Помешан на тебе

– Так и будете молчать или, может, всё-таки расскажете мне, откуда друг друга знаете? – спросил Киллуа, припав к стойке боком и скрестив руки на груди, склонив голову набок и изогнув бровь. Рука его автоматически потянулась за шоколадными шариками: когда бы его ни одолевало волнение, когда бы он ни чувствовал себя подавленно или не знал, куда деваться, на него всегда находила потребность в шоколаде. – Выкладывайте уже. – Подавить рвущуюся из его уст ядовитость у Киллуа не получилось: всё-таки он терпеть не мог быть единственным, кто не в курсе происходящего. Курапика едва не подскочил на месте и посмотрел на Киллуа так, словно и забыл совсем, что и он здесь был, при виде чего бармен просто не мог не цокнуть языком. Что за муха его укусила? Почему это Курапика вёл себя так чудно? Откуда эти двое знали друг друга? «Гон ведь не его бывший, так? – Киллуа перевёл взгляд на Гона: неподдельная радость встрече с Курапикой была написана у него на лице. – Да быть того не может: не похоже, чтобы он был способен выкинуть что-то подобное. Да и на студента меда он не особо-то смахивает. Больше на того, кому учиться даётся с трудом, но зато, когда дело доходит до физических данных… – Киллуа скользнул глазами вниз. – Его физические данные, хм?.. – и сразу же мотнул головой, стараясь отогнать мысли о том, как бы хорош Гон был в постели. – Кроме того, навряд ли бы он вот так просто улыбался Курапике в лицо после того-то, что между ними произошло». – Гон... – Курапика сглотнул застрявший у него в горле ком, натянул на лицо неуверенную улыбку и продолжил: – Гон – друг моего… Он мой друг. – Точно! Мы с Курапикой друзья! Он здорово подтянул меня в учёбе, когда мы с ним ещё в школу ходили! – Гон переметнул взгляд на Киллуа и широко ему улыбнулся. – А я и не знал, что вы знакомы друг с другом! Киллуа, неужто Курапика и есть тот твой друг, который живёт здесь с тобой? Киллуа сделал медленный кивок головой, ответив: – Ага… – и одарил Курапику недоумевающим взглядом. Так они с Гоном были школьными друзьями? Эта новость застала Киллуа врасплох. – Мы познакомились в универе, и после того, как у него возникли кое-какие проблемы, я притащил его сюда… – У Курапики были проблемы? – Гон обернулся к Курапике с выражением искреннего беспокойства на лице. В ответ Курапика, добро хмыкнув и мотнув головой, сказал: – Уже нет. Если бы не Киллуа, я был бы бог знает где. Я многим ему обязан. Киллуа прочистил горло и отвернулся. Когда Гон вперил в него взгляд, он это явственно ощутил. Щёки его налились румянцем, стоило тому сказать: – Спасибо, что так помог ему, Киллуа! – Боже, да хватит вам уже, – пробормотал Киллуа. – Совсем меня засмущали. Курапика усмехнулся и прихватил со стойки стопку бумаг. – Ну что ж, рад был с тобой повидаться, Гон. Я так думаю, мы ещё свидимся, – сказал он, сделав акцент на последней своей реплике и бросив многозначительный взгляд в сторону Киллуа, на что тот лишь недовольно фыркнул. – Ну всё, мне пора бежать, а не то к Неон на урок опоздаю. – Улыбнувшись Гону на прощание, Курапика поспешно ретировался. Как только воздух разрезал хлопок двери, Киллуа накрыл рукою лицо, а с губ его слетел глубокий вздох. – Так он всё ещё занимается репетиторством? – спросил Гон, переведя взгляд с того места, где ещё минутой тому назад стоял Курапика, на Киллуа. Некогда висевшее в воздухе напряжение уже сошло на нет. Киллуа отнял руку от лица и, посмотрев на Гона, сделал кивок головой. – Ты брал у него уроки? – спросил Киллуа. – Ну-у-у… – задумчиво протянул Гон и немного погодя ответил: – Он учился в той же школе, что и я, но был на несколько классов выше. Я никогда не был в ладах с