Ведьмы переселяются в город

Элла тенью скользила среди толпы прочих служанок и слуг, которые уже долго или не слишком работали во дворце. Помещение, в котором их собрали, не отличалось просторностью, однако освещение было просто отличным. Одна из девушек, стоя на плечах другой, более крупной, как раз зажигала огарки свечей на старой люстре над головами собравшихся. Трюки, которые удавались тем, кто десятилетия служил во дворце, поражали Эллу до глубины души. Нет, их собрание не было похоже на совещание акробаток перед очередным цирковым выступлением, однако в их распоряжении было ничтожно малое количество мебели, подходящей для настоящей работы, зато мебели, стоявшей во дворце в качестве украшения интерьера, хватало. Гомон приглушённых от непрекращающейся работы голосов не стихал ни на секунду. Это был момент единения. Время, когда все девушки и даже парни, до этого работающие во всех частях дворца и за его пределами, ежедневно огибающие всю столицу пешком, незаметные и не создающие проблем, собирались вместе и обсуждали абсолютно каждую вещь, что им довелось до этого слышать и видеть. Здесь слухи собирались воедино, множились, преображались, и отсюда они выходили в свет. Некоторые по завершении собрания тотчас бежали в переулки, каких было в избытке в столице, и делились информацией с той таинственной фигурой в капюшоне, которая готова была платить за абсолютно все слухи деньги. Некоторые же раскрывали рот лишь по возвращении домой, и на следующее утро все члены их семей выходили на улицу, думая о предстоящей работе лишь в последнюю очередь. Элле не с кем было делиться слухами. Их причиной была встреча новой ведьмы, которая поселилась вплотную к дворцу, и всем знакомой принцессы Сарины. Никто толком не знал, что же именно они обсуждали, прислуживал ли им кто-то в этот момент и было ли достоверно известно хоть что-то; тем не менее, рождающиеся одна за другой теории было уже не остановить. Элла упорно молчала. Ей хотелось поделиться с остальными своими знаниями, однако… Кто стал бы ей верить? Она работала во дворце всего ничего, не знала многих таких же работниц в лицо, однако была уверена в том, что сама примелькалась достаточно многим. Никто не любил служанок, выбивающихся из общей массы. Люди на севере, даже в королевстве, были бледными, со светлыми или не слишком волосами и отчего-то крупнее тех, с кем Элла общалась прежде. Сама Элла была слишком низкой, слишком худой, её кожа была слишком смуглой, чтобы запросто затеряться в толпе, а волосы слишком чёрными, и она упорно прятала всё это под служанской формой. Должно быть, поэтому и сама принцесса, как нельзя лучше подходящая под категорию «аристократической бледности», запомнила её. В этом королевстве её запоминали слишком просто. И никто бы попросту не поверил, заяви кто-то вроде Эллы, что точно знает, зачем принцессе понадобилась ведьма, которую, просто к слову, зовут Сера Лиррбос. — Готовится война! Принцесса собирает ведьм для войны! — произнесла служанка, обычно помогающая готовить на кухне. — Да нет же, — возразила другая, работающая в конюшне, — в королевстве скоро откроется первая в мире школа магии. — Вы совершенно не разбираетесь в том, что говорите! — шёпотом оборвала обеих крупная девушка, незнакомая Элле. — Принцесса хочет заколдовать наших захватчиков с помощью силы ведьм, чтобы они наконец-то отстали от нас и вернули королевству независимость. Одобрительный, но такой же тихий гул обошёл всех присутствующих и вернулся к крупной девушке, той, что и выдвинула наиболее благоприятное предложение. Никто не любил говорить о зависимости родины от другого государства; тем не менее, иногда это приходилось делать. «Вообще-то...» — едва не поправила её Элла, однако вовремя остановилась. Не то место, чтобы демонстрировать характер, и совершенно не те люди. Они могли быть добры к ней, но Элла прекрасно знала, что пока её попросту испытывают. И она знала, что выдержит, что бы ни случилось. Это была лучшая жизнь, и Элла не уставала напоминать себе об этом. Чужие голоса затихли. Люстра над головами покачнулась в последний раз, и служанка, стоящая на чужих плечах, тихо опустилась на пол. Качественные дворцовые свечи мирно доживали свои минуты над головами всей прислуги королевской семьи. Волей случая Элла оказалась оттеснена к задней стене и не имела достаточного обзора просто