Ведьмы переселяются в город

С потолка, существовавшего, казалось, с самого начала времён, повсюду капала вода. Вода, не переставая, бежала куда-то под ногами, по полу, и вода чувствовалась во всём застоявшемся воздухе. Под Криметалем проходили туннели. И туннелей, как оказалось, было очень много. Эрна Фанерлон шла, держа в руках длинный плащ, и не представляла, куда именно должна идти. Она знала город на поверхности, но не имела ни малейшего представления о нём под землёй. Их окружала плотная, практически непроходимая темнота, и свет, исходивший из её рук, освещал лишь несколько следующих шагов. С шеи и щёк Эрны сыпались жёлтые цветы, которые растворялись, едва касаясь воды. Под городом было душно, жарко и очень мокро, туннели состояли сплошь из камня, камня и ещё раз камня, но не было ни единого отпечатка человека на всём их пути. Следующий поворот сопровождала крохотная деревянная табличка, гласившая: «Сегодня тебе следует подняться наверх». Буквы слабо светились в кромешной тьме, когда Эрна потушила свой собственный чуть голубоватый свет. Ужасно болели глаза, что не могли до конца приспособиться к яркому свету, бьющему из дерева. Они долго стояли и смотрели на табличку, словно надпись на ней вот-вот должна смениться. Лива перевела взгляд на лестницу, теперь уходящую в заманчивую вышину, быть может, даже на поверхность. Куда-то, где должно было быть светлее; казалось, в любом месте на всей планете сейчас было светлее, чем в местных туннелях. — Надеюсь, хотя бы сейчас мы выберемся отсюда? — спросила Лива, бросая однозначные взгляды на предполагаемый выход. — Как часто тебе приходилось доверять таинственным надписям, появляющимся буквально из ниоткуда? Эрна улыбнулась, провела пальцами по дощечке и снова зажгла свет в своей руке. Табличка погасла. — Никогда не слышала, чтобы это приводило к чему-то хорошему. Нельзя же быть такой доверчивой! — Эрна вдруг насторожилась и принялась вертеть головой во все стороны. — Вода замолчала, слышишь? Подхватив Ливу под руку, она повела её дальше по туннелю. По неумолимому, бесконечному туннелю, в конце которого обязательно оказалась бы темнота. Казалось, что подземные дороги опоясывали весь город, выходили за его пределы и, быть может, простирались по всему королевству. Никогда не знаешь, чего следует ожидать от ведьминских магазинов, и куда приведут дороги, ведущие из них. Пока дорога была одна, и Ливе она не слишком нравилась. Ничего не говорила ей и Эрна; быть может, от того, что сама не слишком понимала, что делать, быть может, попросту выжидала наиболее подходящий момент, когда оказалось бы, что следующая дверь ведёт уже в королевский дворец. По правде говоря, в королевский дворец Лива могла бы провести её и своими силами. Однако, она понимала, что на уме у её товарки. В той или иной степени. Какая ведьма будет делать то, что ей говорят? Какая ведьма позволит неизвестной магии управлять собой? Какая ведьма будет что-то объяснять другим? Допустим, Лива. Допустим. Но ведь Лива Борфилд всё ещё не была ведьмой, не могла высекать огонь из-под пальцев, не имела власти над людьми и над природой; Лива была ещё ученицей, не представлявшей, когда же все секреты мироздания откроются перед ней. И Лива не имела ответа на этот вопрос. В туннеле не было никаких лишних звуков. Под ногами хлюпала вода, шуршали складки плащей на их плечах, Эрна шумно дышала, а с её лица продолжали падать и растворяться в воде жёлтые цветы. Последнее, для неподготовленного человека, было зрелищем не из приятных. Каждый раз, когда Эрна бросала взгляд за своё плечо, Лива едва ощутимо вздрагивала. Когда в очередной раз показался следующий поворот направо, ничего не предвещающий и весьма безобидный, прямая дорога не оборвалась. Их путь разделялся на две части, и Эрна замерла. Свет из её рук вновь погас; они стояли в полной