Помешан на тебе

«Скажи я тебе, что люблю, Как бы ты мне ответил? Скажи я тебе, что ненавижу, Ушёл бы ты прочь? Без тебя я ничего уже не могу. Говоря, что ты мне опорой служил, я не лгу». The Neighbourhood, «The Beach».

Наступила пятница. Время перевалило за полночь, а Киллуа занимался приготовлением мартини для обступивших его за стойкой посетителей, то и дело одаривая их улыбками. Как ни странно, настроение у него сегодня ни с того ни с сего подскочило, невзирая на то, что неделя выдалась насыщенной учёбой, а из ночи в ночь ему виделись жаркие сны об одном человеке. Не было смысла скрывать, что его мучили переутомление вкупе с перевозбуждением. Однако настроение у него было, несмотря на них, всё равно довольно неплохим. Он всё не переставал улыбаться своим клиентам, заигрывать с ними, как и делал когда-то, и даже не сердился на тех, кто предпринимал попытки закадрить его. Приподнятое настроение Киллуа не ускользнуло даже от внимания Палм. – А ты сегодня бодрячком, – заметила она, внезапно материализовавшаяся позади него, в это самое время разливающего содержимое взболтанного им шейкера по бокалам. – Праздник-то какой. Неужели чего хорошего случилось? – Не-а, – сделав акцент на букве «а», ответил он и, растянув губы в улыбке, протянул бокалы компании девушек, в ответ на это захихикавших и закидавших его воздушными поцелуйчиками. – Хм-м-м… – Палм обвела его взглядом с ног до головы, а затем улыбнулась так, словно раскусила его. – Это всё из-за выходных, не так ли? Бармен лишь пожал на её предположение плечами да сказал: – Возможно. Хоть мне и придётся на них учиться. – Просто учиться? А как же вечеринка? Киллуа застыл на месте на долю секунды, а затем вдруг взревел и хлопнул себя рукой по лбу. – Блять! Только не вечеринка! – выругался он и следом за этим перевёл недовольный взгляд на свою напарницу. – Ну вот зачем напомнила? Я ведь так старался не думать о ней, а теперь всё насмарку! Палм только и могла, что хлопать глазами, застигнутая врасплох такой реакцией с его стороны, но немного погодя всё-таки заговорила: – Эм, прости, конечно, но с чего это тебе о ней не думать? Разве ты не хотел на неё пойти? Дёрнув носом, Киллуа потянулся к холодильнику за кубиками льда, которые ему надо было закинуть в шейкер перед тем, как браться за приготовление следующего на очереди коктейля. – Я и хочу, – забубнил он. – Но в то же время не хочу. Палм склонила голову набок, озадаченная таким ответом. – Ну и как это вообще понимать? Ты прям как какая-то маленькая девочка, которая не может определиться с тем, чего хочет. – Никакая я тебе не девочка! – запротестовал Киллуа, с шумом опустив шейкер на стойку и адресовав Палм сердитый взгляд. – Всё это… – запнулся он и прикусил губу, но затем вздохнул и всё-таки продолжил: – Всё очень сложно. Я… В общем… Киллуа никак не мог найти подходящих слов, мечась в сомнениях того, стоит ли ему делиться с Палм тем, что он, наверное… нет, совершенно точно питал чувства к Гону, что ему всё не давала покоя мысль о существовании девушки, в которую он был влюблён, что он устроил из-за этого сцену и теперь всё боялся, как бы Гон не захотел поговорить с ним насчёт неё. Впрочем, он не рассказывал об этом даже Курапике, хоть он и был ему ближе, чем Палм. – Я давно ни с кем не трахался, – признался он, только сейчас заметив, что всё это время его дыхание было затаено. – Поэтому боюсь, что как выпью – сразу на него накинусь. Просто я уже на грани, а он как раз мой типаж?.. – закончил он на неуверенной ноте: принимая решение приоткрыть завесу лишь на половину своих проблем, он и подумать