математикой, так что он меня с ней очень выручал. Это мне друг посоветовал попросить его о помощи, потому что ему тогда как раз нужны были деньги, но, когда бы я их ему ни предлагал, он вечно от них отказывался. – Гон улыбнулся. – Ну а когда он выпустился, я его больше не видел. Это было такой приятной неожиданностью – снова встретить его здесь. Киллуа только и сделал, что кивнул головой. Тишина повисла в воздухе. Он уже было начал переминаться с ноги на ногу, как Гон вдруг вновь заговорил: – Когда тебе на работу? Киллуа посмотрел на настенные часы, после чего ответил: – Где-то часа через три: нужно подготовить бар к приходу посетителей и все дела. – Ты ещё ничего не ел? – спросил у него Гон. Киллуа фыркнул, подумав: «Уже поел бы, если бы ты тут вдруг не возник», – и ответив: – Не-а. Гон ахнул и хлопнул руками по стойке, отчего Киллуа вздрогнул, и следом за этим воскликнул: – Тебе срочно надо поесть! – Он сделал паузу для раздумий, а затем улыбнулся так, словно на него снизошло озарение, и продолжил: – Придумал! Поедим где-нибудь вместе! Киллуа распахнул глаза в изумлении, повторив: – Вместе?.. – Ага! Глаза Гона светились такой искренней радостью, что Киллуа пришлось отвести от него взгляд, отметив про себя: «Ведёт себя, как ребёнок какой-то». – Пошли! Давай-ка скорее одевайся, сходим куда-нибудь пообедать, пока тебе на работу не надо! Киллуа и не думал, что правда согласится на предложение Гона, но не успел он и глазом моргнуть, как уже сидел вместе с ним в какой-то кафешке, черпая ложечкой шоколадное парфе и всячески избегая зрительного контакта с человеком напротив. «Такое чувство, будто мы на свидании, – подумал Киллуа, смутившись своей же мыслью и окунув ложку в десерт. – Боже, я так волнуюсь и, главное, не знаю даже, почему! Чего это он на меня так уставился? Может, у меня на лице что? Аргх, хватит уже на меня пялиться!..» – Мне очень нравится, как ты одет, – сказал Гон так неожиданно, что Киллуа чуть было не подавился шоколадным пудингом, а следом за этим оглядел себя с ног до головы: он был одет в самые обыкновенные водолазку и накинутую поверх неё рубашку, так как на улице было слишком тепло для толстовки, но и слишком холодно для одной только рубашки – и затем поднял недоумевающий взгляд на Гона. Тот же, в свою очередь, прочистив горло и спрятавшись за бейглом, продолжил: – В смысле, мне нравится, как ты одеваешься вне работы. Люди не перестают говорить, как мастерски ты работаешь у себя в баре, расхваливают тебя так, словно ты самая настоящая звезда. И вот он я: обедаю с самим Киллуа Золдиком, провожу с ним время в такой непринуждённой обстановке, вижу его в повседневной одежде. Это много для меня значит. – Его щёки приобрели розоватый оттенок. Киллуа нравилось, как румянец на его щеках контрастировал с его смуглой кожей. И тут он вдруг кое-что осознал. Гон волновался не меньше него самого. «Ну мы и дураки, – подумал Киллуа, растянув губы в мягкой улыбке. – Мы ведь просто обедаем друг с другом, а сидим как на иголках. – Он был настолько погружён в свои мысли, что и не заметил, как Гон посмотрел на него, когда он облизнул ложку. – Ну точно как на свидании…» – Ты на кота похож. Киллуа вскинул глаза к Гону, проронив: – А? – Ты ложку облизнул, – сказал Гон, указав на Киллуа пальцем. – Прям как кот. А ещё у тебя волосы такие пушистые, ну точно шёрстка. И то, какой ты тонёхонький, грациозный… – Гон ненадолго притих, но потом всё-таки пришёл в чувство и продолжил: – А твои глаза! Они такие синие, словно океан, и большие! Прям как у кота. Я никогда ещё не видал таких глаз. Они мне так нравятся… – Господи, да что же это такое! Говоришь такие стыдные вещи! – Киллуа хлопнул