потому, что не вышла ростом ещё где-то в утробе. Отворилась дверь, и в помещение для слуг зашла женщина, что всё своё свободное время носила высокую остроконечную шляпу. Женщина не отличалась высоким ростом, зато шляпа накидывала ей две головы сверху. Элла встала на носочки, тщетно пытаясь убедиться в своих догадках, и разглядела в чужих руках метлу. Женщина, что через несколько секунд оказалась Серой Лиррбос, пружинистой походкой вскочила на небольшое деревянное возвышение в полу почти в девять дюймов в высоту, которое прежде использовала Лива Борфилд для того, чтобы отдавать распоряжения работницам на кухне перед очередным рабочим днём. Свою метлу ведьма несколько раз прокрутила в руках, словно привлекая всеобщее внимание, и упёрла древком в деревянные доски под ногами. — Так… — протянула Сера, обводя взглядом всех собравшихся. Большая часть из них совершенно друг от друга не отличались, облачённые в одинаковую форму, девушки и женщины и вовсе были на одно лицо. Кое-где ситуацию разряжали раскрасневшиеся мужские лица, однако и тех было не так много. Она быстро нашла взглядом Эллу, вжимавшуюся в стену позади всей толпы, и удовлетворённо улыбнулась. Сама Элла почувствовала, как начинает неумолимо таять и уменьшаться под чужим взглядом. — Меня зовут Сера, но вы можете называть меня «госпожа Лиррбос», — она улыбнулась чуть сильнее, ибо полное отсутствие возмущения, лишь заинтересованные взгляды, определённо пришлись ей по душе. — Я ведьма на службе принцессы Сарины. Служанки, повинуясь неведомым, практически врощенным в кожу инстинктам, разом склонили головы. Не кланялись полностью они лишь потому, что не хватало места. — Мира этому дому, — слабо хихикнула Сера, словно издеваясь над привычным приветствием ведьм. — Совсем скоро в этот город приедут гости, очень важные гости, от которых будет зависеть судьба нашего королевства. — Она подняла руку, на корню обрубая все перешёптывания. — И мы все, разумеется, должны встретить их подобающим образом. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду? Отлично! А сейчас главный вопрос, из-за которого я направилась к вам всем лично… — Она ещё раз обвела взглядом собравшихся. — Есть ли среди вас дамы, хорошо ладящие с чужими детьми? Мне нужна кто-то, кто сможет заниматься и следить за моим сыном, пока я буду выполнять поручения принцессы. Ну, желающие? Женщина из первых рядов подняла руку. — Отлично! Сера всё с той же пружинистой походкой спрыгнула с деревянного возвышения и жестом позвала пожилую женщину, поднявшую руку, за собой. У выхода она обернулась и произнесла, глядя точно на затерявшуюся среди людей Эллу: — Элла! Ты, да, с чёрными волосами! Ты тоже идёшь со мной. — И махнула рукой в приглашающем жесте. Служанка, пригнув голову в попытках спрятаться от заинтересованных взглядов своих товарок, торопливым шагом направилась следом. Они вышли из тёмного и слишком уж душного помещения для прислуги, пусть в нём был и щедрый свет десятка огарков от свечей из покоев старого короля (которые изредка меняли чаще, чем следовало бы, однако казалось, что никого это особо не волновало), и маленькое, но очень сомнительное окно практически под самым высоким потолком. Помещение мгновенно наполнялось посторонним запахом пота от непрекращающейся работы, а ещё — дымом, и Элла была несказанно рада оттуда выбраться. Покинуть дворец не составило труда. Главный вход, пусть и охранялся, не вызвал никаких затруднений, а стражники проводили их небольшую делегацию абсолютным молчанием, неизменно суровым видом и взглядами, что абсолютно точно не желали пересекаться с голубовато-зелёными глазами ведьмы. Элла в очередной раз отметила, что со своеобразным почтением провожают не всех, а лишь идущую впереди Серу; служанок люди чудесным образом предпочитали не замечать, а уж стражники, призванные, напротив, привлекать внимание, — тем более. Вместе с величественным зданием практически в самом центре города позади осталась и сама территория дворца; после — ведущая к нему главная дорога; наконец, Сера свернула на улицу Колючей Лозы и направилась к своему дому. Элла даже не знала, стоит ли им разговаривать между собой. Присутствие не слишком знакомой ей женщины не располагало к ни к чему не обязывающей беседе, да и могла ли она сама, просто так, ни с того ни с сего заговорить не с другой служанкой и не с торговкой на улице, а