темноте, разглядывая что-то впереди, в такой же тьме, пока Эрна не подтянула Ливу за руку поближе к себе. — Позволишь мне позаимствовать себя? — спросила ведьма, почувствовав на себе взгляд. — Вернее, мне нужна твоя ещё не раскрытая сила. Это совсем не опасно, — заверила она Ливу и одними губами повторила: — Совсем. — Только если мы выберемся отсюда. Не могу больше, бродим, кажется, целую вечность. — Она сильнее сжала чужую руку и закрыла глаза, не в силах больше смотреть по сторонам. — Эта темнота меня пугает. — Тебе лучше видеть то, что я буду делать. — Эрна сделала шаг назад и отпустила плащ, подол которого всё ещё несла в левой руке. Мех на нём мгновенно намок. — Я не хочу, — едва слышно произнесла Лива, пятясь назад и всё же открывая глаза. Между её слов медленно собирался звук, не предвещавший ничего хорошего. Вены на руке Эрны светились огнём, и свет этот проникал через рукава тёплой одежды. — Ты должна, поверь мне, — самым спокойным тоном произнесла ведьма. — Если ты будешь бояться своих сил, как они должны будут помогать тебе? Как ты сможешь ими управлять? Вся левая рука Эрны, выставленная вперёд, была уже охвачена ярким светом, а правая, что не была скрыта одеждой, покрылась корой. Кора уходила под рукав, крепчала с каждой секундой и неумолимо захватывала ладонь Ливы. Последняя уже не могла отпустить чужую руку, но упорно переводила взгляд с яркого света, сильно бьющего по глазам, на собственные пальцы. Звук, похожий на целый рой пчёл, лишь усиливался. Лива всё ещё чувствовала боль в руке, ей упорно казалось, что сейчас Эрна просто передавит её ладонь, и все кости внутри треснут. Она сжала зубы, которые почти крошились от усилий; и после вспышки света всё закончилось. Яркий свет заполнил весь туннель. Необъятный и очень горячий шар огня двинулся по проходу вперёд с огромной скоростью... А потом растворился в темноте. Лива ещё долго ощущала его жар и помнила, какое удивление в один миг родилось внутри неё. Она не могла выбросить из головы две мысли: «что с моей рукой?!» и «неужели это всё происходит со мной и прямо сейчас?» Эрна тянула её за собой уже несколько минут, и они бежали, едва успев скрыться за поворотом. Вода по-прежнему журчала под их ногами, брызги долетали до коленей, но у Ливы не хватало сил, чтобы думать о чём-то ещё. Ей так сильно требовалось перевести дух, но никто не хотел её слушать. Слушать было особо некому. Туннель перед ней не заканчивался, и это всерьёз начинало раздражать. Если они каким-то образом попали сюда, следовательно, выход просто обязан был существовать. Хотя бы объединённый со входом. — Эрна, куда мы бежим?! — крикнула она, словно ведьма уже оставила её позади. Эрна по-прежнему держала её одеревеневшую руку и, не желая отпускать, тянула за собой всё потерявшее контроль тело Ливы. — Эрна, остановись! — Эхо разлеталось по проходу. — Эрна, что ты сделала со мной?! Ведьма не отзывалась, но уверенно переставляла ногами и иногда срывалась на бег. Её ботинки разрезали собой потоки воды. — Эрна! Лива дёрнула чужую руку и остановилась на месте, словно за мгновение вросла в камни на полу. Эрна повернулась и на секунду запнулась о собственные мысли, словно совсем не представляла, какой ей следует быть: серьёзной или беззаботной. Её лицо выглядело совершенно растерянным даже в тусклом свете, который всё ещё исходил от руки Эрны. Вся её шея, подбородок и правая щека были в мелких жёлтых цветах. — Мы должны выбраться отсюда, как ты не понимаешь?! В том тоннеле была лишь абсолютная пустота! Ни капли существования! Мне нужен глоток свежего воздуха, потому что от этого места даже у меня голова кружится. — Она набрала в лёгкие побольше местного воздуха и буквально выплюнула его обратно. — Будь спокойна. Мы справимся, мы выберемся, я осмотрю тебя позже и... Просто поверь мне. Хорошо? Кивнуть Лива не смогла. Ей не хватило