Ведьмы переселяются в город

Они проснулись с первыми лучами солнца. Близилась весна, однако говорить о своевременных рассветах было ещё слишком рано. Они позволили себе спать дольше, чем следовало бы, и лишь им было за это отвечать. Солнце привычно поднималось над Криметалем, и Эрна Фанерлон встречала его по колено в снегу — именно таким был его уровень где-то в чаще леса. А ещё Эрна любила снег. Он забирался ей в башмаки, под юбку и в тряпки, которыми она обматывала ноги, но это не делало его ни на каплю хуже. Она ещё не успела одеться или проснуться окончательно, но уже стояла с привычным блюдцем, куда была воткнута потухшая свеча, и встречала грядущий день. Казалось, не встань она в это время, день не настанет и вовсе. Это утро всё же случилось. Над крышами домов, что не были видны в чаще леса, над кронами деревьев, привычными и родными, над облаками, неохотно занявшими своё место, солнце неторопливо поднималось, и день начинался вместе с ним. Для него не было преград — ни реки, ни горы, ни крепости, такие, что могут выдержать осаду, длиною в год. И вместе с тем солнце не было чем-то бесконечно загадочным, волшебным, таким, что ни один ум человечества за всю его историю не сможет разгадать секрет чего-то столь яркого и столь отдалённого. В солнце не было магии, однако оно вертелось, и день начинался. Эрна потёрла замёрзшие руки и вернулась в дом. С появлением в доме ещё одного человека жизнь её изменилась не так заметно, как могла бы. Лива не была неконтролируемым ребёнком, каких всегда сторонилась Эрна, но была сдержанной и спокойной женщиной. Большую часть времени. Некоторое его количество. Лива была беспокойной, и была беспокойной первые дни, казалось, совершенно без устали. По ночам её бил беспричинный озноб, такой, что Эрна вставала за новыми одеялами и никак не могла успокоить её во сне. Но Лива, вопреки всему, была весьма сдержанной. Никто никогда не учил её светским манерам, тому, как следует держать себя в обществе и как следует говорить с теми, у кого власти очевидно больше; но она, в конце концов, была главной на кухне. И это вовсе не значило, что она была глухой. Лива старалась выглядеть достойно — достойно ли звания ведьмы или достойно Эрны — этого никто не знал. И никто об этом не спрашивал. Лива аккуратно спускалась по лестнице, ступени которой никогда предательски не скрипели. Она ещё не спешила одеться должным образом для того, чтобы сложное домашнее хозяйство вновь поглотило её с головой, и была в том же платье, в котором и спала. Не дожидаясь чужой просьбы, Лива подошла к камину, сложила дрова незамысловатым шалашом и чиркнула огнивом. Она могла учиться разводить огонь с помощью магии, но была полностью уверена в том, что ей это и не нужно. Магия — это, разумеется, прекрасное упрощение её будущей жизни. Но кем она будет, если не сможет выжечь пару искр своими силами? Ожидание никоим образом не задевало её. Лива прожила уже достаточно, чтобы осознать ценность жизни, в особенности — ценность той жизни, что у неё была. Разумеется, она встречалась и с теми ветхими старухами, что едва передвигались, постоянно жаловались на жизнь и своё здоровье, да и дожили до столь почётного возраста лишь чудом, не иначе. С полным покоем на сердце, Лива знала, что подобное ей не грозит. Может, ещё несколько лет, и вот, её настигнет лихорадка или что-то, что будет ещё менее благосклонно. Если повезёт, она доживёт до сорока. И поверьте, дожить до сорока она предпочла бы возле принцессы, что, быть может, стала бы и королевой к этому времени. Стать ведьмой уже не казалось таким плохим вариантом. Тем не менее, она всё ещё сомневалась. Так ли ей было это нужно? Эрна принесла в дом корзинку продуктов из погреба. Скользящий взгляд успел выхватить куриные яйца, замороженную зелень, немного молока (которое Эрна получила вчера вечером, просто выйдя на тракт, пока искала бродившего где-то поблизости Винсента) и, кажется, помидоры. Во дворце никто не замораживал зелень потому, что подобный фокус удался бы лишь лютой зимой, однако к этому времени зелени оставалось не так уж и много, чтобы её замораживать. Само