не мог, что озвучивать эту самую половину окажется настолько стыдно. Палм сложила губы в понимающем «О». Какое-то время она только и делала, что глядела на Киллуа, но затем вдруг натянула на лицо хитрую улыбочку и хлопнула своего напарника по спине. – А ты и вправду на него запал, ха? – сказала она ему в дразнящем тоне. – Да заткнись ты, – пробурчал он ей в ответ. Палм залилась хохотом, а затем обвила свою руку вокруг его плеч. – Если уж так боишься, то и не пей, – дала она ему совет в таком беззаботном тоне, словно говорила о каком-то пустяке. – Хотя, с другой стороны, на вечеринках пьют все, так что прийти туда и не набраться – пустая трата времени. Можешь поступить вот как: выпить, но в меру, а ещё… – сделала она паузу, чтобы вскинуть указательный палец и бросить на Киллуа многозначительный взгляд. – …Снять там, не знаю… напряжение накануне. Сегодня или завтра. Просто на всякий случай. Киллуа опешил от такого совета, немного погодя обратив на барменшу обескураженный взгляд и спросив у неё в недоумевающем тоне: – Хочешь, чтобы я… потрахался с кем-нибудь? – Ну зачем же всё так опошлять? – скривившись в лице, сказала Палм. – Хотя, в общем-то, так и есть. Не верю, что говорю это, но пойди подцепи себе какого-нибудь мужика да покувыркайся с ним. В смысле, ты же у нас шлюшка, нет? Тебе нечего терять. Киллуа уже было разинул рот, чтобы возразить ей, как вдруг к нему пришло осознание того, что возражать-то было и нечему. Он и вправду был шлюхой: заботился лишь о том, чтобы его оттрахали как следует, раздвигал ноги перед всяким, кто мог бы, по его мнению, его удовлетворить. Киллуа заткнул свой рот, поглядел на находящийся у него в руках шейкер, а затем всё-таки сделал неуверенный кивок головой. – Отчего бы и не попробовать? – согласился он. – Может, это и вправду как-то поможет, а завтра, глядишь, и в руках себя держать смогу. Уперев руки в бока, Палм кивнула ему головой и сказала: – Вот и славно. Проблема решена, – следом за чем адресовала ему улыбку и развернулась удалиться. – Дай мне только знать, как отлучиться сам знаешь за чем соберёшься, чтобы я и за твоими клиентами приглядела. Ну а пока – за работу. Киллуа лишь махнул ей, уже устремившейся к своей части бара, рукой да залил шейкер парой ликёров. Приступив к взбалтыванию его содержимого, он задумался, а вправду ли ему полегчает, если он с кем-нибудь переспит. Ну, потребности его это, само собой, удовлетворит, вот только что ему делать, если они в последнее время так настойчиво давали о себе знать отнюдь не из-за того, что он уже давно как сексом не занимался, а из-за самого Гона, из-за того, что он желал именно его прикосновений? Киллуа прикусил губу. Такой расклад лишь опять всё усложнит. «Просто придерживайся своего плана: не пить, чтобы суметь себя сдерживать, и напоить Гона, чтобы он не был в состоянии говорить о субботе. Всё будет хорошо, – подумал он, вылив содержимое шейкера в бокал и двинув его в сторону заказчика. – Найди себе кого-нибудь порезвиться. Может, и впрямь станет легче…» На этом и порешив, Киллуа вернулся к обслуживанию своих клиентов, а заодно и принялся выискивать среди них того, на ком он в итоге остановит свой выбор. Палм уже догадалась, что он взялся за поиски партнёра на ночь, походя в этот момент на тигра, выжидающего свою жертву, по тому, как его кошачьи глаза забегали по посетителям, пока руки занимались выполнением их заказов, как движения его тела обволоклись каким-то чарующим изяществом. В скором времени и сами посетители заприметили перемену в окутывающей его атмосфере: некогда дружелюбная и игривая, она