с... ведьмой? Ведьмам дозволялось говорить с кем они хотели, как они хотели и сколько они хотели. В этом плане ограничений практически не существовало. С противоположной же стороны всё было намного, намного сложнее. Так что Элла не решалась говорить даже о своём долге. Элла невольно перевела свой взгляд на стоящую поблизости женщину, когда Сера, до этого необычайно молчаливая, открыла дверь своего дома не магией, а самым обычным ключом. На лице женщины было отражено самое настоящее удивление, казалось, она всерьёз не понимает, зачем пользоваться такими приземлёнными вещами, как ключи, ботинки, одежда и... лошади, когда в твоём распоряжении магия. Впрочем, она быстро взяла себя в руки. Чужой дом был высоким и очень узким, втиснутым в целую череду таких же высоких и узких домов, готовых всё принимать и принимать к себе новые дома. На улице Колючей Лозы, впрочем, хватало таких домов. Они не были бедняцкими бараками, где в одной большой комнате жили десятки людей, однако до дворца, который находился совсем близко, ему было бесконечно далеко. Под остроконечной крышей, на чердаке, виднелось большое круглое окно, по всей видимости, не то чтобы слишком хорошо пропускавшее свет. Над входной дверью висел кованый фонарь, стилизованный под лепестки цветка, однако никаких вещей, способных что-то освещать, в нём так и не обнаружилось. Ставни на всех окнах были плотно закрыты, да и самих окон было немного: по одному на этаж. Стоило переступить порог дома ведьмы, как на лестнице, находившейся напротив входа, послышался учащённый и громкий топот. Какое-то маленькое, совсем ещё несуразное существо спустилось по лестнице, бросилось к Сере и практически вцепилось в её ногу. Ведьма едва успела отставить метлу к обуви, стоящей у двери, и наклонилась, потрепав маленького светловолосого мальчишку по волосам. Элла в упор смотрела на ребёнка совершенно не понимающим взглядом. — Это Ласмос Лиррбос, — представила Сера мальчишку, улыбнулась ему и подняла голову на своих гостий, сменяя добродушную улыбку на привычное, не выражающее ничего безразличие. Она повернулась к женщине, которую выбрала во дворце: — Совсем забыла спросить твоё имя. Как тебя зовут? — Нора, — спокойно ответила женщина. Заметив, что от неё ожидают ещё чего-то, она добавила: — Нора Фортресс. Мне сорок три года, двадцать пять лет во дворце, в основном занимаюсь частичным воспитанием детей в королевской семье. Я лично знакомила принцессу Сарину с базовыми познаниями в живописи, учила её читать и писать. — Какая чудесная новость! — Сера хлопнула в ладоши, всеми силами стараясь показать, как она рада знакомству. — Ласмосу семь, ни читать, ни писать он не умеет, однако, думаю, у вас будет достаточно времени. Принцесса сказала мне, что вся твоя занятость с моим сыном будет оплачиваться как работа во дворце. Жить и питаться ты по-прежнему можешь там же. Со скольки лет местные дети ходят в школу? — С девяти, — подсказала Нора. — Если вы задержитесь в городе, а принцессе так будет угодно, я могу и дальше обучать Ласмоса. Я так понимаю, я приставлена к нему практически круглосуточно? — Вроде того, — кивнула Сера. — Думаю, в большинстве случаев ваша ночь будет свободной. Зависит, в общем-то, от многих вещей... — Она рассеяно почесала затылок, сдвигая остроконечную шляпу на лоб. — Ну, Ласмос знает, куда идти и где его комната. Он немного молчалив и скрытен... только поначалу. Ах да, подниматься на чердак категорически запрещается. Когда маленький Ласмос утащил совершенно не изменившуюся в лице Нору, Сера вдруг вспомнила о ещё одной своей гостье, которая до этого старательно жалась в угол рядом с метлой. К её несчастью, остаться незамеченной так и не удалось. Ведьма подхватила сконфуженную Эллу под руку и, даже не сбрасывая своих тяжёлых башмаков, прошествовала в комнату по левую руку от входа. За очередной дверью оказался круглый деревянный стол средних размеров с четырьмя стульями, а в арке, ведущей в соседнюю комнату, виднелось что-то, что вполне могло сойти за кухню. Элла была оставлена за столом без признаков освещения поблизости. Окна на улицу прорубать было попросту негде, ибо с обеих сторон дом поджимали другие постройки, такие же несуразные и тёмные внутри. — Хочешь чаю? Самого обычного, — поинтересовалась Сера, направляясь на кухню, и улыбнулась так дружелюбно, как только могла. Элла промычала