явление заморозки не то чтобы было хорошо знакомо Ливе. Она знала: так делали. Делали ли так на её кухне? Никогда. Они завтракали в тишине. Лива относилась к любой еде с большим уважением, в особенности, к той, что готовила сама, поэтому с укором относилась к любому виду бесед за завтраком. Она относилась к еде с уважением большим, чем Эрна Фанерлон относилась к магии. Было ли это от того, что Эрна считала себя полноправной хозяйкой своей магии? Возможно. — Сегодня следует отправиться в город, — сообщила Эрна, завязывая шнурки на штанах. — Тебе предстоит пойти со мной. — Да, конечно, — Лива покорно согласилась. — Мне тоже следует надеть штаны? — Мы зайдём к портному и раздобудем тебе подходящую одежду. Такую, какую и положено носить ведьме. Быть может, получится только сделать заказ. Ты бы хотела себе шляпу? Я не слишком люблю шляпы (ох, и сколько же криков это породило в своё время!), но я куплю тебе, если ты пожелаешь. — Я всё ещё не уверена, что смогу стать полноценной ведьмой, — тихо произнесла Лива. Ей было сложно перечить Эрне, но ещё сложнее было принимать решения, в которых она ничего не понимала. — Если ведьмы носят шляпы... — Не волнуйся об этом. Ведьмы много чего делают и не делают. — Эрна ободряюще улыбнулась. — В конце концов, танцевать возле костра нам только предстоит! Где-то на этом этапе стоит волноваться. Она протянула своей подопечной длинный тёплый плащ и помогла завязать его. Вопреки ожиданиям, тот был не таким уж и коротким. Эрна никогда не считала себя низкой, вовсе нет. Она считала себя достаточно высокой, как для ведьмы, ведь было очевидно, что намного проще свысока смотреть на людей, если те действительно вышли ниже ростом. Лива была даже выше неё. Должно быть, Лива могла бы считаться даже слишком высокой, если хоть один человек в мире теперь решился бы сделать ей замечание. Эрна и не бросила взгляда на платье, которое могло бы скрыть её ноги. Всем своим видом уже давно она давала понять: пусть и не живя в Криметале, именно она решала, кто и что должен носить в городе. Она сама, например, могла носить абсолютно всё, что пожелает. Перекинув через плечо внушительных размеров сумку, Эрна завязала плащ, поправила ботинки и перед самой дверью оценивающе глянула на Ливу. Та смотрела сверху вниз и чувствовала, будто бессовестно забыла о чём-то непозволительно важном. — Так. Последние проверки, — скомандовала Эрна. — Сейчас ты выйдешь отсюда, и там тебя будет ждать уже совершенно другой мир. Тебе следует вести себя подобающе, хорошо? Мир не будет вежлив с тобой. Он будет любопытен, абсолютно глуп и невежлив. Совсем скоро этот мир будет должен тебе, и от этого не деться. Держи спину прямо. Смотри только перед собой. Обводи улицы тем взглядом, будто ты лично знаешь каждого присутствующего. Если вдруг кто-то будет пристально смотреть на тебя, смотри на этого человека так, будто ты взаправду можешь обратить его в камень одним взглядом. К сожалению, я ещё не смогла заняться с тобой этим, но больше откладывать мой визит не стоит. — Людей будет раздражать моё поведение? Пока что я никто. — О, поверь, им нравится. Ты должна выглядеть как человек, который может их защитить. Никто не знает, действительно ли ты ведьма, или только обучаешься. Самое главное — то, как ты сама себя ведёшь. Можешь быть раздражительной. Но не забывай, что мы, прежде всего, должны помогать людям. Если не делать этого хотя бы из жалости, зимы не прожить. — Она одобрительно похлопала Ливу по плечам. — И что самое главное? — Держаться тебя. — Верно. Выдохни, Лива Борфилд! Впереди тебя ждёт огромный мир, и он ещё ничего о тебе не знает! В тринадцати милях от хижины просыпался Криметаль. По длинному коридору бежала служанка, отчаянно стараясь переставлять своими ногами ещё быстрее. Свою юбку она сгребла едва ли не в охапку, и всё для того, чтобы ничего не мешало ей торопиться. Кто-кто, а уж она умела торопиться! Ноги в протёртых башмаках уже поднимались по длинной винтовой лестнице, однако спешка была настолько привычна служанке, что та, казалось, даже не дышала — всё для того, чтобы не занимать себя совершенно