стаканом с парфе по столу. Всё его лицо пылало алым. – Умеешь же ты людей смущать, чёрт тебя подери… Гон рассмеялся и, потянувшись рукой к затылку, сказал: – Извини, я всегда говорю то, что думаю. – Приковав свой взгляд обратно к Киллуа, он спросил у него с мягкой улыбкой: – Кстати говоря, а ты никогда не видел океан? Киллуа опустил ложку в парфе и мотнул головой. Для него не было секретом, что у них в городе был пляж, но он всё равно так ни разу на нём и не побывал. Гон вскинул брови и спросил в удивлённом тоне: – Что, правда? Тогда мы просто обязаны его увидеть! Можно даже поплавать, если ты не против… – Да, но только не сегодня: мне всё-таки на работу через пару часов. – Киллуа вздохнул и тыкнул пальцем в стоящий напротив него стакан. – Да и в универе у меня такой завал… – Тогда сходим, как будешь не занят, хорошо? Киллуа поднял свой взгляд на Гона: на лице у него играла такая тёплая и ласковая улыбка, что у Киллуа затрепетало в груди. Опустив глаза, Киллуа пробормотал что-то себе под нос, на что Гон склонил голову набок и спросил у него: – Хм? Что ты сказал? – Ничего! – воскликнул Киллуа, вслед за чем цокнул языком. – Просто… Просто нам уже, наверное, пора: мне ещё собраться надо и всё в этом духе. «Уже слишком поздно, – подумал он, опустив свои веки. – Я ничего не могу с этим поделать». – Глазам своим не верю! Ещё мгновением тому назад предававшийся каким-то своим размышлениям и вытиравший бокалы Киллуа поднял взгляд туда, откуда только что донёсся крик Наккла. Рядом с вышибалой он обнаружил какого-то незнакомого ему мужчину с длинными малиновыми волосами, завязанными в один высокий хвост на боку, и чёрными глазами. Комплекцией незнакомец явно уступал Накклу, однако страху нагонял – мама не горюй. Кто же это такой был? – Шут! Сколько лет, сколько зим! – Наккл хлопнул своей здоровенной ручищей стоящего перед ним мужчину, но, несмотря на приложенную им силу, он даже не шелохнулся. – На кой пожаловал? Один или с компанией? – Я должен был встретиться здесь со своим другом, – ответил мужчина и следом за этим переместил взгляд на Киллуа, благодаря чему он обратил внимание на то, что у него совсем не было бровей, что делало его вид ещё более устрашающим. Киллуа изогнул одну бровь. – Он рассказывал мне, что вы с ним друзья. Киллуа Золдик, правильно? – Ага. – Киллуа взял в руки бокал и повёл по нему тряпкой. – А ты, я так полагаю, друг Гона? Так и не получив ответа на свой вопрос, Киллуа перевёл взгляд с бокала обратно на мужчину и застал у него на лице такое выражение, словно он… стеснялся. «Чего это с ним?» – озадаченный, подумал он. Немного погодя мужчина всё-таки ответил что-то нечленораздельное, с чего Наккл громко рассмеялся, а затем сказал: – Ты ни капли не изменился, Шут! Как был скромнягой, так им и остался, – и, завидев, как мужчина взглянул на него искоса, улыбнулся ему во все тридцать два зуба и потом перевёл внимание на Киллуа. – Ты даже не представляешь, какой он застенчивый. Теперь, когда он в курсе, что перед ним сам Киллуа Золдик, он даже слова вымолвить не может. Ты уж его извини. – Ха-а-а? – протянул Киллуа в разочарованном тоне. – Ну так совсем не интересно. Неужто ты и есть тот парень, что решил к нам в вышибалы попробоваться? Надеюсь, ты не ведёшь себя так же, когда работаешь. – Он огляделся по сторонам и вскоре обнаружил Палм на другом конце бара. Окликнув свою напарницу и убедившись, что она его услышала, Киллуа перевёл внимание обратно на мужчину. – А где Гон? – спросил он у него. – Скоро будет, – пробормотали ему в ответ. Киллуа ограничился кивком. С Гоном они разошлись после кафе: Киллуа – на работу, Гон – домой, но перед этим он предупредил