что-то и вовсе неразборчивое, однако звуки были приняты за согласие, и Элла не рискнула возразить. Она застенчиво перебирала в руках складки своего передника, потом перешла на нехитрые банты, которые были завязаны на её спине, и решила, что завязаны они были всё же не так аккуратно, как следовало бы. Вода неторопливо грелась на кухне, а до Эллы доносилось слабое её бульканье. Ещё она слышала, как Сера насыпала разные травы в чашки, что-то приговаривая себе под нос до тех пор, пока вода, наконец, не закипела. А потом заскрипела ещё одна дверь, и Элла вспомнила, что где-то при ней должно быть и огниво, чтобы зажечь свечу, одиноко стоящую посреди стола. Сера принесла пару чашек чая в глиняных кружках и хлеб, не утративший ещё своей свежести. Приятный запах хлеба ударил в нос, и Элла на секунду забыла о том, где находится, и как она была смущена ещё несколько секунд назад. Свеча зажглась по щелчку пальцев, и эта простая магия до сих пор приводила Эллу в неописуемый восторг. Она была бесконечно далека от магии, но ей уже нравилось смотреть на то, как Сера использует разные заклинания, то высекая огонь силой мысли, то перемещая самые обычные предметы по воздуху, и такие вещи словно гипнотизировали её. Магии в её стране словно не существовало, а здесь первым человеком, встретившимся ей на пути, стала самая настоящая ведьма, с метлой, шляпой, магией и целой кучей разных трав на все случаи жизни. Чай, а вернее отвар неких трав, тоже пах очень приятно. Элла глотнула совсем немного и была приятно удивлена отсутствию вездесущего привкуса травы после дождя, каким изобиловали все чаи и отвары, которые она пробовала до этого. Поднимать взгляд определённо не стоило. С другого конца стола на неё с интересом смотрела Сера, подпирая подбородок рукой и словно чего-то ожидая. — Не знала, что у тебя есть сын, — с трудом проглатывая вставший в горле чай, произнесла смущённая ещё больше Элла. — Более того, почти взрослый. — А я и не говорила. — Сера, определённо довольная тем, что на неё наконец-то обратили внимание, выпрямилась, отщипнула немного хлеба и словно помрачнела перед тем, как продолжить говорить. — Моя наставница думала, что с помощью ребёнка сможет привязать меня к Хейлису, но у неё ничего не получилось. С каждым словом Элла всё сильнее вжималась в спинку стула. Быть может, ей и не следовало всего этого знать. Она знала, что сейчас Сере было около двадцати лет, однако каким-то образом совершенно не знала о чужом ребёнке. И ей абсолютно точно и не следовало о нём знать. Сама Элла лишь чудом избежала замужества. По правде говоря, избежала она его только потому, что сбежала из дома, где все этого замужества от неё настойчиво требовали. Она подозревала, что ведьмы имеют право не выходить замуж. Более того, она была практически уверенна, что ведьмы и не хотели выходить замуж, к тому же — за мужчин. Элла неосознанно вздохнула: в такой профессии плюсов находилось всё больше с каждым днём. — Так... — тихо протянула Элла, боясь поднять глаза. — Для чего ты привела меня сюда? — Подумала, что ты захочешь немного отдохнуть, только и всего. Мне казалось, что работа служанки не предусматривает выходных. Вот я и решила, что тебе не помешает развеяться. Угощайся, — ведьма придвинула хлеб к противоположному концу стола и улыбнулась. — Теперь все остальные знают, что я с тобой знакома. Не думаю, что это осталось незамеченным. Элла едва выговаривала слова. Она знала, что Серу бояться не стоило, и что та, в большинстве своём, могла показаться даже милой и дружелюбной. В какой-то степени так и было, но всё же... Но всё же Сера была ведьмой, отрицать это было полностью бессмысленно. А ещё за всю дорогу от окраины королевства до столицы Сера ничего с ней не сделала, кроме мнимых и не таких существенных угроз, что касались не слишком понятно чего, однако напоминали о долге Эллы. Та всё прекрасно помнила. Абсолютно всё. — Ты не в восторге от того, что знакома с ведьмой? — Сера чуть склонила голову на бок и сделала глоток чая. — Что ты, просто... Просто... Едва ли это пойдёт отношениям со всеми остальными на пользу. Они подумают, что я как-то с тобой связана или... — Или им будет совершенно всё равно. — Она пожала плечами. — Людям, в большинстве своём, категорически всё равно, кто и с кем знаком. Бывают, конечно, исключения, но... В большинстве своём, разумеется, людям