Помешан на тебе

– Какой-то ты сегодня взвинченный. Всё нормуль? – Да! Чёрт бы всех побрал, – выругался Киллуа, треснув шейкером по барной стойке. Наступила суббота, и стены клуба обещали в любой момент пойти трещинами от нескончаемого потока гостей. Только он протянет заказ одному клиенту, как возопит второй. В любой другой день он бы отнёсся к этому с абсолютным равнодушием: он делал свою работу, как-никак. Но не в этот, когда ему опять не дали и шанса выспаться, а потом ещё и Курапика попросил подвезти его к своему ученику, пускай и закидав обещаниями о том, что он накупит ему всяких вкусняшек по пути домой, из-за чего Киллуа так и не представилась возможность поваляться в постельке перед универом, душем, обедом и, наконец, работой. Он, конечно, уже привык к такому распорядку дня, когда приходилось бодрствовать ночью и, соответственно, жертвовать драгоценным сном, но, боже ж ты мой, как он устал. Неделя выдалась хуже некуда, да и выходные не сулили ничего хорошего с такой-то горой посетителей, старательно перекрикивающих музыку, лишь бы привлечь к себе его внимание. Глухим он, вашу ж мать, вроде как не был. – Смотрю я на тебя, такого измотанного, и думаю – какой же ты всё-таки сексуальный, – обратился к нему мужчина под сорок, растянувший губы в пошлой улыбочке, стоило протянуть ему заказ, на что Киллуа проорал у себя в голове. – Словно тебя трахали всю ночь напролёт. – А я смотрю на тебя и думаю – как бы тебе зубы повыбивать, если ты сейчас же не завалишь ебало, – улыбнулся ему Киллуа, окинув уничижительным взглядом, вслед за чем мужчина тут же замолк. Как только Киллуа потянулся к шкафчику за бутылками, необходимыми для приготовления маи таи, заказанного компанией неустанно хохочущих дамочек, он вдруг ощутил прикосновение к своему плечу, виновницей которого, как он выяснил, обернувшись на него, оказалась Палм. – Чего? – спросил Киллуа, изогнув бровь. – Мне нужно отойти в уборную. Присмотришь за моими клиентами? Киллуа был готов завопить. – Ты что, шутишь? Сама не видишь, какой тут завал? Я, конечно, быстрый, но не настолько, чтобы всех одновременно обслуживать! – Да не ной ты, я ж всего на пять минут! Долгое время Киллуа метал в Палм молнии из глаз, но затем всё же махнул на неё рукой. – Иди уже давай, только побыстрее! – бросил он, отворачиваясь к стойке и прислушиваясь к удаляющимся шагам Палм, и следом за этим приступил к приготовлению коктейлей. Но стоило ему заняться украшением напитков, как он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Конечно, это уже давно стало чем-то само собой разумеющимся – ловить посетителей на том, как они буквально пожирают его глазами. В конце-то концов, для него не было секретом то, как обаятельно он выглядел, так же как не были редкостью в клубе толпы извращенцев наряду с одинокими дамочками, которые ну просто не могли удержаться от заигрываний с ним. Но впервые кому-то удалось своим взглядом пробрать его до мурашек. Киллуа был даже самую малость взбудоражен. Двинув коктейли в сторону их заказчиц, не преминувших возможностью закидать его воздушными поцелуйчиками, он обвёл глазами обслуживаемую Палм часть барной стойки. Тогда-то Киллуа и увидел его. Он расположился по другую сторону бара, подперев голову рукой и, ожидаемо, впиваясь в него взглядом. Но стоило их глазам пересечься, как его губы растянулись в улыбке, а рука взметнулась вверх. Киллуа готов был поклясться, что где-то вдалеке раздались звуки сирены, но, увы, ноги уже понесли его вперёд – прямиком к незнакомцу. Однажды встретившись, их взгляды уже не могли оторваться друг от друга. Как только Киллуа остановился напротив подозвавшего его клиента, он скользнул пальцами по стойке и подался вперёд, не разрывая зрительного контакта ни на секунду. – Чем могу служить? – спросил он как можно более небрежно, мысленно порадовавшись тому, что всё-таки никак не выдал