его, что ещё наведается сегодня в их клуб. Киллуа обуревало предвкушение предстоящей встречи, на что он подумал: «Боже, веду себя, как какая-то пятнадцатилетняя девка. Но я так сильно хочу повидаться с ним ещё разок, пускай мы сегодня уже и виделись…» – Ты, должно быть, наш новый вышибала? – услышал он рядом с собой Палм. – Переговорим в какой-нибудь более спокойной обстановке, хорошо? Киллуа, присмотри пока за баром. – Киллуа только и ответил, что кивнув ей головой. Палм ободряюще хлопнула его по спине, вскоре после этого обогнув стойку и отведя мужчину, Шута, кажется, в сторонку. Наккл проводил их двоих взглядом, вслед за чем перевёл его на беловолосого бармена и сказал: – Какой-то ты сегодня подозрительно тихий. Стряслось чего? Киллуа усмехнулся и, скользнув взглядом к стоящему напротив него мужчине, ответил: – Нет? Для тебя это, может, и новость, но даже я порой бываю тихим. Наккл закатил глаза. – А гадёнышем ты не перестаёшь быть ни на секунду, – сказал он. – Благодарю. А теперь вали скорее на своё место, пока тебе Палм опять зад не надрала. – Стану я тебя слушать, малявка, – фыркнул Наккл и, оторвавшись от стойки, добавил: – Но к работе возвращаться мне и вправду пора. Уже соболезную тем бедолагам, что клеиться к тебе сегодня вздумают. Как только Наккл ретировался к своему рабочему месту, усталый вздох слетел с губ Киллуа. Он ума приложить не мог, чего это на него сегодня нашло. Скорее всего, дело было в том, что произошло у него дома или, правильнее будет сказать, чего там не произошло. «Надо было спросить у Гона, о чём он мне рассказать-то хотел… Я так хочу узнать об этом, – подумал Киллуа и, сделав трепетный вздох, направился к подзывающему его рукой клиенту. – У меня такое чувство, словно он собирался сказать что-то очень важное… Аргх, что же делать? Может, потом всё-таки спросить у него? Боже, меня просто распирает от любопытства…» – Задумался о чём? – спросил у него клиент с растянутыми в пьяной улыбочке губами, стоило Киллуа остановиться напротив него. Очередной усталый вздох едва было не вырвался из Киллуа. «Я не в том настроении, чтобы выслушивать всё это дерьмо», – подумал он, а вслух лишь сказал: – Не твоего ума дело. Заказывай уже. – Или, может, о ком? – Развязная ухмылочка всё никак не стиралась с лица посетителя и уже откровенно бесила. Киллуа сделал глубокий вдох, прежде чем приникнуть к стойке бочком, натянуть на лицо презрительную улыбку и ответить: – Хм-м-м, угадал, а теперь сделай, пожалуйста, одолжение: закрой свою пасть, пока я тебе язык не вырвал. Клиент взметнул руки вверх, принося этим жестом извинения, и после того, как сделал заказ, не проронил и слова. Обрадованный возможностью наконец-то покинуть его компанию Киллуа удалился за нужными ему для выполнения заказа напитками. Выудив из-за стеклянных дверец шкафа бутылки, какие ему были нужны, он обернулся обратно к стойке и чуть было не выронил их всех из рук, как только увидел за ней не кого иного, как Гона, смотрящего на него с таким выражением на лице, какого он за ним доселе не замечал. – Гон! – вскрикнул Киллуа. – Привет. – И в ту же секунду на смену этому странному выражению лица пришла виноватая улыбка. – Извини, что так поздно. Я выгуливал свою собаку и как-то потерял счёт времени. – Да ничего страшного. – Киллуа пожал плечами. – На самом деле я даже удивлён, что ты так часто сюда заходишь. Все те деньги, что ты здесь тратишь, ты мог бы потратить с гораздо большей пользой. Если тебе просто коктейля выпить охота, то можешь когда угодно попросить меня сделать его тебе. – Да не в этом дело. Просто я… – Гон смолк, скользнув взглядом влево и заскребя пальцами по затылку. Наверное, это у него