялся признаться, а тут он, человек, которого я люблю, говорит, что тоже любит меня. Не успеваю договорить, как Гарри просто прикасается губами к моим, сразу же проталкивая свой язык мне в рот. Он нежно ласкает нёба, периодически сталкивается с моим языком. Полностью растворяюсь в этом поцелуе и не замечаю, как Гарри отрывается от меня. -Ты так много болтаешь, — дразнится он. — Ты любишь это, — протестую с улыбкой, пока его руки поглаживают мои бока. — Я тебя люблю. — Не сильнее, чем я люблю тебя. Потом мы всю ночь катаемся в фургоне, Гарри поставил управление своей машины на автоматическое, и мы просто сидим за столов в фургончике и пьём шампанское. Когда мы перемещаемся на диван, я обращаю внимание на гитару в углу «комнаты». Заметив мой взгляд, Гарри прокашливается и поворачивает голову ко мне, немного приподнимаясь со спинки дивана. — Я бы хотел тебе кое-что подарить, — он встаёт и берёт гитару. Я расплачусь, если он начнёт петь для меня. — Now you were standing there right in front of me/ Сейчас ты стоишь прямо передо мной — I hold on it's getting harder to breathe/ Я держусь, хотя дышать всё труднее Мне тоже. — All of a sudden these lights are blinding me/ И вдруг меня ослепляют эти огни -I never noticed how bright they would be/ Я не подозревал, какими они могут быть яркими Чувствую, как слёзы начинают скатываться по моим щекам, но тут вытираю их, пока Гарри не заметил. — I saw in the corner there is a photograph/ В углу я увидел фотографию. — No doubt in my mind it's a picture of you/ У меня нет сомнений — там изображён ты. Вспоминаю, как пришёл в его дом на вечеринку и оказался в его комнате. Там в углу была моя фотография, но я тогда ничего не сказал ему. — It lies there alone on its bed of broken glass/ Она лежит там, на кровати, разбитая на мелкие кусочки. — This bed was never made for two/ Эта кровать никогда не была предназначена для двоих… А потом она была в разбитой рамке, разорванная на небольшие куски. Гарри сказал, что злился на меня за то, что я понравился ему, чего раньше с ним не происходило. — I'll keep my eyes wide open/ Я буду смотреть в оба — I'll keep my arms wide open/ Мои объятия будут широко распахнуты. Картинки того, как мы обнимаемся под дождём и целуемся на парковке возле кино мелькают у меня перед глазами, и я чувствую себя самым счастливым в мире. — Don't let me/ Не отпускай меня — Don't let me/ Не отпускай меня — Don't let me go/ Не дай мне уйти — 'Cause I'm tired of feeling alone/ Потому что я уже устал от одиночества… Он поёт ещё куплет и припев, а я уже даже не пытаюсь остановить слёзы счастья, текущие по всему моему лицу. Когда песня заканчивается, я прижимаюсь к Гарри, пряча лицо в его шее. — Лу, тебе не понравилось? И я плачу ещё сильнее из-за того, какой он идеальный. Гарри в это время гладит меня по спине и целует мои щёки, собирая губами слёзы, не перестающие появляться. — Прости меня, Луи, прости, пожалуйста. Она не так хороша… просто я пытался сам написать для тебя песню, прости меня. — Я так люблю тебя, я люблю тебя так сильно. Ты единственное, что мне нужно. И твоя песня, Гарри, она самая лучшая, что я когда-либо слышал, — он снова прерывает меня поцелуем, на который я тут же отвечаю. The end of the Flashback. От воспоминаний меня отвлекает дверной звонок. Скорее всего, это Зейн. Он считает, что меня надо срочно вытягивать из депрессии и всякой подобной фигни. Закатываю глаза, когда открываю дверь и встречаюсь с обеспокоенным взглядом карих глаз. — Чувак, я смотрю, тебе совсем хреново. Час дня, а ты всё ещё в своём коконе и, очевидно, опять пропустил школу. И правда, я и не собирался сегодня туда ходить. А мой кокон — это всего лишь одеяло, в котором я хожу по квартире… примерно неделю. — Зейни, у меня нет настроения на твою хуйню, поэтому иди развлекайся или… короче, свали нахер. Но что бы я ему не говорил, он же чёртов Малик и меня не послушает, как всегда. Поэтому он нагло отпихивает меня в сторону и проходит в мою квартиру. — Вчера, как и позавчера, и неделю назад в одном клубе был кое-кто замечен. У него зелёные глаза и кудряшки. Даже не знаю, кто это может быть, но он отрывался на всю катушку, фотки с ним набирают сотни лайков на Facebook. — И к чему вся это херня?! — перебиваю его я, потому что какого чёрта он это говорит?! — О, Лу, я не на что не намекаю, но тебе стоит поучиться у этого парня веселью, — ухмыляясь, говорит Зейн. — Давай напрямую, зачем ты меня злишь? Тебе нравится видеть, как я страдаю из-за Гарри? — произношу я. Я уже так устал и намучен от всего этого дерьма, а тут ещё лучший друг сыпет соль на раны. — Да я уже, блять, заебался смотреть на то, как ты чахнешь с каждым днём, как ты мучаешь себя из-за этого мудака кудрявого! Где мой лучший друг Луи Томлинсон, который легко плевал на все проблемы и шёл вперёд, не останавливаясь? Этот кудрявый сделал из тебя чёртову принцессу? Он веселится по клубам, трахает всё, что движется, пока ты… — Ты лжёшь! Он ни с кем не был после меня! — Да с чего ты взял?! Ты даже не видел его, а Лиам мне сказал, что Гарри ведёт себя так, будто ничего не произошло! — мы оба срываемся на крик. Мне становится жарко из-за всех этих споров и эмоций, что нахлынули на меня, поэтому я сбрасываю с себя одеяло, продолжая кричать. — Заткнись, Зейн! Просто заткнись, пока я тебе не врезал! — Луи, — он обращается ко мне гораздо спокойнее, но он не смотрит мне в лицо, он смотрит на мой живот, шею, ключицы… и я понимаю, что всё моё тело усыпано засосами от Гарри, — откуда у тебя они? Ты… неужели, — да, сложить два и два очень просто… — зачем ты это сделал? — Это не твоё дело, Зейн, прости, пожалуйста, давай просто закроем эту тему, я прошу тебя, — быстро накидываю на себя одеяло, чтобы не смущать друга. — Когда ты последний раз ел? — меняет он тему, но я всё равно не доволен его выбором, потому что знаю, что сильно похудел за прошедший месяц. Не то чтобы я не ел целый месяц — конечно, нет. Просто меньше и немного реже. — Не помню… — А курил? — Чёрт, Зейн, прекрати. Я согласен пойти с тобой куда угодно, только перестань меня пытать. — Отлично, — фыркает он, и я понимаю, что он недоволен моей голодовкой, но это не ему решать, — ты идёшь сегодня со мной в клуб. И знаете, я уже так устал от своей голодовки, «депрессии», от своего дома, что да. Я готов вернуться в свою жизнь, надеюсь, Гарри будет достаточно далеко. «Далеко от всех, но близок ко мне»