обуревающих его чувств. А это было нелегко, когда вперяющий в него взгляд парень был так невъебически хорош, да ещё и в голову настойчиво лезли самые непристойные картинки того, чем бы он мог ему послужить. Человеку напротив него можно было дать двадцатку с хвостиком, если Киллуа не ошибался, предполагая, что они сверстники, и, боже, как он был красив: эти устремлённые вверх волосы цвета вороньего крыла, смуглая кожа, притягательная улыбка. Но что впечатлило Киллуа больше всего, так это его огромные янтарные глаза, каких он в жизни ещё не видал – преисполненных жизни, лучащихся теплом, словно самое настоящее солнце. В них нельзя было уловить и капельки сходства с теми помутнёнными алкоголем взглядами, какие он привык замечать за своими клиентами. Они были так выразительны, что Киллуа просто не мог ими налюбоваться. – Привет, – вымолвил незнакомец, всё никак не стирая улыбки со своего лица. Киллуа почти что растаял, едва услышав этот до неприличия глубокий голос, а затем подметил, как вдруг близко оказался гость – так близко, что он мог уловить его аромат: такой ясный, будоражащий, манящий. – Минет, пожалуйста, – попросил он, и вместе с тем его взгляд вдруг сделался таким, каким хищник таращится на свою жертву, а губы сложились в ухмылке. Первое время Киллуа стоял как вкопанный, но немного спустя всё же спохватился, подумав: «Точно. Он о коктейле, коктейле. Ну, помнишь тот, который ещё с взбитыми сливками? Только посмей думать о чём-то другом, Киллуа Золдик, ты тут, между прочим, заказ принимаешь!.. Боже, готов поспорить, он и там ничуть не хуже…» – Сию минуту, – ответил Киллуа, и глазом не моргнув. Какое счастье, что, несмотря на царящий у него в голове хаос, он тому и виду не подал. Отстранившись от стойки и развернувшись, он уже было потянулся к стеклянным дверцам шкафа за нужными для приготовления коктейля бутылками, как вдруг снова почувствовал на себе этот взгляд, отчего бабочки у него в животе пустились в пляс. Вернувшись к стойке и выудив откуда-то над ней стопку, он принялся заливать её ликёром, и в этот момент какой-то мужчина возник рядом с обслуживаемым им клиентом, закинув руку ему на плечи. – Гон, чтоб тебя! Не мог, что ли, меня подождать, прежде чем заказ делать?! – прокричал он, вслед за чем повернулся к Киллуа, про себя посетовавшего на то, что он носил солнечные очки в блядском клубе, да ещё и не простые солнечные очки, а тишейды. – Мне, пожалуйста, то же, что и моему другу! Не проронив и слова, Киллуа достал ещё одну стопку, которую так же залил ликёром, а после и все две – Бэйлис. Он скользнул взглядом по паре мужчин напротив него, один из которых, тот, что в очках и синем костюмчике, всё ещё обвивал рукой плечи другого, прежде чем отлучиться за взбитыми сливками. – Всё хорошо? – спросила у него Палм, вернувшись из уборной и теперь вытирая руки об обвязанный вокруг бёдер фартук, как вдруг её тёмно-синие глаза зацепились за выражение на лице Киллуа. – Ну надо же. Вы только посмотрите, как мы повеселели. – Это я должен спрашивать, всё ли хорошо: тебя не было так долго, что я уже было задумался, а не застряла ли ты там. – Киллуа цокнул языком, попутно выуживая с полки взбитые сливки. Сделав сердитое лицо, Палм замахнулась на него рукой, чтобы угостить смачным подзатыльником, вот только Киллуа вовремя увернулся, сразу же после устремившись к заждавшимся его гостям с демонстративно высунутым языком. Как же долго эта женщина торчит в уборной, просто уму непостижимо! – Ваш заказ, – отчеканил Киллуа, завершив шоты взбитыми сливками и протянув их клиентам. – А-ах, отлично, дождался! – заверещал мужчина в солнечных очках, в то время как его компаньон подарил бармену мягкую улыбку и сказал ему спасибо. Обслуживая компанию молодых людей, Киллуа не сводил глаз всё с той же пары мужчин, в этот самый момент приложившихся губами к своим стопкам и запрокинувших назад