стала хищной и гривуазной – и теперь приковали к нему свои взгляды, среди которых угадывались и исполненные жадности вкупе с надеждой, словно на то, что он выберет именно их. Завидев одного из посетителей, подошедшего к стойке с нарисованной у него на лице ухмылочкой и подозвавшего к себе бармена жестом руки, Киллуа сделал свой выбор. Мужчина выглядел уже слегка подвыпившим – должно быть, перед тем, как отправиться на танцпол, он сделал заказ у Палм. Растянув губы в ещё более широкой ухмылке, он сказал: – Минет, пожалуйста, – на что Киллуа чуть было не взвыл. – Покрепче и послаще. Пускай то, что этот клиент воспользовался репликой Гона, немножко взбесило Киллуа, он всё же решил закрыть на это глаза и вместо того, чтобы выказывать своё раздражение, прильнуть к стойке с играющей у него на лице улыбкой. – Ну и где же мне его сделать: здесь или в уборной? – кокетливо спросил он. Всего на какое-то мгновение посетитель исказил своё лицо в удивлении, прежде чем податься вперёд с заигравшим у него на лице звериным оскалом. – Я был бы совсем не против и здесь, – промолвил он. – Но уборная звучит гораздо более многообещающе. Киллуа лишь промычал ему в ответ, а затем резко перевалился через стойку и зашептал на ухо: – Сейчас я пойду в уборную. Ты же проследуешь за мной через пять минут. Тогда и увидишь, как делается настоящий минет, – вслед за чем он отпрянул от стойки и обвёл губы языком. – Покрепче и послаще, говоришь? Будет сделано. До скорого. Приковав свой взгляд к его языку, очерчивавшему на тот момент каждую губу, мужчина сделал медленный кивок головой, на что Киллуа ухмыльнулся, а затем отчалил к Палм, в этот самый момент встряхивающей коктейль в шейкере и качающей бёдрами в такт музыке, и хлопнул её по плечу. Как только она к нему обернулась, он сказал ей с растянутыми в лёгкой ухмылке губами: – Мне надо отойти в уборную, – и она сразу смекнула, что он подразумевал под этими словами. Поджав губы, Палм кивнула ему головой и ответила: – Ладно. Я пригляжу за твоими клиентами. Давай только… побыстрее там как-нибудь, что ли. И не спугни остальных посетителей. – Хорошо, хорошо, – сказал Киллуа, закинув руки за голову и развернувшись уходить. – Как будто их это спугнет – наоборот, присоединиться захотят, эти-то извращенцы, – добавил он и улыбнулся, увидев, как Палм устало потёрла переносицу. – Да не парься ты. Вернусь через пятнадцать минут. – Махнув напарнице рукой, он обогнул барную стойку и устремился в уборную. Будучи на месте, Киллуа обнаружил, что две кабинки были заняты, зашёл в одну из свободных и закрыл за собой дверь, затем приложившись к ней спиной и пропустив пальцы меж вихрей волос. «Что же это такое? – Киллуа прикусил губу. – Мне ведь уже далеко не впервой заниматься такими вещами. Так почему же у меня такое чувство… словно я предаю Гона?» Он цокнул языком. Услышав, как люди в занятых кабинках нажали кнопку слива, а вскоре и вовсе покинули уборную, Киллуа вышел из своей кабинки, подошёл к умывальникам и навалился на один из них. Подняв взгляд на высящееся перед ним зеркало, он столкнулся с парой таращащихся на него синих глаз, при виде которых он подумал: «И впрямь такое чувство, словно я его предаю. Ну что за глупости. Мы ведь даже не встречаемся. Возьми уже себя в руки, Киллуа, тебя тут вообще-то трахнуть вот-вот должны. После этого всё обязательно образумится». Вдруг до ушей его донёсся звук открывающейся двери, обернувшись на который, он застал на пороге уже знакомого ему мужчину. Как только их взгляды пересеклись, мужчина улыбнулся Киллуа – и он ухмыльнулся ему в ответ. Развернувшись