ничем отвлекающим. Добравшись до двери в конце лестницы, служанка, которую звали простым именем Элла, замерла и перевела дыхание. Ей было запрещено появляться перед членами королевской семьи в неподобающем виде, запрещено привлекать к себе внимание большее, чем на неё обращали все остальные, запрещено было даже слишком громко ходить. Подобные запреты настолько крепко въелись в её сознание с самого детства, что некоторые обители дворца даже не были уверены, что Элла умела говорить. Элла умела. Она поправила передник, разгладила старую, но всегда чистую юбку, поправила свою нехитрую шапочку и набрала в лёгкие побольше воздуха. А потом постучала в дверь. В башне принцесса Сарина сидела, думая обо всех сказках, что читали ей няни в детстве. В сказках принцессы сидели в заточении, ожидая прекрасного спасителя, что непременно обеспечило бы благополучие их королевства. Принцесса Сарина поднималась в свою башню только для того, чтобы опробовать всё, что ей приносили придворные алхимики и изобретатели, а ещё для того, чтобы не встречаться с назойливыми представителями церкви. Пусть она и была принцессой, ей нельзя было сказать епископу, что он дурак. Да, епископ был дураком, но не всем стоило об этом знать. Элла застала свою принцессу за разглядыванием прилежащих к дворцу территорий. Те были безнадёжно застроены. — Госпожа Сарина, — тенью шмыгнувшая в комнату Элла подала голос. — Надеюсь, новости хорошие? — Она оторвалась от созерцания города и повернулась к вошедшей служанке, быстро оценив ту взглядом. Кажется, новенькая. Они ведь все были на одно лицо. — Сержант Троллон прибыл и приказал доложить, что они доставили Ливу Борфилд, как вы и просили. Если вы сочтёте необходимым побеседовать с ним лично, он прибудет по первому требованию. Элла стояла, опустив голову. Последнее, что было нужно ей в её скромной жизни — встретиться взглядом с принцессой. — И... Что дальше? — голос принцессы был слаще любого мёда. Элла в жизни не пробовала мёд, но прямо сейчас принцесса Сарина обращалась к ней. — Ведьма согласилась обучать её. — Сроки? Гарантии? — Я не уверена, что осведомлена в значении... — произнесла Элла и запнулась. — Я могу удалиться, госпожа? Ей ни за что не стоило показывать собственное невежество. Слугам подобает быть умнее своих господ, но никогда — демонстрировать это. Элле вообще не стоило разговаривать с принцессой дольше положенного. У неё тряслись колени, дрожали руки, и она очень сильно потела. Пусть никто никогда и не слышал, чтобы королевская семья убивала неугодных им слуг, быть может, дело в том, что некому было об этом рассказать? — Сержант больше не передал вам ничего? — терпеливо поинтересовалась принцесса так, словно терпение должна была проявлять именно она. Нет, Элла точно была здесь новенькой. — Нет, ничего, госпожа. — Твоё имя? — Элла, госпожа, — от волнения служанка начала говорить «госпожа» после каждой фразы. На случай, если её сочтут недостаточно вежливой. — Как давно ты работаешь во дворце? — не унималась принцесса Сарина с дозволенным ей любопытством. Впрочем, в мире существовало удивительное множество дозволенных ей вещей. — Всего неделю, госпожа. — Ты местная? — Нет, госпожа. Я из Голстора, это... — Как тебя пропустили через границу? — прервав объяснения, поинтересовалась принцесса. — В торговой повозке, — ещё сильнее потупив взгляд, призналась Элла. Конечно же, принцесса знала о подобном. Такое практиковалось сплошь и рядом, но она совершенно не была против: иностранцы были предоставлены сами себе и уже не могли винить королевство за то, что незаконно пробрались внутрь. По правде говоря, никакого закона не существовало. Свод законов был одной из самых шатких вещей в королевстве. Сильнее него во всём королевстве шаталась только самооценка Эллы в этот конкретный момент. — Ступай и загляни к королю, — произнесла принцесса и отвернулась обратно к окну. Элла промямлила что-то, что отдалённо напоминало «госпожа», и поспешила ретироваться из комнаты. Только оказавшись за порогом, она поспешила перевести дух. Ноги едва держали её небольшое исхудавшее тело, и Элла уже не находила