головы, а если быть точнее – с представшей взору шеи одного из них, с его подрагивающего кадыка. Боже, как бы он хотел впиться в эту шею зубами и водить по ней языком, пока не останется… – Чего застыл? Маргарита сама не сделается! – прикрикнула на него Палм, отчего Киллуа подскочил на месте. Ох, точно. Маргарита. Он должен был приготовить несколько маргарит. Киллуа тут же засеменил к шкафчику за нужными бутылками. Но стоило ему закинуть в шейкер кубики льда, как его вновь посетило это чувство – его пристально разглядывали. Вскинув голову, Киллуа сразу же встретился с уже знакомой ему парой глаз того самого человека – человека, ни с того ни с сего ему улыбнувшегося. «Блять, как же он хорош», – пронеслось у него в голове. Тут-то Киллуа и осёкся, подумав, что пора бы уже завязывать на него пялиться, а то не светит ему сегодня нормально поработать. Отведя взгляд, Киллуа продолжил заниматься маргаритами. Но вот он закрыл шейкер, начал его встряхивать – и снова ощутил на себе его взгляд, в этот раз гораздо явственнее. Метнувшись глазами к незнакомцу, Киллуа застал его в самый неподходящий момент: мучительно медленно он очерчивает языком свои губы, помутневший взгляд задерживается на его активно двигающихся руках. Киллуа чуть не выронил шейкер. Возникнувшая рядом с ним, чтобы прихватить со стойки ненужные бутылки, Палм шлёпнула его по рукам. – Да что это на тебя нашло? – спросила она с проскальзывающим в её тоне раздражением. – Больно много лажаешь сегодня. Не выспался, что ли? – А… Ну да, – пролепетал Киллуа, разливая напиток по украшенным солью бокалам. – Со мной и вправду что-то не так. Наверное, в этом всё дело. Извини, – добавил он, закончив с декорированием коктейлей и протянув их клиентам. Киллуа уже было решил наконец сосредоточиться на своей работе, а не на кое-ком, уже, наверное, успевшем высверлить в нём дыру, как вдруг этот самый кое-кто снова взмахнул в воздух рукой, подзывая его к себе. «Даже и не думай о том, как эти руки мнут твою задницу. Спасибо», – подумал он, делая шаги к клиенту. – Два минета, пожалуйста, – озвучил он свой заказ, как только Киллуа остановился напротив него, опёршись о стойку. Сделав ему кивок, бармен принялся за работу. Но стоило ему поставить готовые коктейли перед незнакомцем и его другом, как взгляд первого метнулся к взбитым сливкам, и затем он, растянув губы в двусмысленной улыбке, перевёл его обратно на Киллуа и спросил глубоким пьянящим голосом: – Хорошо. Вот только где настоящий? Киллуа показалось, что время вокруг них остановилось. Всё, что он мог, так это таращиться на человека напротив, чувствуя, как все его внутренности скручивает в один узел, пока его сердце вдруг не забилось в бешеном ритме. Вот дерьмо. Вот дерьмо. Со скоростью света он начал перебирать мысли у себя в голове, силясь найти более-менее достойный ответ на эти слова, но всё тщетно: всё равно, что искать иголку в стоне сена; с закрытыми глазами; без рук. Он не знал, что ответить. Он не знал, что ответить. «Что он вообще подразумевает под „настоящим“: что я должен сейчас же встать перед ним на колени и взять у него в рот или что мой шот никуда не годится и я должен приготовить ему другой?.. Блять, идиот, ну конечно он говорит об обычном минете! Как мне, мать его, ответить-то на это? Сфлиртовать? Послать к чёрту?.. Ох, чтоб тебя, да я бы с радостью отсосал ему прямо здесь и сейчас, на глазах у всех… Так-так-так, притормози коней. Ты просто вымотался и, само собой, перевозбудился. Хотя бы на секунду подумай головой, а не членом, Киллуа Золдик, у тебя разгар рабочего дня!.. И какого это хрена его глаза меня так заводят?..» Калейдоскоп его мыслей был прерван победным воплем мужчины в солнечных очках, вскинувшим руки к небу. – Юху-у-у-у-у! У тебя получилось, Гон, получилось! – воскликнул он, хлопнув его по спине, и затем обернулся к посетителям клуба с криками: – Мой