к стоящему в дверях человеку всем телом и прильнув к раковине бочком, Киллуа скрестил руки на груди и сказал: – Всего три минуты прошло, а ты уже здесь. В сексе ты, надеюсь, не такой же скорострел. – Извини, ничего не мог с собой поделать. Больше ждать уже не могу, – выговорил мужчина и в следующее же мгновение оказался возле Киллуа. Он сцепил свои пальцы вокруг его запястий, притянул к себе и вознамерился уткнуться ему в губы, но Киллуа вовремя уклонился от поцелуя. – Ну что такое? – пропыхтел он. – Я не целуюсь со своими партнёрами, – отрезал Киллуа, а потом, растянув губы в улыбке, добавил в соблазнительном тоне: – Но могу сделать кое-что другое. Ухмыльнувшись, мужчина развернул их обоих так, что это он теперь налегал на раковину, и сказал: – Тогда вставай на коленки, малыш. – Оу, что, прямо тут? Вот ты у нас, значит, какой, да? – усмехнулся Киллуа, сползши вниз и обвив пальцами ноги посетителя. – В любой момент сюда могут зайти. Тебя это устраивает? – Плевать. Просто отсоси мне уже. Киллуа издал очередной смешок, сразу же следом за чем наконец-то расстегнул ширинку на брюках мужчины, уже видя явственно выпирающий у него на белье бугор, а дальше опустил и само бельё, обнажая затвердевший орган. Аккуратно обернув пальцы вокруг ствола и сделав на нём пару медленных, но уверенных движений, он услышал, как над ним застонали, поднял вверх взгляд и улыбнулся представшей ему картине чуть ли не пускающего сейчас слюни мужчины. Зрелище, конечно, было не из приятных, однако знать, какое огромное наслаждение порой приносили людям его ласки, всегда доставляло Киллуа удовольствие. – Хм-м-м? Я гляжу, ты уже на взводе. Похоже, тебе уже давненько никто такого не делал, да? – сказал он, вслед за чем ускорил темп своей руки, отчего мужчина откинул голову назад и издал протяжный стон, сжал пальцы вокруг белоснежных прядей и придвинул лицо Киллуа ближе к своему паху. Догадавшись, о чём ему пытались сказать, Киллуа приблизился к истекающему смазкой члену, уже чувствуя его солоноватый привкус у себя на языке. «Интересно, вёл бы Гон себя так же, делай я ему то же самое?..» – задался он вопросом и уже было разомкнул свои губы, чтобы положить член себе в рот, как вдруг до него донёсся шум распахнувшейся настежь двери, услышав который, он вмиг оцепенел. – Киллуа! – разверзнул воздух чей-то крик, на который он мигом обернулся – и почувствовал, как заледенела бегущая у него в жилах кровь, как земля ушла у него из-под ног. Гон Фрикс стоял на пороге уборной с застывшим у него на лице выражением потрясения, направленным не на кого иного, как на Киллуа, всё так же держащего у себя в руке член какого-то незнакомца. Киллуа не мог решить, чего ему сейчас хотелось больше: заплакать или же покончить с собой прямо здесь и сейчас. И тут вдруг стоящий перед ним мужчина ткнул его лицом прямо в свой пах, отчего щека его испачкалась в чужом семени. – Ну давай же, – прохрипел он. – Член сам не отсосётся. И тогда на смену потрясению в выражении лица Гона пришла самая настоящая ярость. Видя, как он теперь наступал на них двоих, Киллуа чувствовал, как все его внутренности скручивало в одно тошнотворное месиво. Гон застал его держащим член какого-то мужика у себя в руках, собравшимся взять у того в рот. Гон увидел его стоящим на коленях перед каким-то мужиком, уткнувшимся своим лицом прямо ему в промежность. Хуже не придумаешь. – Что это за херня здесь происходит?! – проревел Гон, сразу же следом за чем поймал его за запястье, взметнул на ноги и припечатал к своей груди. – Ты что это, изнасиловать Киллуа вздумал?! Бармен