нет дела. Знакома ли ты со мной, или с кухаркой, или с принцессой. Нет, ладно, принцесса — дело серьёзное. Всё остальное — мелочи. Не волнуйся об этом. А Нора не похожа на женщину, которая будет попусту болтать. — Кстати, не думала, что ведьмы особо разговорчивы, — по-прежнему тихо произнесла Элла и засмеялась, как вполне удачной шутке. — Не знаю, как все остальные, но лично я люблю поговорить с женщинами. Правда, им редко позволяют говорить, и это временами ужасно расстраивает. А твоей семьи здесь попросту нет, так что и закрывать твой рот некому. Хоть что-то хорошее. — Я не особо разговорчива. — Я вижу, — мгновенно ответила Сера, и Элла, казалось, смутилась ещё сильнее, даже если секунду назад выглядело, что дальше двигаться попросту некуда. Элла смогла. — И упорно, из раза в раз, стараюсь тебя разговорить. Как думаешь, у меня получается? Сера принялась накручивать на пальцы отросшую с одной стороны светлую прядь. Казалось, стул под весом Эллы готов попросту опрокинуться, и сама Элла никак не могла взять себя в руки. Взгляд Серы практически прожигал насквозь, буравил, дюйм за дюймом, огромную дыру во всём существовании, оставлял неизгладимый след, который нельзя было ни смыть, ни соскоблить, ни вырезать из себя. Элла рассеянно перебирала рабочую униформу грязными от утренней работы руками. Был, кажется, лишь полдень. Она не представляла, сколько ещё минут (или часов) ей предстоит провести в доме ведьмы, и не знала, стоит ли радоваться такой перспективе. С одной стороны, в доме ведьмы было безопаснее, чем где бы то ни было. С другой стороны, в доме ведьмы была и сама ведьма. Униформа выскользнула из рук Эллы, когда она наконец набралась решимости и произнесла, достаточно громко, чтобы быть услышанной правильно: — Поговорим о том, что нас связывает. Что насчёт долга? Я, быть может, и выгляжу ненадёжной особой, но я сделаю всё, что в моих силах. Могу сидеть с твоим сыном, вместо Норы, совершенно бесплатно и столько, сколько потребуется. В конце концов, я тоже умею воспитывать детей... — голос Эллы становился всё тише, пока, под настойчивый взгляд Серы, и вовсе не затих. Уверенность испарялась небывалыми темпами. Не получив достойного ответа, Элла потянулась к чаю, от которого исходил манящий аромат чего-то согревающего и вкусного — именно того, чего так не хватало в эту зиму. Зима отступала, но это вовсе не значило, что выйти из дворца лишь в рабочей одежде было хорошей идеей. Это было, однозначно, плохой идеей; тем не менее, гардероб Эллы не предполагал изобилия тёплых вещей. Она сделала несколько небольших глотков. — Знаешь, Элла... — Высоким голосом Серы собственное имя казалось чужим и незнакомым. В приглушённом свете одинокой свечи голос ведьмы заполнял всё пространство комнаты, становился единственным звуком на целые мили вокруг. Сера продолжила, опустив глаза и слабо улыбаясь: — Это может звучать очень странно, но, как ты думаешь, как часто я нахожусь в окружении людей? Прямо сейчас. Местные люди совсем странные, необразованные, они боятся даже общаться со мной, обходят стороной и словно не знают, что следует со мной делать. Вокруг тебя люди всегда, ты ведь живёшь в доме для прислуги, верно? Верно. Так вот... Понимаешь, Элла, у меня ведь совсем нет подруг. Сера подняла застенчивый взгляд на Эллу, и одинокая отросшая прядь упала ей на глаза. Сера смотрела перед собой совершенно мягким взглядом и улыбалась, так дружелюбно, как только она могла. Элла неосознанно съёжилась, стараясь занимать как можно меньше пространства в комнате, и не знала, что с собой делать. От неё определённо чего-то ждали, но легче от этого не становилось, она не могла найти даже слова, чтобы его произнести. Руки Эллы, в свежих мозолях от уборки, потянулись к руке ведьмы, которая держала чашку с чаем и изредка постукивала по ней пальцами. Чужой взгляд, совершенно искренний и испуганный от сказанных слов, делал своё дело. Должно быть, ведьме, особенно ведьме, совсем не легко подобное признавать. И если подумать... Это было правдой в большей степени, чем только могло. Элла аккуратно взяла Серу за руку и чуть наклонилась в сторону, чтобы видеть глаза, которые Сера уже не пыталась спрятать. — Я понимаю, что ты хочешь сказать. И я понимаю, что ты хочешь, чтобы я сделала. Я... Я... — Элла заикалась. Умение говорить чётко в самых сложных ситуациях, выработанное