ни желания, ни сил где-то глубоко внутри себя. Они зашагали дальше, чуть медленнее, чем прежде, и путь их освещал слабый голубой свет Эрны. Его едва хватало на следующий шаг; однако Лива оценила очевидные преимущества и поравнялась с Эрной, пусть в узких туннелях едва хватало места для двоих. Она не имела понятия, стоило ли результата хоть что-то из того, что они делали. Она не знала, куда в конце приведёт их дорога, и стоило ли вообще этой дороге доверять. Она не знала, когда всё это закончится и закончится ли, потому что выход казался недосягаемо далеко. Она не знала, должна ли бороться со своими чувствами, в первую очередь, чувством голода и жажды, ведь ей было далеко не десять лет, когда голод начинал ощущаться ближе к ночи, перед сном. Она не представляла, почему до сих пор была здесь, под землёй, почему не вернулась назад, почему вообще пошла за малознакомой ведьмой в малознакомую местность. Она даже не знала, едят ли ведьмы людей. В конце туннеля вдруг показался свет. Эхо гулкого топота сменилось размеренной поступью и вскоре затихло. Свет лился с потолка, пробиваясь через решётку с толстыми прутьями, о которые то и дело ударялись подошвы чужой обуви. Откуда-то сверху доносились звуки города. Обувь с новой силой ударялась об решётку. Вслед за Эрной остановилась и Лива, подняла голову и затаила дыхание. Вопрос так и застрял в её голове, а свежий морозный воздух приятно холодил кожу: под землёй было слишком жарко даже для неё. Лива потянулась к чужой руке и аккуратно спросила: — Это выход? — Пока не знаю, — с опаской ответила Эрна, не отрывая взгляда от высокого и такого далёкого неба. Время в туннелях показалось им вечностью. Они бесцельно бродили по ним, не представляя, куда на самом деле хотят попасть. Сейчас очень хотелось попасть наружу. Лестница по правую руку от них вела вниз. Когда её без лишних слов потащили за рукав в сторону спуска, Лива вымучено застонала и до последнего момента смотрела на пробивающийся с поверхности свет. В любом случае, идти было больше некуда: потолок оказался слишком высоким, хотя ещё несколько шагов назад он буквально давил на их головы, и дотянуться до прутьев не было возможности. В конце лестницы оказалась дверь, первая за долгое время, выглядящая весьма надёжно и безопасно относительно всего остального поблизости. Эрна сделала уверенный шаг вперёд и толкнула дверь. — Мира этому дому! — торжественно объявила она по привычке, ещё не переступив порог. Шум улицы больно ударил по ушам. Яркий свет был приглушён тенью высокого здания прямиком над их головами, а буйство красок уже давно отступило перед реальностью. Эрна, ни на секунду не замявшись из-за отсутствия поблизости дома, нуждающегося в мире, сделала ещё один шаг вперёд и подняла голову. Над улицей нависала высокая башня, отбрасывающая тень на проходящих мимо жителей. Последних, к слову, было не так много. Холодный воздух быстро обволок ведьму и на секунду, казалось, даже оторвал от земли. А потом Эрна пришла в себя. — Думаю, на месте, — заявила она, обернулась и приглашающим жестом предложила Ливе выйти, наконец, на улицу. — Получается, всё это время мы были... Над землёй? Мы спустились, и оказались здесь. Значит... — Ничего это не значит. — Эрна махнула рукой. — По решётке ходили люди, а здесь сплошь наклонные крыши и только. Мы и правда были под землёй всё это время. — Она недолго подумала и добавила: — Не забивай голову. Прежде всего, нужно затеряться, потому что вокруг полно стражников. Не знаю, как ты, а в темницу я не хочу. Опять. Эрна подмигнула и спряталась за соседней дверью, не имея ни малейшего представления, что за ней может быть. Лива, не так сильно приевшаяся местной публике, неторопливо и с опаской зашла следом. За дверью хранили дрова и сено, а вокруг не было ни единой живой души. Наверх вела лестница, и до нижнего этажа