в себе силы, чтобы спуститься по лестнице вниз, а потом, преодолев длинный коридор, вернуться к работе. Всю свою жизнь она кому-то прислуживала: сначала родителям, потом подрабатывала в трактирах родного Голстора, но её сестра пообещала найти ей место во дворце соседнего королевства, и это стало самым большим событием в жизни Эллы. Она работала во дворце всего неделю, однако её уже посылали общаться с принцессой. Едва переставляя ногами и придерживаясь стены, Элла представляла глумящегося над ней сержанта Троллона: выражение самодовольства на его лице было столь отчётливым в её голове, что Элла едва не приняла решение вернуться и разбить его уверенность в себе. Нет. Дворец не был тем местом, где следовало демонстрировать свой характер и амбиции. Никто не любит уверенных в себе слуг. Элла спустилась по лестнице и вернула себе власть над своим телом. Быстрым шагом она отправилась к задней двери кухни. Слуги целыми днями ходили через неё с тех пор, как главная кухарка, Лива Борфилд, покинула дворец. Раньше она всегда запирала дверь на ключ — об этом Элле рассказали те, кто работал служанками дольше неё. Теперь же... Теперь же никто бы и не заметил, отлучись Элла хотя бы на час. Спустя два часа пути перед Ливой Борфилд предстали первые небольшие домики предместий Криметаля. Дома были ветхими и производили впечатление построенных в спешке сооружений, словно только оборвавшийся лес на самом деле неумолимо наступал на весь город. Людей ещё не было видно. Дома жались к тракту, однако всё ещё не наседали друг на друга: места всем было предостаточно. Они шли неторопливо, потому что спешить им было совершенно некуда. Люди ждали бы появления ведьмы так долго, как она заставила бы себя ждать. Перед ними оказались три дома по одну сторону дороги и один по другую. А за этими домами жизнь прекращалась, и дорога вновь превращалась в не слишком приятное пристанище. Лива лишь краем уха услышала, как немного приоткрылись и тут же с грохотом захлопнулись ставни одного из домов. Да хлопнули ими так, что дом едва не пошатнулся. Лива повернулась на звук и увидела небольшую, неумолимо квадратную и обветшалую постройку, казавшуюся слишком уж необитаемой. Остальные три дома выглядели намного гостеприимнее. Эрна готовила её к ведовству. Не просто к магии, лекарственным травам, хозяйству и ответственности; а ещё и к должному поведению, манере общения; рассказывала о том, как завоевать авторитет и доверие, и о том, что делать в случае, если местные наотрез отказываются слушаться; о важности выбора, способах уживания с неприятными людьми, о том, как всегда добиваться своего. Эрна настойчиво твердила: «Всегда можно договориться. Задавить авторитетом». Через несколько секунд после того, как хлопнули ставни, Эрна, наконец, показала Ливе, что всё это время она имела в виду. Она тяжело вздохнула, прикрыла глаза, подняла левую руку, чтобы та была точно направлена на нужный дом и обращённое к ней закрытое окно, сжала пальцы в кулак и дёрнула его к себе. Доски с грохотом оторвались и рухнули на землю на полпути к Эрне. Разлетевшиеся во все стороны щепки едва не задели ощутимо вздрогнувшую Ливу. — К тебе должны проявлять уважение, — с мрачным видом произнесла Эрна, обращаясь к Ливе. Её голос эхом разнёсся по окрестностям. — Никаких хлопков дверями, ставнями, никаких баррикад и замков. Люди могут говорить, что хотят, пока ведьмы их не слышат. Но если те вздумают проявить неуважение в тот момент, когда ведьмы стоят на их пороге, то и виноваты тоже будут они. Она взмахнула двумя пальцами, и выломанные ставни со свистом взмыли в воздух. Лива невольно проводила их взглядом. Через несколько секунд с неба посыпались новые щепки и крепления, которым так и не удалось остаться в стене. Совершенно изувеченные, доски опустились перед дверью дома по другую сторону дороги. Ничего не говоря, Эрна двинулась к этому самому дому, больше и не глянув на тех, кто посмел её расстроить в самом начале её благого пути, и совершенно не замечая древесной коры, которой начали покрываться её руки. Лива молча двинулась следом, давясь ощущениями от первой на её