было чем-то сродни вредной привычке, учитывая то, как часто Гон повторял этот жест. – Ну… – Он вздохнул, после чего прочистил горло. – Киллуа? Киллуа лишь замычал в ответ, давая тем самым понять, что слушает, пока занимался приготовлением коктейля своему клиенту. – Можно у тебя кое о чём спросить? – Просто спрашивай уже, дурень. – Ты ни с кем не встречаешься? Киллуа от неожиданности подскочил на месте и умудрился пролить немного джина на свой длинный набедренный фартук чёрного цвета. Он бы обязательно заревел сейчас от досады: Киллуа Золдик никогда, никогда ничего не разливал – если бы, конечно, не был сейчас занят тем, что таращился на Гона и едва удерживался от того, чтобы раскраснеться как рак. – Г-Гон, к-какого ч-чёрта?.. – залепетал он, словно какая-нибудь первоклассница. – Мне было просто интересно, – оборвал его Гон, снова скользнув взглядом в сторону. – Я случайно подслушал твой разговор с тем клиентом и подумал, что ты… Не знаю… – Нет. Гон наконец-то поднял на него взгляд, однако теперь настала очередь Киллуа прятать свой. Принявшись вытирать образовавшееся у него на фартуке пятно, он продолжил: – Я свободен и, честно говоря, не особо-то и заинтересован в том, чтобы строить отношения. Заметно расслабившись на его словах, Гон слегка склонил голову набок и спросил: – Почему? – Ну, понимаешь… – Киллуа прикусил губу. Как бы ему так ответить, чтобы ещё и не сболтнуть чего лишнего? Взявшись за одну из стоящих перед ним бутылок, Киллуа залил её содержимым шейкер. – Я не большой фанат всей это романтики, не знаю, как выражать свои чувства, и не уверен даже, способен ли на них вообще. – О чём это ты? – Гон принахмурился. – Конечно же ты на них способен! В смысле, тебе же нравится Курапика, так? Если бы не нравился, то ты бы и не жил с ним! Киллуа цыкнул и закрыл шейкер. – Я имею в виду любовь, Гон. Я ещё никогда ни в кого не влюблялся и сомневаюсь, что это когда-нибудь случится, – сказал он, а сам подумал: «Хоть ты и постепенно убеждаешь меня в обратном». Киллуа держался за шейкер мёртвой хваткой, раздумывая над тем, стоит ли ему задавать следующий вопрос. Когда сжиматься вокруг шейкера его рукам было уже сильнее некуда, он всё-таки робко спросил трепыхающимся голоском: – А ты, Гон?.. Гон помотал головой из стороны в сторону. У Киллуа словно гора с плеч свалилась, пускай он и сделал всё возможное, чтобы не подать виду. – Я тоже свободен, – ответил Гон и, неловко улыбнувшись, продолжил: – Я ещё никогда не состоял ни с кем в отношениях или в чём-то близком. Но… – Он вдруг замолчал, чем обратил на себя озадаченный взгляд Киллуа. Гон, похоже, нервничал: его массивные пальцы всё не переставали отбивать определённый ритм по деревянной поверхности барной стойки, а глаза – бегать из стороны в сторону. – Гон, – позвал его Киллуа. – Но что? – Эм… Ну… – Киллуа заметил лёгкий румянец, выступивший у Гона на щеках. – …Кажется, я влюбился. У него было такое чувство, словно весь мир вдруг остановился, словно само его сердце замерло – замерло, а потом резко ударило его в грудь с попросту неописуемой силой. Киллуа только и мог, что таращиться на Гона, обхватывая шейкер внезапно похолодевшими пальцами. Каждый новый удар его сердца приносил всё большую боль, поэтому, дабы отвлечься от неё, он прикусил свою губу. Он… «…Что? Гон в кого-то влюблён? В кого? Я знаком с ним? Стойте… Гон ведь натурал, правильно? Значит, это девушка, так? – Киллуа втиснулся зубами в свою губу с ещё больной силой – с такой, что он уже чувствовал сочащуюся из неё кровь. – Какой же я дурак. Зачем вообще спрашивал? Хотел бы я врезать себе по роже…» – Киллуа, у тебя кровь идёт. «Вдох, выдох, вдох, выдох… А теперь