друган тут состязание выиграл! Гоните мне все ваши деньжата! Я выиграл ставку! Все вокруг разразились аплодисментами, попутно вынимая свои кошельки, ну а Киллуа… Киллуа просто отметил про себя пару вещей: во-первых, его рот как был широко разинут, так и остался, а во-вторых… Он действительно не нашёл никакого ответа. Сомкнув губы, Киллуа низко опустил голову, отчего не стало видно его лица за опавшими следом за ней вихрями белоснежных волос. Его плечи сотрясала мелкая дрожь. – Эй, приятель! Ты мне тут обещал, если я выиграю, выпивку за свой счёт, и я очень даже не против воспользоваться твоей щедростью! Думаю взять… Но похоже, что этой реплике не было суждено закончиться: Киллуа со всей силы долбанул руками по барной стойке, отчего мужчина в тишейдах, ещё мгновением тому назад беззаботно болтавший с каким-то другим посетителем на высоких выводящих из себя тонах, мигом замолк, выпучив на него глаза. Его обаятельный компаньон же вздрогнул от такого оглушительного удара, и Киллуа не мог не возликовать какой-то фиброй своей души от того, как тот отреагировал на его внезапный поступок. Подавшись вперёд, он одарил незнакомца самым страшным взглядом, на какой только был способен: сдвинутые брови, низко опущенные веки, лишённые и проблеска света глаза. Его ногти заскребли по стойке. – Какого чёрта? – проревел он, даже и не пытаясь скрыть захлестнувшей его с головой ярости. Когда люди становились свидетелями такой перемены в настроении Киллуа, они были готовы в штаны наложить от страха, однако этого парня отнести к их числу язык не поворачивался: завидя его исполненное гнева лицо, он только и сделал, что опять соблазнительно облизнулся. Твою мать. Больше всего на свете Киллуа сейчас хотел просто взять да бесцеремонно накинуться на этого подонка, впиться в его губы с такой силой, чтоб он ещё долго чувствовал вкус его крови у себя на языке. – А! – Незнакомец опомнился, сложив руки в молебном жесте и преклонив голову. – Мне очень-очень жаль! Я услышал об этом состязании от своего друга и не смог удержаться… Ставки не моих рук дело! Я-то просто хотел попробовать, только и всего… – защебетал он, натянув виноватую улыбку, показавшуюся Киллуа жутко милой, даже несмотря на то, что сейчас он был в бешенстве. Вот ведь дурак – подумал, что этот парень заигрывал с ним из-за него самого, а не из-за этого дурацкого спора. Если он ещё не чувствовал себя посмешищем, то сейчас – самое время. – Да что ж вы все такие на голову больные? – бросил Киллуа, побагровев от злости, и, стараясь унять окутавшую его дрожь, оторвался от стойки. Как же сказочно зол он сейчас был: зол на этого парня, на его друга в придурошных очках, на себя. И, что самое главное, он не имел ни малейшего понятия, куда ему деваться с разрывающим его изнутри гневом, смущением. Где-то в уголках его сознания промелькнула мысль, как здорово было бы прикончить кого-нибудь голыми руками, но перспектива провести остаток жизни за решёткой не представлялась такой уж соблазнительной, как бы мучительно ни хотелось вгрызться кому-нибудь в глотку прямо здесь и сейчас. На том и порешив, Киллуа развернулся, направившись к своей половине стойки. Вытиравшая бокалы Палм не сводила с него полных изумления глаз. Разомкнув окрашенные в фиолетовый губы, она уже было собралась что-то сказать. – Не смей, – пресёк её Киллуа, вложив в эти два слова всю ядовитость, какую только мог. Палм захлопала глазами, должно быть, всё ещё переваривая развернувшееся перед ней представление. – Вау, – единственное, что ей удалось выдавить из себя. Киллуа окинул её въедчивым взглядом, переведя его после на клиента напротив. – В смысле… У него и вправду получилось. – Ни слова больше. Пока он занимался выполнением очередного заказа, Палм заглянула куда-то ему за спину, следом пихнув его в бок. – Он на тебя смотрит. – Надо же. Чего ещё интересного расскажешь? – Ну, если