памяти встречи ведьмы и местных жителей. — Весна наступит не так скоро, как все считают, — негромко произнесла Эрна, заходя в дом. — Поэтому вам пригодятся дрова. Мальчик лет семи, сидевший на полу недалеко от входа, вздрогнул и поднял взгляд. — С-спасибо... — едва произнёс он. — Родители сейчас у соседей. Я могу позвать их, если вам что-то нужно... — Мальчик начал размахивать руками во все стороны. Эрна присела перед ним на корточки и чуть улыбнулась. — Лучше покажи, где твой больной братик, а потом сбегай и передай дальше, что Фанерлон идёт в город. Мальчик кивнул и провёл женщин в соседнюю комнату. На кровати лежал парень, и весь его вид отчётливо давал понять, что помощь знающего человека ему не помешает. До города было слишком далеко. Скрипнула входная дверь, и через несколько секунд Эрна встретилась взглядом с крепким пожилым мужчиной. Он окинул комнату критическим взглядом, увидел незнакомую ему прежде Ливу и поспешил удалиться. Мешать ведьме было себе дороже. Эрна осмотрела молодого парня. У него была лихорадка, и ей ничего не стоило это определить. Он не спал, но и совершенно точно не выражал никаких протестов, касающихся того, чтобы ему оказали помощь. Он смотрел в потолок, иногда поворачиваясь на бок по чужой просьбе. Эрна комментировала все свои действия и выводы, так и не бросив ни одного взгляда на свою подопечную. Та изредка кивала. Когда ведьма вышла из комнаты, взволнованная семья обступила её, не давая пройти. Подумав всего секунду, Эрна потянулась в сумку и достала оттуда связки разных трав: — Каждую можно заварить трижды, раз в день, после этого никакого смысла не будет. Поите даже через силу, но ни в коем случае не кипятком. Пусть лежит семь дней, и если не умрёт, то сможет вернуться к работе. — Нам молиться за него? — спросила мать. — Только если верите в это. А они, конечно, верили. Эрна и Лива вышли из дома. Солнце уже преодолело свой предел и теперь медленно опускалось вниз. До заката было ещё шесть часов, и за это время они могли бы дойти до Криметаля. Несложно было понять, что просто так сделать это не удалось бы: за городскими стенами жило много людей, и немалому их количеству требовалась помощь. Эрна двинулась вперёд с той решимостью, словно снега под её ногами и вовсе не существовало. Резким движением руки она сорвала несколько жёлтых цветов со своей шеи и бросила их за спину. — Жёлтый след, жёлтый след тянется за ведьмой! — услышала Лива за своей спиной и обернулась, стараясь не сбавлять ходу. — Что они делают? — наклонившись к Эрне, поинтересовалась она. — Провожают Фанерлон, — тихо ответила Эрна. — Из цветов, посмотри: в лепестках земля! — голоса продолжали греметь за их спинами. — Ты зовёшь себя «Фанерлон»? — продолжала расспросы Лива. — Имя моё им ни к чему. — Благодарен ведьме будь, если хочешь жизни! — прокричали люди с каким-то особым отчаянием. — Жёлтый след, жёлтый след... Окончание самой жуткой песни в жизни Ливы утонуло в снегу под их ногами. С таинственным, но счастливым видом Эрна улыбнулась, эффектным движением накинула капюшон плаща на голову и закончила заговорщицким шёпотом: — ...не вернёт домой. До Криметаля было ещё восемь миль. Восемь миль эти вмещали в себе небывалое количество несчастных. Все несчастные отчаянно жались к тракту, которым, как известно, пользовалась ведьма, чтобы попасть в город. Ведьма шла не одна. К старому королю давно никто не ходил. Он лежал в своей спальне, неосознанно рассматривал красивые фрески на стенах и совершенно точно был не в своём уме. У него имелась личная сиделка, которой поручалось выносить горшок за старым королём, кормить с ложечки старого короля и следить, чтобы старый король никуда не ушёл. Сиделка съела бы свой передник, сдвинься он хоть на дюйм. К старому королю давно никто не ходил, и Элла решила не нарушать эту традицию. Шестнадцати лет от роду, она уже неплохо устроилась в жизни (королевские семьи редко меняли своих слуг), однако, по всей видимости, она ещё не успела этого осознать. Выйдя через заднюю дверь кухни, спрятавшись в тени построек вроде большой кладовой, теплицы, конюшни, остатков сада и