Ведьмы переселяются в город

Принцесса восседала на своём троне. Разумеется, в королевстве был как минимум один трон, и правительнице попросту полагалось хоть изредка, но сидеть на нём. Дело это было привычное, несколько неуместное в контексте главенства власти (а принцесса, фактически, не была законной правительницей), но никто и не обращала на это особого внимания. Изредка принцесса принимала посетительниц в этом троне, но всё чаще это были богатые торговки, именитые представительницы могущественных семей и лица, в которых принцесса была заинтересована лично, а не простой народ, который приходил рассказывать о своей нелёгкой судьбе. По лицу Сарины в такие моменты можно было бы прочитать, что она ни капли не задета подобными жалобами. По обе стороны от принцессы, как и полагалось, стояли стражницы в тяжёлых доспехах, сверкающих на пробивающихся сквозь витражи лучах солнца. По столице, а тем более по дворцу уже несколько лет ходили слухи относительно того, почему же в отряде, что охранял лично принцессу, находились лишь женщины. Некоторые высказывали предположения, что у принцессы личная неприязнь к мужчинам; иные распространяли догадки, доходившие до того, что все эти стражницы — любовницы принцессы. А тем временем маленькие девочки по всему городу мечтали носить такие же доспехи. Лива Борфилд в нерешительности топталась за углом неподалёку. Она могла бесконечно себя убеждать в том, что своим визитом лишь выставит себя в лучшем свете, однако доводы эти не были убедительными. Иногда она ловила на себе изучающие взгляды мутных глаз Ронкор, но так и не нашла сил придать им особое значение. Ронкор много на кого смотрела, и чаще всего, в попытках припомнить имя. Они были заодно, они все были заодно с самого начала, и у Ливы, откровенно говоря, не было ни одного повода бояться принцессы. Столько лет — и ни одной попытки подсыпать яд, а Лива считала, что это весомое достижение. У неё была и Эрна — та, что, казалось, была готова в клочья порвать любого, кто встал бы у неё на пути. Так что никто не решался. За стеной зашумели огромные доспехи, такие, что, казалось, надвигается целая армия вооружённых до зубов воительниц. Ронкор по-прежнему без особого энтузиазма разглядывала интерьер какой-то небольшой комнаты, где они находились, а лишь недавно подошедшая Сера что-то упорно бубнила себе под нос. Эрна Фанерлон была самим спокойствием. В отличие от Ронкор, она чётко представляла себе цель своего визита сюда, и знала, что действия её не напрасны. А Ливе казалось, что её просто пытаются впечатлить. Должно быть, в какой-то мере она была права. — Принцесса приглашает вас войти, — произнесла вошедшая стражница, держа в руках шлем. А следом развернулась и зашагала обратно. — Ты идёшь? — бросила через плечо Сера и задержала взгляд на безразличном лице Ронкор. — Я догоню. Зал для аудиенций выглядел величественно. Как ему и полагалось. Сарина, будто бы источавшая холод, всё так же восседала на троне, но лицо её изменилось, стоило ей увидеть среди посетительниц непривычно высокую, выбивающуюся из общей массы людей Ливу. Узнать её оказалось несложно. Собственные шаги отзывались глубоким эхом от высоких светлых стен. Казалось, дорога к трону была протяжённостью, по меньшей мере, в несколько миль. В какой-то момент Лива посмотрела на шагающую поблизости Эрну, и та подарила лишь секунду своего внимания, коротко приложив палец к губам. Почему-то этого оказалось достаточно. Эрна вселяла в неё уверенность, небывалую уверенность в собственной правоте, потому что Эрна, как ей и полагалось, была на стороне силы. Чаще всего, Эрна и была силой. Сколько ведьм потребуется, чтобы захватить Лесное Содружество? Они остановились, когда стражницы по обе стороны от трона сделали предупреждающий шаг вперёд. «Ведьмы не боятся стражи», — вот что говорила ей Эрна. Так или иначе, ещё никто не отменял правила приличия. Людям нужна была капля власти, и они им её подарили. — Я подозреваю, ты — Эрна Фанерлон, — чуть хмурясь, произнесла Сарина, но не поспешила вставать или приветствовать гостий. Казалось, именно Эрну ей хотелось бы встретить в первую очередь. Сарину устраивала компания Серы — чуть нерешительной, сомневающейся в себе и своей силе до хруста костей, такой, какую