захлопал глазами. Чего? – Что, блять? – пропыхтел мужчина. – Съебись, парень. Тебя это не касается. – Касается, – ответил ему Гон в таком угрожающем тоне, что у Киллуа мурашки побежали по коже. – Он мой друг. Тронешь его ещё хоть раз – и я убью тебя. Нахмурившись, мужчина отпрянул от умывальника, в то время как его член всё так же болтался в воздухе, и принялся возмущаться: – У тебя кулаки, что ли, чешутся? Ну давай, повтори это мне в лицо – и я тебе так!.. – но стоило Гону выпрямиться и смерить его взглядом, что у Киллуа, притиснутого к его груди, не было возможности увидеть, – и он тут же осёкся. – Я сказал, – повторил Гон, чей голос уже начала одолевать дрожь, порождённая бушующим внутри него гневом. – Тронешь его ещё хоть раз – и я убью тебя. Мужчина сразу же отступил, уставившись на Гона с написанным у него на лице страхом, вслед за чем торопливо запихнул своё хозяйство обратно в штаны и покинул помещение, то и дело чертыхаясь себе под нос. Как только дверь за ним затворилась, Гон положил свои руки Киллуа на плечи и отстранил от себя, чтобы взглянуть ему в лицо. Киллуа боялся того, что за выражение он увидит у Гона на лице, но всё-таки нашёл в себе силы поднять голову и заглянуть ему в глаза. В них читалось беспокойство. – И чего это, блять, было, Гон? – сведя брови, зароптал Киллуа. – Я и сам могу за себя постоять, большое тебе спасибо. – Я знаю, но всё равно… – вымолвил Гон, а затем подцепил его пальцами за подбородок и принялся поворачивать его голову то в одну сторону, то в другую, чтобы получше рассмотреть его лицо. – Ты в порядке, Киллуа? Он ничего тебе не сделал, ведь так? Как только Киллуа ощутил прикосновение огрубелых пальцев Гона к своему лицу, щёки его залились краской, а руки отпихнули Гона прочь. – Нет! – заверещал он. – Боже, да в порядке я, успокойся уже. Что ты здесь забыл-то? Гон всё не переставал его разглядывать, словно желая самому убедиться, что с ним точно ничего не случилось. – Ну… Я был неподалёку, поэтому решил проведать тебя, узнать, как дела. Я пришёл, как раз когда ты отошёл в уборную, и подумал, что подожду тебя, но тут вдруг мне на глаза попался этот человек… Он смотрел на тебя так, словно видел перед собой добычу, то и дело облизывался. У меня сразу сложилось дурное чувство. А потом он пошёл за тобой в уборную – тогда-то меня и хватило. Я не мог просто сидеть на месте, боясь, как бы он тебе чего не сделал, поэтому решил пойти проверить, в порядке ли ты там. Как оказалось, он и вправду что-то сделал… – Гон скользнул взглядом к губам Киллуа, но затем мигом его отвёл. – Похоже, я опоздал. «Ему кажется, что тот мужик принуждал меня…» – пронеслось у него, хлопающего глазами, в голове. – Да нормально всё, – сказал он, заскребя пальцами по затылку. Киллуа призадумался над тем, стоит ли ему рассказать правду, но затем решил, что всё-таки будет лучше, если он оставит всё так, как есть. Киллуа негромко прочистил горло, чувствуя, как атмосфера с каждой секундой становилась всё неловче и неловче, после чего направился к умывальникам, чтобы вымыть свои руки. – Ну что ж… – начал было он, но остановился, как только глаза его скользнули к отражению Гона, вперившего взгляд в стену и впившегося зубами в губу с такой силой, что она приобрела белый цвет. – Гон, – развернувшись к нему лицом и изогнув одну бровь, окликнул он его, чем перевёл на себя его внимание. – Что не так? – А… Да ничего, – откликнулся Гон, потянувшись рукой к затылку. – Просто я… так зол. На себя самого. За то, что не пришёл вовремя. Чувствую себя теперь так, словно подвёл тебя – подвёл нашу дружбу… Киллуа