изредка долетали топот и обрывки чужих разговоров. Лива вжалась в стену рядом с очередным стогом сена и впервые за долгое время взглянула на свою одеревеневшую руку. Эрна, словно, проследившая за её потерянным взглядом, смотрела туда же. Её тонкие губы расплылись в неком подобие доброжелательной и, должно быть, ободряющей улыбки, а следующие слова почти обрели себя в этом мире, как кто-то ступил на верхнюю ступень лестницы на второй этаж. Под чужими ногами заскрипели гниющие доски, а Эрна едва успела приложить палец к губам, глядя точно на Ливу. То, что происходило дальше, для Ливы создавало ощущение замедленной вокруг реальности. Мужчина, на вид, крепкого телосложения и в слишком простой одежде, неторопливо спускался по лестнице. Каждый его шаг был неосознанным ровно до момента, пока глаза не показались из-за потолка, и он не встретился взглядом с искрами в глазах Эрны Фанерлон. Та в какие-то доли секунды отставила одну ногу назад и сделала неясные жесты руками, читая заклинание и поворачиваясь вместе с этим всем телом. Мужчина замер, полностью обездвиженный, и в следующий миг провалился в глубокий сон. Ничего не объясняющая Эрна рванула к нему со всех ног, лишь чудом не издавая лишних звуков при беге, подхватила мужчину, кое-как оттащила к стене и усадила на сено. Лива стояла, словно была поражена молнией. У неё не хватало слов, чтобы описать свои впечатления, и не хватало эмоций, чтобы начать говорить. Наконец, она прокашлялась, выпрямила спину и совершенно серьёзно поинтересовалась, глядя ровно Эрне в глаза: — Так ты можешь контролировать и людей? — Людей, животных, предметы — кого и что ты пожелаешь, — она театрально поправила свои волосы и очаровательно, даже слишком, улыбнулась. — Если, конечно, вообще пожелаешь. — Ты можешь менять мысли людей? — вжавшись в стену ещё сильнее, продолжала расспрос Лива. — Нет, что ты. Я начинаю... Некоторые процессы в людских головах. Расслабляю разум, чтобы человек уснул, и с трудом удерживаю его в таком состоянии, пока мне это необходимо. Я не подчиняю людей, для этого есть целые книги о том, как расположить к себе собеседника. Контроль их состояния — это для меня, контроль их чувств — нет. — Она приблизилась к Ливе и продолжила объяснения: — Предметами управлять, к слову, проще: нужно контролировать воздух, создавать, по правде говоря, ветер, но это не так сложно, если долгое время общаться с природой. — Поясни ещё раз: ты можешь управлять людьми? — Я могу заставлять их двигаться, если воля достаточно слаба, могу погружать или пробуждать ото сна, могу успокаивать или, напротив, возбуждать. Это взаимодействие магии и науки. Быть может, я предоставлю тебе список чуть позже, потому что у нас тут... дела? Лива бессильно кивнула, не успев и смириться с реальностью. — Давай я лучше осмотрю твою руку, хорошо? — Эрна закатила чужой рукав и быстро пробежалась пальцами по одеревеневшей коже. Та заканчивалась ближе к локтю, но была так же тверда, как и подобает быть древесине. — Кажется, я была неаккуратна. Вот ведь незадача... — произнесла она в пустоту. Чужую руку Эрна сжала с той невиданной силой, словно была намерена сломать её в любой удобный момент. Лива ничего и не почувствовала. Её волновало лишь то, всё ли с ней будет в порядке в будущем, но никак не текущее состояние. Если ведьма знала, что делать, Лива была спокойна. В каком-то смысле. Она глубоко вдыхала запах сена и свежий холодный воздух. С каждой минутой она всё сильнее теряла контроль над своей рукой, однако и это не способно было привести её в чувство. Поглощённая своими мыслями, Лива едва стояла на ногах. Знание того, что магия, фактически, может подарить контроль над человеком, не давало ей покоя. Разве к этому магия должна была прийти в конечном итоге? Пока всё ограничивалось переносом предметов, высечением огня и лечением, магия казалась