несложно было склонить на свою сторону, но сложно было на ней удержать. И не то властью, не то внушаемым страхом, но принцессе это удавалось. Лива заранее знала, что с Эрной всё будет совсем по-другому. Эрна не умела быть догоняющей, но в любой момент была готова повести за собой принцессу. Разумеется, в светлое будущее. — А я подозреваю, что ты не имела ни малейшего понятия, куда отправляешь Ливу. — Эрна сделала шаг вперёд. — На севере холодно, а ещё там лежит снег. Есть горы, и есть люди, которые могли бы посчитать, что им одежда какой-то женщины намного нужнее. — Это всё детские придирки, не более. Заботиться о её безопасности не было моей работой, в отличие от стражи, которую я с ней отправила. — То были величайшие тактические умы Детрилесса, не меньше, — недовольно хмыкнула Эрна. — Твои догадки верны, меня зовут Эрна Фанерлон, и я та страшная ведьма, что живёт в лесу. Не такая уж я и страшная, как говорят, но ровно такая же ведьма, что и в слухах. А ты, должно быть, продвигаешь новые идеи, привлекая ведьм жить в городах? Сложно сказать, что я думаю по этому поводу, словно меня кто-то об этом спрашивала. Иными словами… Я против. — Я это учту, — терпеливо отметила Сарина. Лива чувствовала себя лишней, но понимала, что не она одна одарена подобным чувством. Сера, держащая в руках метлу, нервно покачивала её из стороны в сторону, и сомнения, касательно того, всё ли идёт так гладко, были очевидны. Лива могла бы разделять их, стоило ей задуматься, какие чувства может питать Эрна к принцессе. Едва ли то было восхищение или благоговение; вернее было желание скорее пообедать. Лива не знала Эрну целую вечность. Вместо этого она знала её месяц или два, или чуть больше, пусть время перестало казаться существенным, но и этого оказалось достаточно, чтобы сейчас понимать: всё идёт абсолютно так, как должно быть. Эрна ещё никому не угрожала, а значит, дела их не были плохи. Эрна согласилась помочь, и дела их были замечательны, сколько бы Сера тревожно ни оглядывалась по сторонам. И всё же Лива чувствовала себя лишней. В этом столкновении сил, когда и цивилизация, и природа выбрали себе представительницу, она не знала, к чему себя отнести, и по какую сторону баррикад находится. Быть может, всё зависело от того, кто имел над ней большую власть. Сейчас это была она сама. С каждым услышанным словом сомнения в ней угасали. — Сера рассказала мне о цели вашего визита, — было слышно, с каким упорством Сарина переводила тему. — И я хотела бы обсудить это. — Мы здесь, чтобы замолить чужие грехи, всё верно. Или… ты не об этом? Думаю, не столь важно. Скоро всё встанет на свои места. Так что, я могу приступать? Лицо Сарины, не привыкшее к проявлению эмоций, снова изменилось. Казалось, принцессу сложно было удивить, но в настоящее время Эрна прекрасно с этим справилась. Она сделала шаг вперёд, и стражницы повторили её движение. Принцесса слабо покачала головой, и те отступили. Им нечего было противопоставить ведьме, и власть держалась на той единственной мысли, что ведьме не к чему было занимать трон. Ведьмы вообще не слишком любили публичную власть. Сарина изогнула бровь, будто бы хотела удостовериться: не шутит ли ведьма. Ведьма не шутила. — Доверьтесь ей, — произнесла Лива и почувствовала, как грудь пронзила невидимая стрела, которую взгляд Серы незамедлительно метнул в неё. — Эрна не причинит вам зла. — Фанерлон уважаема в наших кругах, — вторила ей Сера. — И не причиняет вреда… без причины. Даже глупцу было понятно, что они заодно, и улавливать чужие взгляды не было необходимостью. «Никаких групп больше двух человек», — говорила сама Эрна, и сейчас было сложно сказать, что у неё на уме. Она стояла с самодовольным видом на несколько шагов ближе к принцессе, чем остальные. Сколько лет ведьмы не подбирались к правительнице так близко? Должно быть, около пары часов. Если Сера, конечно, двигала в спальне кресло чуть ближе. В противном случае сроки непосредственной угрозы жизни принцессы колебались от двух недель до одного месяца. Интересно, что бы сказал на это старый король? По крайней мере, мнение старого короля волновало Ливу в самую последнюю очередь. — Я, наверное, должна предупредить, что у нас не принято казнить ведьм, — неторопливо начала