Ведьмы переселяются в город

Как только будет казаться, что всё наладилось, и развязка событий близка, всё обязательно начнёт рушиться. Ничего не может быть «просто так». Этот мир, обманчиво простой, будет трясти тебя до последнего, пытать и испытывать, пока ты не испустишь дух или хотя бы не заслужишь чего-то большего. И в тот момент, когда покажется, что в длинном тоннеле тьмы вдруг мелькнул лучик света, именно в этот момент всё пойдёт прахом, но самое главное — успеть одуматься, оглянуться на пройденный путь и подумать о том, что уже произошло и чему суждено произойти. Самое главное — решить для себя, ради чего всё это было. Или ради кого. Лива чувствовала это на кончиках пальцев, прямо сейчас. Что-то рушилось, неумолимо крошилось внутри, откалывались куски, и когда она изо всех сил старалась удержать всё разом, становилось только хуже. Кто-то коснулась её плеча. — Ещё чаю? — услужливо осведомилась Элла. Лива не могла подобрать слов, чтобы описать возмущение, которое в один момент охватило её душу. Было что-то ужасно неправильное в том, чем занималась Элла в то время как, в принципе, должна была работать. Все закрывали на это глаза, и Элла даже выглядела смирившейся, ведь общество ведьм уже казалось достаточным основанием для того, чтобы заниматься всем, кроме уборки. Но чем же она занималась в этом хвалёном обществе ведьм? Ничем интересным. Разливала чай. Ливу охватила жгучая злость на всё, что её окружало. Ещё несколько минут назад она была на чердаке, после этого — где-то во дворце, и уже тогда она ощущала неладное, но сейчас они сидели дома у Серы, пили чай и делали вид, будто ничего не происходило. Ничего не происходило! Даже думать об этом не хотелось, не было сил, чтобы допустить мысли, будто бы всё у них хорошо. У них всё совершенно точно не было хорошо по множеству причин, но люди вокруг неё предпочитали делать вид, будто бы ничего не происходило. Они делали это снова и снова, и это могло свести с ума любую. Лива чувствовала, что никогда прежде она так не злилась на людей вокруг, на саму себя и на всё, что происходило вокруг. Она вскочила на ноги, едва не роняя стол. Тот зашатался, разливая чай в полных чашках на свою поверхность. Лива зашагала прочь широкими рваными шагами, всем своим видом демонстрируя, что в данный момент не желает иметь ничего общего с этим домом, этими ведьмами и их ужасной магией, которая вот-вот польётся через неё. Это было всё неправильно, неразумно, неверно! Она не представляла, о чём там твердила им принцесса, и твердила ли она вообще, но сейчас ей было абсолютно безразлично, что уже говорить о какой-то мистической судьбе королевства, с которой — в отличие от неё самой — уж точно ничего не случится ещё лет сто. А за это время сменится не одно поколение, уж кто-то что-то точно придумает. Лива вышагивала по привычному маршруту к своему дому, ничего не слыша и не видя перед собой. Городская толпа сливалась в одну непонятную кляксу на глазах, и это раздражало ещё сильнее, ведь как можно побыть наедине, когда вокруг тебя постоянно ошиваются люди? Ей было жизненно необходимо побыть наедине. До того, как всё случилось, она была уверена в собственных желаниях сильнее, чем в собственном существовании. Что же было у неё сейчас? Острая необходимость замкнуться от целого мира в себе, и, наконец, понять, что же она натворила. Быть может, если бы её предупредили, если бы прочитали нотацию, если бы только кто-то ей сказала... Но ей не сказали. И она была здесь. Лива посмотрела на рыночную площадь, что внезапно сомкнулась за её спиной. Как она только здесь оказалась? Толпа упорно огибала её, не желая иметь ничего общего с женщиной, которая лишилась волос на голове всего несколько часов назад, и брови которой выгорели в тот же момент. Ливе очень хотелось прикрыться, убраться как можно дальше от назойливых взглядов, но она будто бы намеренно пришла в самое людное место города, а ноги отказывались уводить её. Она стояла как вкопанная, и мир кружился, плясал в причудливом танце вокруг неё, прыгал и снова танцевал, но Лива смотрела прямо перед собой, не представляя, что должна увидеть. Она увидела небо. Небо было близко, и оно нависало, а она была в силах лишь беспомощно тянуться к нему мыслями, не имея даже чёткого представления, как это должно происходить. Несколько людей подошли к ней, чтобы увидеть, почему же она упала на землю, но развернулись, не проронив ни слова. Ей всё же