сделай вид, что тебя это совсем не задело. У тебя нет права на эти чувства». – Киллуа? «Боже, ну почему это так трудно? Кажется, я на грани того, чтобы кого-нибудь прикончить». – Киллуа. В чувства он пришёл лишь тогда, когда ощутил прикосновение чьей-то руки к своей щеке. Вскинув широко распахнутые глаза, Киллуа столкнулся с парой янтарных: Гон перегнулся через стойку с написанной у него на лице тревогой, чтобы дотронуться до его лица. Рука его была очень тёплой и немного грубой, но в хорошем смысле этого слова. Киллуа слишком нравилось это его прикосновение. Сердце его уже было забилось в бешеном темпе, как он вдруг вспомнил о словах Гона и при воспоминании о них тут же отшвырнул его руку – отшвырнул, пожалуй, даже чересчур резко. Глаза Гона расширились и… Была ли это горечь, что промелькнула в них на мгновение, или Киллуа просто почудилось? Гон увлёк свою руку назад, а затем потянулся ею к затылку. – Я… что-то не то сказал? – пробормотал он. Киллуа отвернулся от него и вернул своим рукам, обхватывающим шейкер, мёртвую хватку. – Нет, – ответил он и слизал кровь со своей губы. – Ты, это… продолжай. Влюбился, говоришь, да? Ну и в кого же? Я её знаю? Гона, похоже, его слова привели в ступор, но уже скоро он залился смехом, пускай и звучащим несколько… фальшиво. – «Её»?.. Сомневаюсь, – ответил он. В ответ Киллуа лишь промычал, а затем скользнул глазами к шейкеру, всё ещё покоящемуся у него в руках. И тут-то к нему пришло осознание того, что клиент его всё ещё ждал своего заказа, вместе с которым он поспешил приступить к взбалтыванию содержимого шейкера. – Ну и какая она? – спросил он, стараясь не выдавать своей повышенной заинтересованности в данной теме. «Может, я её всё-таки знаю и тогда прикончить смогу… Нет, даже не смей думать об убийстве человека, Киллуа, если не хочешь угодить за решётку. Возьми уже себя в руки. Подумай о шоколадных шариках, которые тебя дома ждут». – Эм… – Гон прикусил губу и скользнул глазами, преисполненными странного выражения, к Киллуа. Поймав на себе его взгляд, бармен медленно поставил шейкер на стойку, открыл его и вылил всё содержимое в бокал, попутно думая: «Продолжишь так на меня смотреть – и я сделаю с тобой такое, о чём буду жалеть на следующий день». Киллуа поставил коктейль перед его заказчиком и придал ноль внимания тому, что ему подмигнули в ответ. Вскоре после этого он вернулся к Гону, опёрся о стойку, посмотрел ему в глаза и спросил: – Ну так что? Гон усмехнулся и, огладив рукой шею, сказал: – А ты любопытный, да, Киллуа? – Самую малость. Будешь говорить или нет? Гон подарил ему улыбку, а затем опустил взгляд на стойку и широко расставил на ней пальцы. Киллуа обратил внимание на то, что, пускай руки у Гона были здоровыми и мощными, пальцы его были покороче, чем у него. Это было даже в какой-то степени мило. «Прекращай уже думать о его руках, балда», – пресёк себя Киллуа. – Она… очень хорошая. Бывает иногда той ещё нахалкой и всегда знает, как поддеть тебя, но всё равно ужасно милая. – Гон расплылся в какой-то мечтательной улыбке, и, быть может, в любой другой раз Киллуа бы её и оценил, но не сейчас, когда Гон говорил о той, в которую влюблён. – Ещё она очень смешная. Мне с ней так хорошо. Рядом с ней я всегда улыбаюсь. – После этих слов его глаза, вновь преисполненные какого-то странного выражения, сосредоточились на Киллуа. – Но что мне нравится в ней больше всего, так это её глаза: такие глубокие и большие, прямо как у кошки. А её руки… – Его взгляд опустился на руки Киллуа. – …Такие красивые. Киллуа заметил, что его зубы были крепко стиснуты, только когда ощутил боль, отдающуюся у него в челюсти. Расслабив её, он взглянул на свои