быть точнее, то на твой зад. Киллуа едва заметно дёрнулся, что не ускользнуло от внимания Палм. Если вся эта чертовщина не закончится сию же минуту, он на полном серьёзе кого-нибудь грохнет. – А он ничего. – У тебя же есть Нов, нет? – Да, но почему это должно лишать меня права на эти слова? Киллуа демонстративно закатил глаза, но всё-таки воздержался от продолжения этого разговора. Украсив коктейль, он протянул его ожидавшему клиенту, как вдруг Палм ахнула ему прямо в ухо, отчего он чуть было не подпрыгнул на месте, вслед за чем метнул остервенелый взгляд в её сторону. – Какого чёрта, Палм?! Только вздумай выкинуть это ещё хоть раз, и, я клянусь!.. – Он идёт сюда, – оборвала она его на полуслове. Киллуа тут же умолк, оглянувшись туда, где он в последний раз видел этого парня, и, в подтверждение словам Палм, не застал там никого, кроме его друга в идиотских очках да толпы дамочек. Не успел он обернуться, как до его ушей донёсся уже знакомый бархатный голосок: – Эй. Ну а вот и он сам. Растянув губы в улыбке, Палм отлучилась за обслуживанием клиентов. Киллуа повернулся к незнакомцу, прильнувшему к барной стойке и прикусившему губу. Нельзя было не отметить, как его светлые зубы выделялись на фоне тёмной кожи. Разрушив повисшую между ними тишину усталым вздохом, бармен склонил голову набок, изогнул бровь. – Чего ещё? Может быть, минет? – спросил он, не в силах контролировать сочившуюся из каждого его слова едкость. Или лицо парня действительно залилось краской, или во всём была виновата игра света. – Эм, ну, знаешь, я... В общем, я, ну… В смысле… – всё лепетал и лепетал он, пока не зажмурил глаза, сделав глубокий вдох, а затем распахнул их прямо на Киллуа. – Мне правда жаль. Я совсем не хотел тебя злить, честно. Это всё дурацкий спор, и я… Понимаешь… У меня какой-то бзик на всех этих состязаниях. Мне стало интересно, кто… – …Первым смутится? – Ага. Какое-то время Киллуа просто смотрел на человека напротив, но затем, опустив веки и цокнув языком, сказал: – Знаешь, что? Мне по барабану. Ты победил. Мои поздравления. – Ну, вообще-то я пошёл на это не ради победы, а ради того, чтобы с тобой поговорить. На этих словах сердце Киллуа чуть не выпрыгнуло из груди. «Блять, а ну сейчас же успокоился ты, тупой кровеносный орган», – промелькнуло у него в голове. Киллуа заглянул в эти огромные глаза цвета янтаря, в которых читалась неподдельная искренность. – В самом деле? – осторожно поинтересовался он. – Ага, – томно ответили ему. Киллуа готов был поклясться, что в него ударила молния. Он не знал, как долго они глядели друг другу в глаза, прежде чем парень вдруг придвинулся к нему ближе с играющей на лице улыбкой и вылетающими с уст словами: – Меня, кстати, Гон зовут. Гон Фрикс. Бармену казалось, что он так и будет стоять столбом, не зная, куда ему деваться, но по прошествии какого-то времени он всё же нашёл в себе силы отозваться, предварительно прочистив горло. С ним и вправду было что-то не так. – …Киллуа Золдик, – пробормотал он. Гон задумчиво промычал, вслед за чем вымолвил: – Красивое имя. И опять ему удалось лишить Киллуа дара речи. Какое-то время он только и делал, что переминался с ноги на ногу, но затем вдруг отпрянул от стойки и сделал пару шагов назад. – Что ж, Гон, – начал он, немыслимо обрадовавшись тому, что его голос наконец-то вернулся в норму. – Если не возражаешь… Мне надо вернуться к работе. Гон сразу же дёрнулся. – Ах! Погоди! Я ведь!.. Но слушать его дальше Киллуа не стал, отвернувшись да направившись к клиентам, уже, наверное, заждавшимся, когда же он примет у них заказ. Не важно, что он там пытался ему сказать. Они всё равно больше не встретятся. «Вот, вот… Рано или поздно я забуду обо всём, что сегодня приключилось, и тогда всё станет, как прежде», – подумал Киллуа, прежде чем натянуть на своё лицо улыбку и принять у посетителей заказ. Всё станет, как прежде.