буквально за несколько дней во дворце, не оставило после себя и следа. — Я понимаю. Просто иногда, Сера, ты кажешься какой-то не от мира сего, и люди действительно не знают, что делать с ведьмами. Должно быть, их никогда здесь и не было, а ты можешь... Показать хороший пример! Да, именно, хороший пример. Ты можешь сказать людям, что необязательно тебя бояться и избегать, что ты можешь быть полезна для общества. — Даже если я не хочу быть полезной для общества? — Даже если. Это ведь так работает? Все могут думать, что ты полезна. Ты об этом рассказывала. И если ты хочешь общения, обычного человеческого общения... Что в этом сложного? Мне всегда казалось, что я хорошо лажу с людьми. Элла засмеялась. Даже если ей в действительности так не казалось, она уже произнесла нужные слова, и слова эти слишком явно расходились с реальностью. Это казалось таким отчаянно-забавным, что она рассмеялась. Элла просто не устояла перед Серой. Сера была настойчива, навязчива, откровенна и точно знала, чего стоит; она всерьёз полагала, что может делать всё, что только душе будет угодно. И она делала. А ещё слова Серы казались страшным секретом, который ни за что нельзя было разглашать. Ведь как ведьмы могут нуждаться в общении? Ведьмы... Ведьмы живут в хижинах в лесу, отдельно ото всех, и любые попытки общения обрубаются ими на корню. Наверное. Наверное, так и было со всеми ведьмами, или не было ни с кем и никогда, потому что Элла, в сущности, знала всего одну ведьму. Сера просила её о помощи. А ещё Сера смеялась. Прикрывала свободной рукой рот, словно слова Эллы были тем самым, над чем нельзя было смеяться ни при каких обстоятельствах. Сера не выдержала. — Легко ладить с людьми, когда молчишь? — произнесла она и засмеялась ещё сильнее. Элла аккуратно разжала пальцы и отпустила чужую ладонь. Быть может, это и было лишним, вот только менять что-то было уже слишком поздно. Элла не знала, правильное ли решение она приняла, поверив ведьме, однако решение это, в любом случае, было принято. Элла словно решила всё для себя в единственную секунду, увидев чужой взгляд, не способный лгать. Люди, как правило, не лгали о таких вещах — уж в этом она была уверена. И бросить Серу казалось бесчеловечным. — Кажется, мне пора возвращаться во дворец, — по-прежнему робко произнесла Элла и бросила взгляд на дверь. — Принцессе Сарине, может, и нет дела до того, где я, когда я с тобой, но вот остальные служанки не будут в восторге. Я... слишком приметная. Она вышла из чужого дома, услышав в спину: — Приходи вечером! И дверь за её спиной захлопнулась сама по себе. Ноги Эллы привели её к маленькой двери, ведущей на кухню во дворец. Появляться через главный вход не было бы разумным решением, как и идея говорить о том, где она проводит свободное время. У служанок, по определению, свободного времени быть не должно. Если у Эллы находилось время, чтобы гулять вне дворца, значит, где-то её работа была не выполнена, а значит, никто, кроме неё, эту работы выполнять и не должен. Но работа всё ещё не была выполнена! Она подхватила привычную метлу и направилась на улицу, ведь собственную работу, и это было чистой правдой, никто не мог выполнить за неё. Подметать слишком чистые, в сравнении с остальным городом, окрестности дворца стало привычным делом. Наличие самого дворца посреди огромного города всё ещё казалось немыслимым, однако со всем остальным Элла свыклась достаточно быстро. Когда ей удавалось отвлечься на собственные мысли, оказывалось, что и у неё самой, в сущности, не было подруг. Были женщины, с которыми она обменивалась парой слов; были и торговки, у которых ей приходилось покупать еду на собственную скромную зарплату, когда еды, что выдавали во дворце, казалось катастрофически мало; была и... Сера, однако Серу отныне она могла считать своей подругой. Всё казалось таким простым, как в детстве, когда знакомиться с людьми было слишком легко, а заводить дружбу — тем более. Сера уже не казалась опасной, таинственной и холодной, сколько бы они ни общались по пути в столицу. В карете их невыносимо трясло. И Эллу сейчас тоже. Её руки неконтролируемо подрагивали, а всё тело изредка встряхивало, словно оно желало вывернуться наизнанку. Она кое-как успокоилась. Мелкая дрожь в руках ещё долго не желала униматься, даже когда её вновь вызвала к себе принцесса. К тому времени ей всерьёз