Сарина. — Но если твоя рука дрогнет, а заклинание изменит своё направление, долго в темнице ты не протянешь. — И снова мне угрожают темницей! — возмутилась Эрна так, будто все присутствующие имели непосредственное представление о её биографии. — Словом, традициями всегда можно пренебречь. — Как и жизнью одной ведьмы. Сера вежливо прокашлялась. Стоило Ливе проследить за её взглядом, как в едва различимой темноте комнаты, где они ещё недавно находились, она не обнаружила Ронкор. Скорее всего, та просто ушла. Ей ни к чему была публичность или приёмы, которые для них устраивались с большой неохотой, так что кто-то вроде неё запросто могла отыскать средства к существованию самостоятельно. В столице хватало неорганизованной стихийной преступности: примерно столько, сколько Ронкор смогла бы организовать. Но она не выглядела преступницей; она выглядела ведьмой, способной заниматься лишь ведовством, потому что ничто иное уже не было ей подвластно. Следы Эрны практически пылали, пока сама она неторопливо шла к трону, что стоял у самой стены. Магии ей было не занимать. Она была самой магией, чистейшим её воплощением, какое только могло вмещаться в человеке. Если Ронкор и могла быть теоретически сильнее, могущественнее и злее, то иногда она теряла контроль над собой и своими мыслями, и разума её не было достаточно для того, чтобы сравниться с Эрной. Хотя бы потому, что Эрна знала: магия не всегда была ей к лицу. И когда Эрна опустилась на колени близ принцессы, во Вселенной что-то произошло. Но это не было одним мгновением, а лишь закономерным, затянувшимся процессом. Ведьма протянула руки и задрала длинное платье, чтобы увидеть, насколько неправильно в человеческом теле могли вырасти кости. В воздухе запахло диким лесом, тем, где изредка пробегали даже звери, что и говорить о людях. Лива тщетно пыталась определить источник необычного запаха, перебивающего все привычные запахи королевского дворца, и в момент, когда жизнь принцессы Сарины должна была лишиться последней видимой тяготы... Ничего не произошло. Эрна непонимающе смотрела на свои руки, абсолютно чистые и человеческие, без признака в них волшебства, с мозолями от полёта на метле и с порезами от неумелого обращения с ножом, но больше в тех руках ничего не было. — Прошу меня простить, — не своим голосом произнесла Эрна и, поднявшись на ноги, отряхнулась. — Должно быть, мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть к смене обстановки. Как насчёт того, чтобы перенести сеанс лечения на несколько дней вперёд? Запах непроходимого леса усилился. За спиной одной из стражниц, из столба дыма, появилась Ронкор. — В самом деле, нам некуда спешить. Мне доподлинно неизвестно, когда нашему королевству придёт закономерный конец, но ведь не случится же этого в эту самую минуту, верно? Принцесса... — Ронкор несколько раз неопределённо щёлкнула пальцами, и лицо её просияло. — Принцесса Сарина не выглядит той, кто куда-то торопится, я права? Не знаю, как у вас, а у меня впереди, как минимум, ещё двадцать лет жизни, и это радует. Лично я не собираюсь проводить следующие двадцать лет в этом ужасном, чопорном, безвкусном зале, так что... — она сделала несколько осторожных шагов, усиленно огибая вооружённых стражниц, и приблизилась к Сере. В это время Эрна, едва передвигая ногами, добралась до Ливы и буквально рухнула в её объятия. Сама не своя, она не находила в себе сил стоять, и вместо этого из последних сил хваталась за тёплую кофту Ливы. А Лива представляла, о чём она могла сейчас думать: ей непременно нужна новая, не такая тёплая; старые вещи никуда не годятся, совсем никуда не годятся... — Так что я, пожалуй, постараюсь прояснить ситуацию, — закончила мысль Ронкор и достала из-за спины искрящийся шарик не то глины, не то шерсти — сложно было сказать до самого последнего момента. Последний момент наступил тогда, когда ведьма с силой разбила его об пол, и поднявшиеся клубы нового дыма унесли их прочь из зала для аудиенций. Сарина, быть может, так ничего и не успела им сказать. — Только не говори, что ты совсем спятила! — доносилось до Ливы сквозь пелену непрекращающегося звона в ушах. Казалось, поблизости выстрелила огромная пушка. Казалось, прямиком в Ливу. Она не понимала, где находится, и что должно было с ними произойти. Сера снова о чём-то спорила с Ронкор, должно быть, снова о чём-то бесконечно важном, вроде того, почему стоит хоть иногда улыбаться. — Ни капли, — невозмутимо отвечала Ронкор. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и старательно смотрела в пол с самодовольным видом. — Я вас спасла. Можете не благодарить. — Боги, ты так же невыносима, как Джам, — в сердцах произнесла Сера, и слова эти застыли в окаменевшем воздухе. — Что, почему ты щёлкаешь пальцами? — Пытаюсь вспомнить причину, по которой я не должна тебя убивать. Лива пыталась прийти в себя. Она различала чужие голоса и силуэты, потому что в этой каменной коробке ещё горели факелы, но упорно не могла понять, где же они находятся. Ни одна часть тела не желала слушаться. Она хотела спросить, почему они здесь, но язык ей не подчинялся; она пыталась пошевелить рукой, чтобы понять, рядом ли Эрна, но рука не слушалась, а Эрны рядом не было. Глаза спешили закрыться, а разум — покинуть тело. Но Лива терпела, и изо всех сил, настойчиво, пробираясь через препятствия, приходила в себя. Пол был очень холодным и давил на спину многотонным грузом. В какой-то момент — и Лива до конца не могла понять, в какой именно — она спросила: — Надеюсь, с Эрной всё в порядке? Эрна оказалась поблизости. Лива успела увидеть, как та безразлично подпирала собою стену, и как подняла голову, когда услышала знакомый голос. В несколько шагов она сократила разделявшее их расстояние, и опустилась на пол поблизости. — Лучше скажи мне, всё ли в порядке с тобой? — О, завязывайте! — в сердцах воскликнула Ронкор. — Я сделала это не для того, чтобы смотреть, как вы влюбляетесь подруга в подругу, прекратите, ради всех известных богинь. Лива даже не смогла понять, что она чувствует по этому поводу. Голова натужно звенела, так, словно готова была лопнуть в любой момент; и когда её посадили, она уже и не помнила, должна ли была чувствовать хоть что-то. А после этого она поняла, что огонь на факелах совершенно не двигался. Стало тяжело дышать и ещё тяжелее думать, но Эрна что-то упорно и совсем тихо твердила ей, не замолкая ни на секунду, словно предчувствовала, что с минуты на минуту Лива потеряет сознание. Мир вокруг кружился и исполнял причудливые танцы, а она упорно старалась сохранить способность думать. Пока эта способность в ней оставалась, Лива набралась решимости спросить: — Что с тобой случилось? — и подняла голову на сидящую поблизости Эрну. Внутренний голос добавил: «И мы не влюбляемся подруга в подругу. Не прямо сейчас. И не Эрна точно. Должно быть, она сама говорила, что уже влюбилась в меня. А что насчёт вас?» Но это Лива решила не озвучивать. — Кажется, моя магия покинула меня. Я не чувствую связи с природой, должно быть, ещё и оттого, что одна ведьма решила засунуть нас всех неведомо куда. — Это всего лишь погреб. — ...решила засунуть нас всех во всего лишь погреб. Город слишком велик. Криметаль — совершенно другое дело, меня не просто все знают, они все чувствуют, что связаны с окружающим миром, даже если надёжно огорожены огромными стенами. Не такими и огромными, сказать честно... Когда Эрна не говорила быстро, лишь по волшебству не проглатывая окончания слов, речь её казалась невыносимо долгой. Она говорила много лишних слов, замечаний, никак не касающихся ситуаций, и это могло бы утомлять, если бы Лива не лежала на полу во всего лишь погребе, и ей не казалось, что жизненные силы вот-вот покинут её. — О, ты не умрёшь, — заверила Сера. — Ты знакома с понятием «остановки времени»? Обычным людям лучше не творить такое с собой, но, поскольку нас никто не спросила, выхода у тебя не было. Кажется, кому-то следует за это извиниться... — пауза заполнила комнату. — Но никто не намерена этого делать. Чудесно. Ещё раз, если с тобой случится неладное, кажется, отвечать нам за это головой, вот только не перед богами или принцессой, а перед, кажется, это называется... «твоей девушкой»? — Прекратите вы, совсем как дети, — Лива разыскала в себе силы нахмуриться. — Она не моя девушка. Было заметно, с какой неосторожностью Сера засмеялась. — Раз уж мы заговорили о чужих влюблённостях, как там Элла? — Эрна направила сверлящий взгляд на Серу. — Чудесно, — без