пробравшись через ограждение, что было весьма нетрудно ввиду наличия дыры за одним из кустов, она оказалась на шумных улицах столицы. И столица всё ещё неумолимо её пугала. Переулки здесь были похожи один на другой, кареты рассекали улицы так, что основной угрозой становились копыта огромной лошади или, если совсем не повезёт, колёса гружёной телеги, а толпы людей неустанно толкали друг друга. Элла почувствовала, как невнушительная темнота переулка прямо напротив нехитрого лаза звала её. Она сделала десяток шагов, и тень от высокого здания полностью проглотила её. Элла оказалась прижата к холодной стене. — Ты обещала мне услугу, — любезно напомнил холодный женский голос над её ухом, и сильные руки опустились на плечи. — Я всего лишь неделю во дворце. Лишь сегодня я встретилась с принцессой, — слабым голосом пояснила Элла. — И как она тебе? — Она прекрасна... Последовала тишина. Не гнетущая, но выжидающая. Элла настойчиво чувствовала, как от неё ожидали чего-то ещё, но совершенно не понимала, чего же именно. Она обхватила чужие руки, упирающиеся в стену рядом с её головой, и в примиряющем жесте попыталась их опустить. Затея провалилась. — Мне нужно больше времени, — попыталась объяснить Элла. — Я сделаю всё, что ни попросишь, Сера. Правда. Обещаю. — Твои обещания... — разочарованно протянула Сера и убрала руки. Она подхватила Эллу под локоть и вывела из переулка на свет. — Большие обещания не приведут тебя ни к чему хорошему. — Но к чему-то хорошему приведёшь меня ты, — со всей серьёзностью заявила Элла. Сера ей не ответила. Она неторопливо зашагала по улице, ведя за собой Эллу. Последняя источала тревогу столь неумолимую, будто знала намного больше, чем доступно было простому смертному. Сера не была простой смертной, и это её настораживало. Когда обычные люди начинали беспокоиться, она, как и всегда, уже знала, чем всё закончится. В последний такой раз она перебралась в город. Свет падал точно на её высокую остроконечную шляпу. Шляпа, как и полагалось, приковывала взгляды. Элле, быть может, и не следовало разгуливать в подобной компании в рабочее время. Дворец, в конце концов, был большим, и работа всегда находилась. Целую неделю она жила там, и эта неделя была совершенно иной, нежели вся её жизнь до этого. Они едва не свернули на прямую дорогу к дворцу, однако в самый последний момент Сера повернула в противоположную сторону и оказалась на пороге узкого двухэтажного здания. — Я живу здесь, — без особого удовольствия заметила она. — Принцесса выделила мне дом под самым своим боком, чтобы, чуть что, я примчалась по первому требованию. — Так это правда? — тихо спросила Элла. — Ведьмы переселяются в город? — Конечно, — признала Сера. — Нас стараются... централизовать. И как тут не поддашься, если всю свою жизнь живёшь в хижине в лесу? — Принцесса отправила женщину из дворца учиться ведовству на край королевства. В хижину в лесу, — сообщила Элла тем тоном, будто это было самым забавным совпадением, что она встречала в своей жизни. — Пусть хоть к Эрне Фанерлон, мне от этого что? — Сера взяла Эллу за руки и посмотрела ей в глаза. — Ты можешь приходить ко мне, когда пожелаешь, но помни, что ты всё ещё мне должна. Элла бессильно кивнула, словно заворожённая взглядом голубых глаз. Её руки отпустили, и она поспешила вернуться во дворец. Никто никогда не говорил ей об этом, но ведьмы, похоже, переселялись в город. Туда, где не было особых перспектив, но где их настойчиво ждала совершенно другая жизнь. Принцесса Сарина обещала каждой, что поселится вблизи дворца, новый дом, деньги и привилегии. Причём делала она это с той уверенностью, будто привилегий у ведьм никогда не было. А потому брала своей железной уверенностью в собственной правоте. Элла быстро вернулась во дворец, будто всё ещё не веря в то, что лично знакома с одной такой ведьмой. Отсутствия её и не заметили. Она вернулась к работе, не имея ни малейшего понятия о том, что башня принцессы имеет отличный обзор на все переулки, расположенные с той самой стороны города, если проходить мимо теплицы, конюшни, сада и выходить наружу через дыру в стене.