ощутил укор совести. Он судорожно закусил губу, в то время как в голове у него лихорадочно замешались мысли. Ему совсем не хотелось, чтобы Гон чувствовал себя виноватым, принимая в расчёт тот факт, что всё было далеко не так, как он подумал. Но также ему было страшно, как он отнесётся к правде… Вытерев свои руки о фартук и фыркнув самому себе, он взглянул напоследок на своё отражение в зеркале, прежде чем повернуться к Гону и позвать его: – Гон. – Хм? – обратив взгляд на него, отозвался он. Киллуа прильнул к умывальнику и с невероятной мощью втиснулся в него руками, облизнул губы и, собрав мысли воедино, прикрыл глаза. – …Всё было совсем не так, как тебе показалось. Он и не думал меня насиловать, – а затем раскрыл их, впившись ими прямо Гону в глаза. – Я собирался отсосать ему, Гон. А ты помешал. Гон только и мог, что пялиться на него. Вот он уже было открыл рот, чтобы наконец-то заговорить, но затем опять его закрыл. На щеках его выступил лёгкий румянец. – Так ты… – выговорил он. Киллуа сделал вздох и запустил пальцы в волосы. – Я хотел, чтобы он меня трахнул. Я сам попросил его об этом. Просто мне надо было, чтобы кто-нибудь мне вставил, – всё говорил Киллуа, а внутри ёжился от своих собственных слов. Пускай с виду он и держался уверенно, глубоко внутри же весь трясся в страхе и нерешительности – не самой лучшей комбинации, как он заметил, учитывая, какую чертовщину он сейчас нёс. – Так ты… из тех, что занимаются такими вещами с незнакомцами?.. – медленно спросил Гон и сделал шаг назад, при виде чего сердце у Киллуа треснуло. «Он, должно быть, считает, что я омерзителен… Ха, да даже я так считаю. Но пускай уж он знает правду, нежели чувствует себя виноватым в том, в чём вины его и нет», – пронеслось у Киллуа в голове. – Да. Да! Так и есть, Гон. Я из тех, что занимаются такими вещами с незнакомцами, – сказал он, не в силах сдерживать проскальзывающей в интонации его голоса язвительности. – Я простая шлюха, трахающаяся лишь ради удовлетворения своих потребностей. Всё понятно? – Ничего не понятно! Киллуа захлопал глазами. – А? – Не понятно, как ты можешь так о себе говорить! – хмуря брови, воскликнул Гон. – Я уверен, что у тебя есть на то причины, Киллуа. Хоть и не одобряю того, что ты спишь с незнакомцами: вдруг они больны чем или сотворят чего с тобой… Но, как я уже сказал, до тех пор, пока у тебя есть на то причины, – чёрт с этим. Но так о себе говорить я тебе не позволю. Киллуа понятия не имел, как ему воспринимать происходящее. У него и в мыслях не было, что события могут принять такой поворот. Он медленно спросил: – Так ты не считаешь, что я омерзителен? – Нет, конечно! – ответил Гон и затем, издав мягкий вздох, добавил: – Ну, меня не устраивает то, что ты занимаешься таким с незнакомыми тебе людьми, но только и всего. Ты не омерзителен. Ты мой друг. Киллуа преклонил голову так, что пряди волос полезли ему на глаза. – Заниматься таким с незнакомцами всяко лучше, чем с друзьями: это бы только разрушило вашу дружбу, – пробормотал он. – Что? Киллуа покачал головой из стороны в сторону, ответив: – Нет, ничего. Я ничего не говорил. Воцарилась тишина. Киллуа до сих пор чувствовал себя несколько боязливо, пускай Гон и заверил его в том, что ему не о чем волноваться, что он не считал его омерзительным. Прикусив свою губу, он уже было пустился в размышления о том, как бы ему выбраться из сложившейся ситуации, как вдруг чьи-то пальцы легли на его губы. Киллуа ахнул и поднял свои глаза, столкнувшись ими с преисполненным нежности взглядом Гона. – Не делай этого. Киллуа отскочил от него в