руки: они с такой силой давили на стойку, словно намеревались сломать её. – Похоже, она тебе и вправду нравится, – проронил он, едва не поёжившись от того, какой горечью сочился его голос, и подумал: «Боже, я словно какая-то ревнивая жёнушка или что-то типа того…» – Очень нравится! – воскликнул Гон и, сделав короткую паузу, добавил уже в более спокойном тоне: – Очень. Она просто невероятна. Я так рад, что повстречал её. Киллуа натянул на лицо жалкое подобие улыбки. Он чувствовал, как его тело становилось всё холоднее и холоднее. – Вот как, – сказал он. – Ну и здорово. Надеюсь, у вас всё сложится. «Какая наглая ложь». – Да. – Гон посмеялся и, заскребя пальцами по затылку, продолжил: – И я надеюсь… ведь я её, по-моему, люб… Бам. Все сидевшие за барной стойкой посетители обернулись к ним с искажёнными удивлением лицами, но искажёнными им не настолько, как лицо Гона, подпрыгнувшего на месте и уставившегося на Киллуа. Киллуа треснул руками по стойке с такой силой, что бутылка водки, некогда преспокойно стоявшая около него, опрокинулась и разбилась об пол, образовав на нём бесчисленное множество осколков с лужей алкоголя в придачу. Глаз его не было видно за полезшими на них вихрями белоснежных волос. Скрежета зубами, Киллуа медленно поднял на Гона угрожающий взгляд и прошептал: – Не смей этого говорить. – Чего? – пролепетали ему в ответ. – Не смей говорить этого слова, – начал Киллуа, оторвавшись от стойки. – Если оно для кого-то другого. Киллуа ясно видел, что Гон растерялся, но вместо того, чтобы объясниться, он только и сделал, что ретировался на другой конец стойки, дабы принять у клиента заказ. Он прекрасно понимал, что не имел абсолютно никакого права так себя вести, но не мог ничего с собой поделать… Как только Гон проронил это слово, больше сдерживать свою ярость он уже не мог. А теперь жалел об этом. Однако вернуться к Гону и извиниться перед ним был не в силах. Даже если бы он и захотел, всё равно бы не смог воспротивиться той части себя, которая этого совсем не хотела, – той мерзкой и ужасной части себя, что не желала делить Гона с кем-то ещё, что желала приковать всё его внимание к себе одной. «У меня нет права на эти чувства. – Киллуа растянул губы в горькой улыбке. – Какой я всё-таки жалкий». Где-то в уголках его подсознания всё не переставали проигрываться слова Курапики: «Ревнуешь его каждый раз, как он говорит с кем-то ещё или касается кого-то другого, мечтая оказаться на месте этого человека». Киллуа со всей дури хлопнул шейкером по стойке, как только закончил взбалтывать его содержимое перед ожидающим свой заказ клиентом, отчего он вздрогнул. «Ревную, да? Получается, я люблю его?» – Киллуа раздражённо цыкнул и, открыв шейкер, залил бокал готовым коктейлем. – Не люблю я его, – прошептал он самому себе. «Любишь», – отозвалось его сердце. Киллуа стиснул шейкер у себя в руках, представляя вместо него своё ненавистное предательское сердце, а затем натянул на лицо улыбку и передал клиенту его заказ. Этой ночью он решил загрузить себя работой по полной программе, дабы не отвлекаться на Гона. И, как он позже выяснил, получалось у него это гораздо лучше, чем можно было себе представить. Когда Гон больше не светился перед ним, Киллуа мог вздохнуть полной грудью и выкинуть из головы всё, что с ним приключилось. Пускай он и осознавал, что рано или поздно ему придётся столкнуться с Гоном и всеми вытекающими проблемами лицом к лицу, он всё равно не мог не воспользоваться возможностью притвориться хотя бы на какое-то время, что он был тем Киллуа Золдиком, что ещё не знал Гона Фрикса: не парящимся по каким-то там дурацким чувствам, никогда никого не любившим. До сей поры.