казалось, что хуже этого дня в её жизни быть ничего не может. Собственный разум устраивал ей эмоциональные качели, а состояния сменялись каждые несколько минут. За время, что она добралась до башни принцессы, Элла успела решить, что ни одной новостью в мире её не удивить: дорога была длинной, а преодолевать её пришлось в одиночестве. — Госпожа Сарина, — аккуратно обратила на себя внимание Элла, тихо открыв дверь в башню, где принцесса находилась в свободное время. — Меня зовут Элла. Принцесса сидела в самом обычном, лишённом золотых украшений и драгоценных камней кресле и читала книгу, поджав под себя ноги. Она уже не была юна, должно быть, ей было больше двадцати лет, но принцесса была необычайно красива именно в своей увлечённости чтением. Любимое дело заставляло светиться от счастья многих людей, но особенно чётко это отражалось на фактической монархине страны, в которой сейчас жила Элла. — Ах да, Элла... — задумчиво произнесла принцесса, откладывая книгу, и её сладкий голос снова и снова разливался в голове. — Ты знакома с Серой Лиррбос, так ведь? Элла слабо кивнула и осознала, что все установки обратились в пыль в один момент. Несколько шагов назад ей казалось, что ни одна новость не способна заставить её смутиться. Знакомство с Серой было её личным секретом, тем самым секретом, до которого никому не было дела, а скрывать который было попросту не от кого. Вот только скрывать что-то от принцессы Элла не могла не из-за одних угрызений совести, а ещё и потому, что в обществе королевской особы начинали дрожать колени и подкашиваться ноги, предметы угрожающе почти высыпались из рук, а вся правда начинала по собственной воле рваться наружу. Принцесса не вселяла в неё страха и не излучала чувства защищённости. Принцесса лишь смотрела, не так пристально, как Сера, но намного внимательнее, чем все разы до этого, словно изучала, но в то же время старалась добиться максимального расположения. — Знакома, госпожа, — кивнула Элла, лишь огромными усилиями заставляя свой голос не дрожать. — Мы познакомились по пути в столицу. Она посвятила меня в историю королевства и его обычаи. — Тебе известно, где она живёт? — Да, госпожа. — И можешь ли ты докладывать мне о том, где находится Сера и что делает? — Простите, госпожа, но не совсем понимаю, что вы имеете ввиду... То есть... Я должна следить за ней? — Элла заметила, как принцесса кивнула, но не заметила чужую лёгкую улыбку. — Моя госпожа, но... Я не могу. Зачем мне следить за Серой? Элла чувствовала, как последние нервные окончания перестали ей подчиняться. Она практически опускалась на пол, но лишь каким-то чудом продолжала стоять. — Не волнуйся, это не то, что я хотела попросить тебя сделать. — Сарина улыбнулась старательнее, но казалась слишком неуверенной в этом сложном и незнакомом ей деле. Её улыбка очаровывала. — На самом же деле, в ближайшее время мне понадобится огромное количество помощи со стороны Серы Лиррбос. Можешь ли ты обращаться к ней, когда я захочу назначить встречу? Ты не должна быть её личной служанкой, но по её желанию ты можешь находиться рядом в любом месте в любое время. Мне нужно, чтобы по первой необходимости ты доносила мою волю до ведьмы, и та являлась во дворец. Справишься? — Конечно, госпожа, конечно. — Дыхание Эллы постепенно выравнивалось. — Это всё, чего вы хотели? — Мне нужно, чтобы ты довела меня до обеденного зала, — и Сарина протянула руку. Элла, едва касаясь пола, в несколько секунд преодолела разделявшее их расстояние столь ненавязчиво, что ни одна из страниц открытой книги не дрогнула. Она взяла принцессу за светлые и очень нежные, никогда не знавшие работы, руки и едва сдержала в себе желание снова провести по мягкой коже кончиками пальцев. Сарина была настоящим образцом влияния необычайно хорошей жизни на рост ребёнка, к тому же — категорически мягкой, крайне вежливой, примером лёгкости и болезни, которую ни один лекарь во всём королевстве не способен был излечить; ко всему прочему, практически на полторы головы выше своей служанки. Подхватив принцессу под руку, опасаясь каждого своего движения и любого неосторожного взгляда, Элла повела её к выходу. Каждое движение было точным и очень твёрдым, отточенным годами затруднённого передвижения, медленным и безопасным. Винтовая лестница далась им с особым трудом. Ноги принцессы словно её не слушались, а если и