промедлений ответила последняя. — Влюблена в Сарину, души в ней не чает, кажется, готова даже спрыгнуть ради неё с башни. Глупость, конечно. С шабаша вернулась не так давно, кажется, ты имела возможность познакомиться с ней? Переживает по этому поводу жутко. Ронкор? — Я мечтаю о том, чтобы вы заткнулись. — Сера вмиг замолчала. — И безумно рада, что не запомню этого. — Словом, — Эрна постаралась восстановить нить разговора, — я не думаю, что смогу сделать то, что от меня ожидалось, прямо сейчас. Быть может, мне потребуется время на привыкание к новой атмосфере, к отсутствию поблизости деревьев и... Куда же запропастился Винсент? Ах да, его ведь не было с нами. Моя магия вернётся, обязательно, иначе и быть не может, просто это будет не сейчас. Не в одно мгновение. Дайте мне время и научите зажигать огонь из камней. — Что насчёт Ливы? Разве она так отчаянно не желает стать ведьмой? — И Ронкор попросту уткнула свой взгляд в неё. — Я здесь родилась, думаю, я смогу... — только и успела произнести Лива. В следующую секунду чужая рука дотронулась до её лба, и удержаться в сознании Лива уже не смогла. Карета ехала по ухабистым дорогам королевства уже несколько недель. Однообразный пейзаж, изредка сменяющийся видом городов, порядком надоел. Большую карету, без особых излишеств и тем более ярких украшений, сопровождало три кареты поменьше. Одна из карет ехала впереди, то и дело останавливаясь, чтобы разведать дорогу, а две кареты поменьше бдительно следовали за главной. Эти детрилессцы, как было известно, просто обожали нападать со спины. Пейзажи Лесного Содружества и то оказались живее. Та страна была полна деревьев, листвы, зелени и засыпанных дорог, и палитра местности вокруг не слишком менялась в течение целого года. Сейчас же растаявший снег под колёсами давно превратился в слякоть, и уже много дней их дорога сопровождалась соответствующими звуками. — Сколько дней пути нам предстоит, не подскажете? — поинтересовалась невысокая белая женщина на языке, который местные жители не смогли бы узнать даже на уровне подсознания. Темнокожий мужчина, обложенный со всех сторон компасами, книгами и всевозможными картами, вновь склонился над последними. Он долго вертел в руках неизвестные приспособления, что-то измерял на нескольких картах одновременно, а после этого изрёк старым хрипящим голосом: — Пять, госпожа. — За это время что-то изменится? — вновь спросила женщина. — Только наше состояние, госпожа. Она неопределённо хмыкнула. Интересно, они повстречают ведьм? Магия на их родине как-то не прижилась, однако её собственная родина была ещё дальше и давно превратилась в историю. О ведьмах она была наслышана. В юности её наполнили рассказами о них, однако истории те, больше похожие на сказки, постепенно стирались из памяти. Водились ли ведьмы в Изотее? Просто должны были. Слишком уж сильно ей хотелось на них посмотреть. — Лива только что пришла в себя, — услышала она после непродолжительных шагов знакомый голос Эллы. Она чувствовала себя как после хорошего сна. Хорошего сна у неё давно не было, и сейчас он казался по-настоящему хорошей идеей. Мир больше не плыл у неё перед глазами. Лива лежала на мягком матрасе, под головой у неё находилось что-то, что вполне могло сойти за подушку, а голос Эллы то пропадал, то появлялся в поле слышимости вновь. Вместо голоса к ней приближались торопливые шаги, и Эрна, бесцеремонно подвинув её ноги, поспешила присесть на матрас. По крайней мере, Лива уже чувствовала себя лучше: время вокруг неё было настоящим, а огонь, если бы он только оказался поблизости, поспешил бы гореть. Эрна рассеянно гладила её руку и бессвязно повторяла что-то, что могло отдалённо сойти за: «Если бы я только могла что-то сделать, если бы я только могла что-то сделать, я бы не оставила тебя, но я здесь», — и это повторялось снова, и снова, и снова. Лива поспешила ей улыбнуться, не представляя, как это должно было выглядеть. Она лежала в той самой комнате, где, казалось, всего несколько минут назад они ожидали своего приёма у принцессы, а Эрна сидела поблизости и выглядела обессиленно виноватой. Лива села, всё ещё не до конца представляя, где же именно она должна находиться и каким образом оказалась здесь, и взгляд её невольно задержался на