сторону, слыша, как его голова кричала ему смываться к чертям собачьим, тогда как тело – остаться и ощутить прикосновение этих пальцев к его коже ещё разок. Он уставился на Гона, чувствуя, как щёки его бросило в жар. – Чего? – выдохнул он. Гон издал добрый смешок, однако нарисовавшаяся у него на лице улыбка никак не сходилась с промелькнувшим у него в глазах выражением. – Ах, прости. Я напугал тебя? – Ну да! Гон снова посмеялся, вслед за чем выпрямился в спине и сказал: – Просто ты частенько так делаешь, когда думаешь о чём-то или нервничаешь. Я это заметил. Киллуа смотрел на него, не силясь найти подходящих слов. Какое-то мгновение Гон так же смотрел на него, пока не выудил телефон и взглянул на высвечивающееся на его экране время. – Ох, мне уже пора, – неуверенно вымолвил он, а затем принахмурился в лице, явно призадумавшись над чем-то, прежде чем перевести взгляд на Киллуа и спросить у него: – Хочешь, верну тебе того человека?.. Я ведь вам помешал... – сказал он, сразу же следом за чем отвернулся. Киллуа медленно покачал головой. – Да нет, мне и самому уже пора возвращаться в бар, – ответил он, добавив про себя: «Да и не в настроении я на это уже», – и, оттолкнувшись от умывальника, продолжил: – Ну что ж… Лучше поторопиться, пока Палм не пришло в голову отобрать у меня завтрашний отгул. Вскинув к Киллуа свои искрящиеся глаза, Гон спросил: – Так ты идёшь? – Ну разумеется, – ответил ему Киллуа, изогнув бровь. – Я же говорил, что иду. Если только ты не передумал на этот счёт. – Нет! Нет, пожалуйста, приходи, хорошо? – Гон сложил руки в умоляющем жесте. – Леорио будет так этому рад, а ещё я сам очень хочу пойти вместе с тобой! Пожалуйста? – Он склонил голову набок и вперил в Киллуа свои огромные глаза, походя на щеночка, выпрашивающего какую-нибудь вкусняшку. Киллуа раздражённо цокнул языком, хотя в груди у него при виде этой картины и затрепетало, и сказал: – Я же сказал, что иду! Боже, завязывай уже, а то выглядишь, как полный дурак. Атмосфера вокруг них поменялась в мгновение ока. Гон улыбнулся так широко, что Киллуа и не заметил, как улыбнулся ему в ответ. – Тогда увидимся завтра, да? Точно не хочешь, чтобы я подвёз тебя?.. – спросил Гон. – Нет, – ответил Киллуа, махнув рукой. – Просто скинь мне адрес. – Ну хорошо! И тут он вдруг ощутил две мощных руки, обвивших его тоненькую фигуру, ясный аромат Гона, накрывший его с головой. Жар уже начал было разливаться внутри него, стоило ему прочувствовать каждый крепкий мускул, вжимающийся в его тело, как вдруг Гон отпрянул от него и адресовал ему весёлую улыбку. – Я так счастлив, что улыбаться перестать не могу, – сказал он, следом за чем одарил Киллуа таким бесконечно тёплым и нежным взглядом, а потом развернулся и устремился к выходу. – Увидимся завтра, Киллуа! – воскликнул он и махнул ему напоследок рукой, прежде чем покинуть уборную… и растерянного Киллуа. Киллуа всё так же пялился на дверь, за которой скрылся Гон. Тело его до сих пор обволакивал жар на пару с ароматом Гона. Он уже совсем запутался в том, что здесь только что произошло. Сначала он планировал отсосать одному незнакомцу, потом самым неожиданным образом появился Гон, из-за чего он успел отправиться на тот свет как минимум с десяток раз, затем обстановка приняла до безумия неприятный и напряженный характер, пока всё вдруг не перевернулось с ног на голову и Гон обнял его? Гон Фрикс прижал его к своему мускулистому телу – и Киллуа почувствовал всё, что только можно. Сделав трепетный вздох, Киллуа пробурчал: – Ну и чудак. Но он не мог сказать наверняка, кому это адресовал: Гону или же себе.