стоило подняться на ноги, однако и это делать она не спешила. Что ей будет от того, что она встанет? Скорее всего, у неё ничего не получится, ведь внезапно накатившая слабость сковывала тело получше всех на свете цепей. Лива лежала и слушала, как на кончиках пальцев трещит магия. Быть может, ей и правда стоило подняться на ноги, она наверняка смущала горожанок и отпугивала покупательниц. — Тебе помочь? — вежливо осведомился голос над её головой. Голос привнёс в ситуацию некоторую неловкость и соблазнительный запах жареного мяса. Командорша стражи присела на корточки рядом с Ливой и одарила её критическим взглядом. «Наверно, я нарушаю общественный порядок», — догадалась Лива. Лива немного остыла. Голый затылок здорово холодила рыночная площадь, а мысли пришли в порядок в своё отсутствие. Она столкнулась взглядом с Алсой, но чужой пристальный взор ей не понравился. Алса частенько заглядывала на дворцовую кухню, и всё чаще для того, чтобы что-нибудь с неё утащить: железная выправка никоим образом не заменяла чувство голода. — Спасибо, как-нибудь сама разберусь с этой нехитрой конструкцией, — заверила Лива и поспешила подняться на ноги. Мир перед глазами кружился, словно на огромной карусели, но она изо всех сил старалась не подавать виду. — А, это ты. Почему не несёшь почётный караул? — А ты почему пропала? И чего вернулась? — Не твоё дело, — отрезала Лива. — Буду лежать, где захочется. — Ну, раз захотелось... — Алса многозначительно хмыкнула и выпрямилась. — Подсказать дорогу домой? Моя прямая обязанность — охранять принцессу. И я могу делать это, применяя... превентивные меры. Да и ты выглядишь нездорово. — Ох, тебе и правда нечем больше заняться? Алса успешно проигнорировала адресованный ей вопрос, и даже не попыталась этого скрыть. Лива одарила её ещё одним взглядом, как бы подтверждая, что вопрос всё ещё в силе, но Алса была неприступнее любой крепости равнины Тагель, а ведь их строили на много веков вперёд. От Алсы вообще немногим удавалось добиться чего-то, что было нужно. Сложно было сказать, зачем Алса вообще явилась — по крайней мере, для Ливы. Быть может, она просто патрулировала окрестности — именно то занятие, которым и занимаются все командорши королевской стражи в свободное от охраны фактической главы государства. Наверняка, Алса бы сухо отметила, что «государство» в их ситуации — понятие растяжимое. Лива прокашлялась, стараясь избавиться от старого кома в горле, но всё оказалось безуспешно. Должно быть, о ней говорили во дворце. Нельзя было сказать, что она появлялась там официально, но Алса не была бы самой собой, если бы исправно не несла службу во всех концах столицы одновременно. Она ни в коем случае не была шпионкой для принцессы — и все это прекрасно знали — но было в ней что-то, что позволяло заподозрить её в огромном количестве знаний. Например, хладнокровность. Лива окинула её быстрым взглядом и только успела отметить, что ничего в виде Алсы не изменилось. Она стояла так же идеально ровно, и казалось, что целая армия не смогла бы сдвинуть её с места без желания самой Алсы. На какую-то долю секунды Ливе и вовсе показалось, что целому городу нет никакого дела до того, чем там занимаются женщины в течение абсолютно всей своей жизни. Её саму запросто вывезли из города и передали другой, совершенно неуправляемой женщине, которая последовательно учила её тому, как заставлять других людей всеми мыслимыми и немыслимыми способами считаться с тобой; капитанша королевской стражи — что тоже состояла исключительно из женщин — носила доспех, которому мог бы позавидовать любой генерал их небольшой и не особо самостоятельной армии. Элла целыми днями пропадала вне дворца и занималась чем угодно, кроме работы, за которую ей платили деньги; Ронкор просто была самой собой; а Сера... У Ливы едва не подкосились ноги. Ей не стоило об этом думать, ей не стоило об этом думать, ей не стоило... Казалось, хижина Эрны была за пределами целого мира, и время там текло по-особенному, потому что совершенно внезапно оказалось, что Лива отвыкла от целого мира вокруг неё, потому что Эрны было достаточно, и потому что её лишь местами неспокойная жизнь приводила события вокруг Ливы в порядок. И она не могла отрицать, что ей это нравилось. Дело было в обряде, и никак иначе. У Ливы кружилась голова, её тошнило, она чувствовала что-то в себе, что-то, что то и дело разбавляло накатывающую ярость, словно та была в порядке