подчинялись, то с огромной неохотой. Об этом знали все, но строго ограниченное количество людей допускалось до принцессы во всей её жизни. За весь путь Элла, казалось, не вдохнула ни разу. В зале принцессу уже ожидал обед. Длинный стол, как и полагалось в прочих королевских дворцах, был накрыт лишь с одной стороны и ожидал своих лучших времён, когда огромный размер оказался бы оправдан, но времена эти всё не наступали. Элле едва хватило сил откланяться и вернуться к своим обязанностям. Её сердце неумолимо стучало в груди. Эмоции неконтролируемо выливались наружу, лезли изо всех щелей и ни за что не соглашались прятаться под рабочей одеждой. Лицо Эллы пылало изнутри, руки всё сильнее тряслись, а все здравые мысли остались вблизи принцессы. На нетвёрдых, совершенно чуждых ногах она двинулась по длинному коридору дворца, не представляя, в какой именно момент следует вернуться к работе. Время на сон казалось непозволительно далёким и невероятно манящим. Когда мысли наконец пришли в порядок, а разум вернул контроль над телом, Элла оказалась на пороге дома Серы. Она неуверенно постучала в закрытую дверь, и та тихо отворилась, представляя взору всё тот же тёмный коридор с лестницей вверх в конце. — Прости, что так быстро возвращаюсь, — как можно чётче произнесла Элла, заходя в дом. — Мы можем поговорить? — Если ты того хочешь, то конечно, — прозвучал голос Серы, и она спустилась по лестнице, держа в руках маленький шар света. — В этом доме ужасно темно. Что-то случилось? — Я встречалась с принцессой. Сера осмотрела свою гостью с головы до ног и ухмыльнулась, явно что-то отмечая про себя: — О, так значит, именно так выглядит «впечатление», под которым ты находишься? Проходи, Элла, проходи. Могу налить тебе отвар краснолистника, он помогает привести мысли в порядок. Проходи. — Я испытываю неконтролируемое восхищение, когда нахожусь рядом с ней, — поделилась Элла, пока её вели на кухню. — Я даже не знаю, как это назвать. В моей стране ходили легенды об эльфийках — хранительницах леса, высоких, изящных и смертоносных. Сарина как будто эльфийка. — Эльфийка... — задумчиво повторила Сера, собирая в миску разные травы. Поток слов из уст Эллы было уже не остановить. Она не продумала ни слова из того, что говорила, но чувства по-прежнему переполняли её. Элла переминались с ноги на ногу, ожидая, что очередной магический отвар поможет ей успокоиться. Прийти в порядок самостоятельно не представлялось возможным. — И она как будто сказочная, такая... Невероятная. Чудесная. Потрясающая. Всё в порядке, что я чувствую такую лёгкость рядом с ней, хотя каждая часть моего тела тяжелеет? — Тяжелеет, — вновь повторила Сера, и травы в её руках издали неосторожное «пуф». — Может, это называется «благоговение»? Или «любовь»? Как думаешь? Я не очень в этом разбираюсь. И мне не к кому идти. — Идти, — в очередной раз повторила Сера и заставила себя вернуться в реальность. — Выпей. Она протянула Элле в небольшой мисочке что-то, что лишь с самыми большими усилиями можно было пить. В основном — только жевать. — Думаю, это глупости, — поделилась своим мнением Сера. — Ты очарована ею, и не более. Это не любовь. Любовь глубже и серьёзнее... — Я очень глубока и серьёзна. Элла, нахмурившись, положила в рот несколько странных, незнакомых листьев, и начала жевать. Холодную воду, что Сера заботливо подготовила для неё, она выпила с заметно большей охотой. Что-то очень тяжёлое глухо упало внутри неё в желудок, а сверху было щедро полито водой. Всякий вкус напрочь отсутствовал. Чувства и мысли прекратили неустранно роиться в голове, однако сконцентрировались на весьма странном угощении от Серы. — Что, ещё раз, это было? — поинтересовалась Элла, тщетно стараясь разобрать отсутствующий вкус. — Любовное зелье принцессы Сарины: пафос, напускная холодность, немного моей улыбки и что-то абсолютно пустое в сущности. А ещё обворожительная красота и непонятное название. — Сера с нескрываемым авторитетом во всём своём виде поправила остроконечную шляпу. — Пожалуйста, не ввязывайся в это. Элла со всей своей серьёзностью кивнула и вернула миску хозяйке. Быть может, она никогда и не хотела по-настоящему в это «ввязываться», как просила её Сера. И Сера, возможно, действительно знала, что говорит. Было отчаянно поздно. Элла кивала, и пальцы её вновь чувствовали нежность и мягкость рук принцессы.