такой... правильной. Безобидной и полезной. Разумеется, контроль человека крайне полезен. Вот только он выглядел абсолютно жестоким и бесчеловечным, когда ведьмы должны были служить человечеству. Что-то внутри Ливы тут же поправило её: «Не человечеству, а природе». Конечно. Ведьмы должны служить природе и, быть может, себе. Природе не нужен человеческий разум, и ей, казалось, уже даже не нужны были дарованные силы. А ведьмы, как оказалось, умели управлять людьми. Эрна убеждала её, что, по факту, они не управляли людьми. Наука или нет, но ведьмы (или, возможно, только Эрна) могли заставить тех, кто был нужен, двигаться так, как они того хотели; а когда надобность в человеке отпадала, его просто «выключали». Ведьмы не могли управлять мыслями, но могли управлять настроением. На мгновение, тем не менее, и этого было достаточно, Лива перестала верить самой себе. Она знала, что в туннеле Эрна использовала её. Использовала, чтобы спасти их, но всё же... Мысли не укладывались в голове. — Не думай об этом, — словно отвечая на все незаданные вопросы, произнесла Эрна и тут же себя поправила: — По тебе видно, как сильно ты переживаешь за себя. Я обещаю, что ничего тебе не сделаю без твоего согласия. Обещаю. Ты знаешь, что значит слово ведьмы Окраинного тракта? — Что ведьмы обожают титулы? — попыталась пошутить Лива и вымученно улыбнулась. — Только те, что придумывают себе сами. В любом случае... Скоро твоя рука должна прийти в норму. Восстановление будет безболезненным, но не то чтобы быстрым. Дверь за спиной Ливы тихо закрылась, когда они вышли на улицу. Голова её всё ещё была полна ненужных и беспокойных мыслей, но Лива быстро пришла к выводу, что просто обязана думать об этом. Пройдя всего десяток шагов, они остановились перед тяжёлыми воротами, ведущими в большое здание, на вершине которого как раз и крепилась нужная им башня. Вблизи та выглядела более устрашающей и казалась ещё выше, чем на первый взгляд. Снаружи стояли ещё два стражника в доспехах, в общем-то, ничего особо не видящих перед собой. Эрна прочистила горло. — Господин Симас ожидает меня. И ей молча открыли ворота. В конце концов, внутри хватало охраны, и рано или поздно нарушителей точно заметили бы. Какой смысл перекладывать все заботы на плечи двух парней на входе? Их уже ждали свои заботы: для начала, обед. Обед был крайне необходимой составляющей рациона, во время которого стражников подменяли два других парня на тех же самых воротах. До заката ещё хватало времени, однако солнце уже плавно опускалось за горизонт. Лива незамедлительно скользнула следом. Кто она такая, им было неизвестно, и её такой расклад, пожалуй, полностью устраивал. При своём немалом росте, сейчас она привлекала как можно меньше внимания, особенно среди людей, привыкших, что и женщины могут работать на полях, иметь широкие плечи и, если что, способны поставить на место любого, кто позарится на их урожай. Лива, прежде никогда и не имевшая урожая, привыкла работать руками. Как только ворота закрылись, Эрна, до этого источавшая лишь спокойствие, замерла на месте и закрыла глаза. Лива слышала ровно то же, что и она: несмолкаемый топот, отдалённые разговоры, крики, приказы, шум доспехов и оружия. Казармы никогда не располагались в центре Криметаля. Их место занимал Тактический Центр. В нём без особого воодушевления находилась городская стража, не служившая на стенах, но приходившая сюда отчитываться за спокойствие окрестностей; здесь получали указания стражники, пускавшие или не пускавшие людей в город; наверху, в самой башне, находился Расбаут Симас, попасть к которому стоило всех мук Преисподней; и именно здесь, на доске объявлений, отчётов, рапортов и донесений, ножом был прикреплён лист бумаги, на котором размашистым почерком было написано всего два слова:

НИКАКИХ ВЕДЬМ