вещей. Лива даже не знала, стоило ли ей поговорить с кем-то. Кандидаток было немного... Точнее, их не было совсем. Рядом загремели огромные доспехи, и Алса зашагала прочь, а Лива так и продолжала стоять посреди площади, не представляя, за что же ей сейчас ухватиться. Она задыхалась от нахлынувших эмоций, от возмущения и возбуждения, и дело частично было даже в том, что теперь она могла почувствовать. Силу? Власть? Ответственность? Пока она чувствовала лишь тяжесть во всём теле и огромную усталость. На горизонте появилась Эрна. Она шла, проталкиваясь между людьми, а те будто бы перестали её замечать. Её походка была нетвёрдой, а сама она будто бы покачивалась. На улице было теплее, чем Эрна могла бы рассчитывать, но всё её тело было завёрнуто в разного рода одежду. Рядом плёлся Винсент, побитый встречей с местными котами, но по-прежнему гордый и всеобъемлющий. Ливу, вдруг подумала она сама, было видно издалека, не только благодаря значительному росту и габаритам, но теперь ещё и благодаря причёске. Ей очень сильно захотелось прикрыться, но Эрна двигалась прямо на неё, и бежать уже было некуда. Винсент остановился перед хозяйкой, в нескольких шагах от Ливы, и зашипел столь самозабвенно, что казалось, будто бы всё его тело отправится в молниеносную атаку. Атаки не последовало. Эрна сделала ещё несколько нетвёрдых шагов вперёд и тихо произнесла: — Так значит... — Глупо отрицать, — Лива попыталась улыбнуться, но и выглядело это соответствующе. — Да и мне уже давно не семнадцать. — А я ведь просила тебя ничего не делать. Хотя бы не без меня. Эрна беспомощно завертела головой по сторонам. Большой город и высокие стены пугали её, а обилие людей не было пределом чужих мечтаний. Было очевидно, сколько мыслей прямо сейчас находилось на уме у Эрны, но та так и не решилась озвучить хотя бы одну. Она лишь ещё немного приблизилась, потому что люди продолжали толкать её в спину, и это здорово нервировало. Из-под подола плаща Эрны сыпались жёлтые лепестки, и в голове у Ливы будто бы само по себе возникло: «Жёлтый след, жёлтый след тянется за ведьмой...» — По крайней мере, теперь я смогу со всем разобраться, — не зная, что она может ещё сказать, выдохнула Лива. — Я помогу и тебе, и принцессе, и королевству, так что совсем скоро всё закончится, и мы сможем вернуться домо... — Лива проглотила окончание, слишком поздно догадавшись, что она не имела никакого права об этом говорить. И уж тем более решать за Эрну. — Мы учимся этому много лет, с самого детства и всю жизнь, но ты отчего-то решила, что всё будет так просто? На этой планете мы все зачем-то, и твоё предназначение совсем не в том, чтобы спасать нас всех. — Наверно, ты очень хочешь поделиться, зачем здесь ты? — Я почувствовала, что без меня ты натворишь дел. Ливе захотелось провалиться под землю. От стыда ли, или от того, что Эрна твердила ей ночами о том, что следует быть осторожнее, и ни в коем случае, ни при каких условиях не следует торопиться, бросаться в омут с головой, и даже если покажется, что других решений нет, Эрна всегда будет рядом. Эрна обещала быть рядом с ней, и изо всех сил держалась за это обещание, так и не нарушив его. Лива давно вышла из того возраста, когда её наказывали за провинности; да и из того, когда она могла сознательно и серьёзно в чём-то провиниться. Эрна смотрела на неё... Богиня, наверное, лучше бы она никогда этого не делала. Лива не представляла, что от неё требуется. Она не могла призвать кого бы то ни было и попросить вернуть всё назад, потому что повела себя глупо. Эрна ведь, в конце концов, не умирала. Да и не могла она умереть. И только когда ноги Эрны совсем подкосились, и она рухнула на землю, Лива пришла в себя. Она ругала себя за оплошности, за задумчивость, за то, что даже сейчас никак не могла помочь Эрне, потому что не представляла, что должна была сделать. Ей сейчас определённо пригодилась бы чья-нибудь помощь. Например, Эллы, которая всегда оказывалась так рядом, или Ронкор, которая вышла прогуляться, или Серы, которая вдруг обеспокоилась внезапной выходной новоиспечённой ведьмы, даже железное плечо Алсы пришлось бы кстати. Но Эрна не могла подняться на ноги, и никого рядом, как назло, не оказывалось. Эрна говорила ей, что она не будет одна, и что она никогда её не оставит, но сейчас Эрна была рядом, и этого было недостаточно. Эрна лишь что-то неразборчиво бормотала, из последних сил хватаясь за чужую одежду, что