Эрне. Эрна всё ещё была рядом с ней, пусть и имела все поводы, чтобы вернуться сию же секунду домой, в собственную хижину посреди леса. Эрна столько раз обещала быть рядом с ней, и каждый раз она сдерживала это обещание, будто бы не ожидая ничего взамен. В какое-то мгновение, когда Вселенная вокруг, казалось, остановилась, Лива потянулась вперёд. На ней не было чар, да и взяться им было попросту неоткуда, так что Лива сохраняла остатки рассудка до самого конца. Губы ведьмы были мягкими и холодными. Она всё думала о том, что же чувствует в этот момент, и что же должна была чувствовать Эрна. Когда за шею её притянули ближе, Ливе показалось, что мир вокруг перестал существовать. Она бы и не смогла сказать, сколько длилось это ощущение, должно быть, весь их поцелуй, лишённый чар, магии и обстоятельств, так что Эрна просто продолжала целовать её, незаметно для них обеих перехватив инициативу. Лива не хотела говорить об этом, и меньше всего ей хотелось возвращаться в реальность, в мир, где им предстоит что-то делать с собой, когда прямо сейчас, в эти секунды, длящиеся так долго, они могли не делать ничего. Лива отодвинулась и глубоко вздохнула. Тёплые руки Эрны вернулись к её ладони, и только Эрна держала её так, словно в силах была никогда не отпускать Ливу. Ещё одного вздоха оказалось недостаточно. Она и забыла, что должны чувствовать люди, даже если они просто притворяются, что любят друг друга. Лива и вовсе забыла, что скрывалось за этим мифическим «любить», и прямо сейчас очень старалась вспомнить хотя бы для того, чтобы были силы разобраться в себе. — Сера прямо сейчас старается убедить Сарину, что со мной всё в порядке, — улыбнулась Эрна, будто бы ничего не случилось. — Надеюсь, у неё получается. — А Элла? — О, Эллу мы попросили проследить за тобой. Хочу сказать, она отлично справилась с задачей. Ронкор, очевидно, не следовало этого делать, но если сейчас ты хорошо себя чувствуешь, тогда ладно, я отложу свою расправу до лучших времён. — И Эрна улыбнулась ещё раз, ещё ярче и ещё теплее. А после этого рухнула в чужие объятия. Что-то в ней заставляло Ливу чувствовать себя замечательно. Казалось, что это было невозможно в сложившейся ситуации, где самая могущественная ведьма близлежащих территорий была лишена своих сил и оторвана от природы, а две другие ведьмы только и делали, что ссорились, иногда прерываясь на колдовство. Лива и вовсе была в этом странном и удивительном мире магии лишней: самой магии в ней категорически не было, а получить её не предоставлялось возможности. Ей даже не давали права выбора. — Мы поговорим о твоём становлении ведьмы чуть позже, у тебя дома, если ты будешь не против. Иногда ей настойчиво казалось, что Эрна умела читать мысли. А Эрна, в свою очередь, едва не подтверждала каждую такую мысль вслух. Это было, быть может, ненамеренно, но это было, и Ливе казалось, что это невероятно странно. Ей не всегда нравились собственные мысли, что уж говорить о чужой реакции на них. — Да ты просто волшебница! — радостно воскликнула Сера даже громче, чем требовалось, когда вошла вместе с Ронкор в комнату. Своим счастьем она поспешила поделиться с Ливой и Эрной: — Представляете, она договорилась, и нас никто не тронет даже пальцем! — Вот так достижение, — недовольно отозвалась Ронкор и закатила глаза. — Не знаю, как вы, а у меня дела. До встречи. И Ронкор, что в ней было скорости, выбежала прочь из комнаты. У них осталось много вопросов, но ни одна не спешила их задавать. В конце концов, у каждой были свои странности. Когда Сера осталась дожидаться Эллу, Лива оказалась взята под руку Эрной, и они отправились в старую комнату где-то на улице Талморской битвы, что на пересечении улицы Старых Богов и Колдовского переулка. То была странная улица, хотя бы потому, что вмещала в себе, по сути, всего десяток домов. Столица не была небольшим городом, и домов в ней, уж поверьте, хватало. В той комнате они даже попытались поговорить. Эрна долго рассуждала о своих способностях, и о том, почему не хочет отдавать Ливу на растерзание магии. Когда наступила ночь, они зажгли единственную свечу, и та доживала последние мгновения возле холодной двуспальной кровати, больше похожей на случайно разбросанное сено. На ней они и уснули.