Ботинки Ливы застучали по каменному полу, а эхо разнеслось, казалось, на всё здание. Она без особых усилий вытащила нож, на котором крепилась записка, ещё раз перечитала надпись и скомкала дорогую бумагу, так ничего и не сказав. Слова не нашли отклика в её сердце. Должно быть, у Эрны уже был готовый план. Она всегда имела нечто подобное в рукаве, когда никто об этом и не догадывался. Именно поэтому Эрну Фанерлон не слишком любили стражники: люди, привыкшие строго следовать указаниям, мгновенно теряли ориентацию в пространстве, когда перед ними появлялся нарушитель, способный выбраться из абсолютно любой ситуации. Она буквально разрушала до самого основания каждый план местных властей, который мог прийтись ей не по нраву. Ливу восхищала эта её черта. На несколько секунд, стоило Ливе отвлечься на приказ, звуки затихли во всём здании. Она медленно досчитала до десяти про себя, боясь обернуться на свою подругу, и, когда закончила, её накрыли волны шума. Отовсюду полился звук ударяющихся о каменный пол доспехов, рухнули стражники, стоящие в дверях по правую и левую руку, без сил отпуская своё оружие. Какой-то парень в костюме барда вывалился с винтовой лестницы, ведущей в башню, не пройдя последних шагов, и распластался на ковре. Голоса затихли. Эрна с хриплым вздохом опустилась на одно колено. — Как же много здесь охраны! — только и смогла произнести ведьма, прежде чем зашлась в приступе кашля. Из неё выходили маленькие, изжёванные жёлтые цветы, которые она ловила ничего не чувствующей ладонью. — Надеюсь, со мной всё будет в порядке. — Почему-то данный факт не вызывает во мне сомнений, — усмехнулась Лива и подошла к Эрне. — Мне кажется, тебе нужна помощь. — О нет, всего несколько секунд, не стоит беспокоиться! — Она с трудом встала на ноги и одним взмахом руки избавилась ото всех цветов на своём лице. Взгляд её устремился вперёд, на винтовую лестницу, у подножия которой лежал бард. — Я их всех усыпила. Кажется, даже слишком многих. Больше нас никто не побеспокоит. Нетвёрдой походной Эрна двинулась вперёд. Древесная кора постепенно растворялась в её коже, а лепестки рассеивались в воздухе, и она шла вперёд, чуть прихрамывая, но всё так же излучая уверенность. Подъём по лестнице дался им нелегко. Лестница была крутой и длинной, с широкими, но высокими ступеньками, а двери на её пути не были отмечены отличительными знаками. В конце концов, служившие здесь люди знали, куда стучать. Лишь на уровне третьего этажа у Эрны начало получаться сносно переставлять свои ноги, не рискуя упасть на идущую позади Ливу. В самую последнюю дверь, на которой лестница и вовсе заканчивалась, она вошла уже на твёрдых ногах, но с ощутимой слабостью в теле. За этот день ей довелось слишком много колдовать, слишком мало получать взамен и слишком серьёзный разговор ожидал её впереди. За очередной тяжёлой дверью, оббитой железом, опрометчиво расположился кабинет господина Расбаута Симаса, правителя Криметаля и человека, имевшего в городе практически неограниченную власть. До недавнего времени его непосредственным начальством, за неимением прочих, являлась лишь Эрна Фанерлон. Господин Симас не спал. Он сидел за своим столом в кабинете, занимавшим весь верхний этаж башни, и перебирал бумаги, то и дело поднося их ближе, чтобы разобрать особо мелкие буквы. Эрна Фанерлон вошла без стука. — Потрудись объяснить! — с порога потребовала она, глядя точно на Симаса пристальным немигающим взглядом. Лива пристально смотрела на мужчину в кабинете. На вид ему было не меньше сорока лет, грязные седые волосы средней длины были зачёсаны назад, и он даже не сразу понял, что в кабинет кто-то зашёл. Подняв глаза, он тут же преобразился так, словно уже долго ждал этой встречи. Будучи весьма толстым и небольшого роста, с глубокими морщинами на лице, он встал со стула, выпрямил спину, расправил плечи и выпятил грудь, поправил волосы, сцепил руки за спиной и… улыбнулся. Он выглядел весьма представительно и властно, так, как совершенно точно не выглядел ещё несколько минут назад, когда находился в окружении лишь личной стражи. — Дражайшая Эрна Фанерлон! — Он сделал несколько шагов вперёд и замер с самым радушным выражением лица. — Разве я не запретил ведьмам входить в город? Сейчас ты нарушаешь закон, ты ведь знаешь это? — Твои законы — чушь. — Эрна вдохнула и успокоилась. Казалось, всего на мгновение. — И, признай, ты ничего не можешь мне противопоставить. Прямо сейчас ты беззащитен. Вся твоя охрана погрузилась в сон, в вечный сон, если я того захочу. — У меня есть главное оружие против тебя — ты сама. Сколько сил ты потратила, пытаясь до меня добраться? Сколько страданий вынесла, увидев разорённую ведьминскую лавку? Сколько времени потратила, чтобы дойти до города? Эрна промолчала. Её сил было не так много, а с Симасом, возомнившим о себе невесть что, столько всего хотелось сделать. Она могла испепелить его на месте, могла превратить в жабу, могла просто уйти, позволив всему городу запросто… погибнуть от следующей засухи, что обязательно затянется на годы. Симас продолжил говорить: — Твои амбиции поражают. В этот раз ты и вовсе пришла не одна, кто эта женщина? Твоя подруга, коллега, ученица? Кто ещё способен тебе доверять? Лива стояла позади, не прячась за чужой спиной, но при этом находясь существенно ближе к единственному выходу. Торопливо глянув за спину, она увидела огромную груду начищенных доспехов, которая с характерным шумом, но огромными шагами двигалась к Эрне. Человек под доспехами, должно быть, был выше Ливы на полголовы и почти вдвое шире. Едва Эрна успела понять, что она в самой настоящей опасности, как огромные перчатки схватили её за плечи и сжали с той силой, которой ведьма не могла противостоять. — Смена караула, — снисходительно пояснил Симас. — Ты можешь усыпить стражу, но не весь город. Это реальность, Фанерлон, не магия. А теперь уведи её в темницу, если будет сопротивляться, сделай, что посчитаешь нужным. — Он картинно развернулся на пятках и посмотрел в маленькое окно за своей спиной. — Другую оставь здесь и пришли кого-нибудь, нам с ней необходима... Беседа. Эрна, до этого стоявшая почти неподвижно и лишь тяжело дышавшая, вдруг попыталась вырваться, да с той силой, что стражник в доспехах едва не разжал хватку. — Не трогай её! — закричала она. — Не смей трогать её даже пальцем, она не нарушила ни одного безмозглого закона! — Со мной всё будет в порядке, — попыталась произнести Лива, едва ли веря своим словам. Руки Эрны завели за спину и крепко сжали запястья одной рукой. Она почти ничего не чувствовала. Её развернули и повели к выходу, когда Симас вернулся к столу, чтобы проводить её взглядом. Ведьма могла шевелить пальцами. Ей не зажали рот и не зафиксировали руки, она всё ещё могла шептать тихие заклинания и колдовать. Разум стражника, сокрытый, как и тело, доспехами, был ей не под силу; но Лива, несмотря ни на что, была всегда для неё открыта. Она быстро вычерчивала свободными пальцами заклинания и едва слышно шептала слова. Когда стражник занёс руку, чтобы как следует ударить пленницу, Эрна Фанерлон рухнула без сил. Её вывели из кабинета, и внутрь зашёл ещё один стражник, доспехов на котором было немногим меньше. Он поставил Ливе стоящий у стены стул напротив стола Симаса и жестом то ли пригласил, то ли заставил сесть на него. Та повиновалась. — А теперь разговор. — Симас сел за стол, поднёс переплетённые пальцы ко рту и произнёс: — Я предлагаю тебе сотрудничество. По сжатым пальцам Ливы пробежал холодок. Она опустила взгляд и увидела, как её руки, пока ещё совсем слабо, начало морозить что-то необъяснимое. Самой себе она напомнила узор на стекле в разгар зимы и тут же, опомнившись, подняла взгляд. Разум её был предельно чист.