когда-то могла принадлежать и ей. Наверное, кто-то просто обязана была появиться. У неё появилось так много старых и новых знакомых — и, быть может, даже подруг — так много, будто она знала лично половину города, но никто так и не появлялась. Винсент что-то мяукал на своём языке, но люди просто огибали их, и Лива изо всех сил старалась не допустить, чтобы Эрна вновь упала на землю. Было ощущение, что, если она подождёт ещё две минуты, кто-то обязательно появится, но никого не было. Лива на секунду представила, сколько Эрна могла бы весить. Определённо меньше, чем она сама, но и ростом она вышла ненамного меньше. Лива выровнялась и пожалела, что Эрна не могла хотя бы секунду постоять спокойно, потому что сил в ней было недостаточно, выругалась сквозь зубы и подняла Эрну на руки. Та была словно каменная. Она уже ничего не говорила, но совершенно точно была в сознании, не сопротивлялась и из последних сил старалась сохранять контроль над своим телом. Лива стояла посреди рыночной площади с Эрной на руках и не представляла, куда ей податься. До черты города было слишком далеко, чтобы Эрне стало лучше, и повозки едва ли согласились бы их довезти. Они оказались не в маленьком городишке, и не где-то, где было похоже на Криметаль; Лива стояла посреди столицы и не представляла, куда ей идти. Поэтому она сделала то, что делала всегда. Она пошла во дворец. Лива не знала, болели ли её руки, тяжелели ли ноги, хватало ли мыслей в голове. Эрна была тяжелее, чем могла показаться, и последствия магии вносили свою лепту. Зачем она вообще поднялась с кровати? Потому, что Ливы слишком долго не было рядом? Потому, что почувствовала неладное? Потому, что она всегда предупреждала? Ливу не интересовал ответ на этот вопрос, она просто надеялась, что ещё несколько шагов, ещё пара улиц, всего какие-то жалкие ярды, но её хватит, и она сможет дойти куда-нибудь, где им помогут. Она стольким была должна Эрне, и так глупо её подвела... Эрна ведь говорила ей. Никогда прежде Ливе не доводилось отличаться любовью к намеренным физическим нагрузкам, всё, что ей доводилось прежде поднимать, пусть и весило порою почти столько же, сколько могло найтись в Элле, не давало специфической подготовки. Она видела высокие башни дворца вдалеке, будто бы отражавшие, насколько они мирное королевство, но те всё не приближались. Она аккуратно поставила Эрну на ноги, убедилась в том, что сил в ней недостаточно, и уложила на землю. Руки неумолимо тянуло вниз, но Лива заставила себя собраться. Что с ними может случиться? Что случится с ней в следующий момент? Что, если она просто попробует? Она ведь хочет лишь блага. Твёрдые пальцы Эрны инстинктивно переплелись с пальцами Ливы. Та опустилась на колени и сидела рядом. Лива закрыла глаза и попыталась успокоиться. Тихое место, ей нужно тихое место, желательно, на природе и как можно ближе. Окрестности столицы, где они приземлились, годились. Рядом были луга, и деревья, и маленькие домики, а ещё светило солнце, просыпалась природа, и Эрна была цела... Сердце неумолимо стучало в груди, но Лива решила, что справится. Трава забирала у неё Эрну, обхватывала, погружала в себя, тянуло в землю, ниже и ниже. Лива быстро осмотрелась: домики, деревья, чистое небо над головой. Эрна вцепилась в её руку намертво, а собственная голова казалась такой тяжёлой, что шея готова была в любой момент надломиться. Она была не слишком осведомлена о межпространственных перемещениях, но тающая на глазах Эрна требовала решительных действий. Она закрыла глаза снова, и увидела хижину Эрны, лес, обступающий со всех сторон, сугробы снега и свечку, какой они освещали себе путь. Голова закружилась сильнее, из носа пошла кровь. Они оказались не возле хижины Эрны, а в глухом лесу, и небо над ними было чёрным. Ни единой звезды, ни намёка на день. Им нужно было не сюда, но ведь у Ронкор каким-то образом получалось... Оглушительный звон заставил Ливу согнуться и едва не упасть на землю, в последний момент ей удалось сохранить равновесие. Нужно возвращаться назад, в столицу, в Изотею, туда, откуда они исчезли. Вселенная не терпит шуток и пренебрежения её законами. Лива изо всех сил концентрировалась, но в следующую секунду всё её тело обдували ледяные ветра, а снег забивался под одежду. Эрна лежала на земле, казалось, без сознания и едва дышала. Нужно было просто вернуться... Лива почувствовала, как кровь стекает по её лицу. Не только из носа, но и изо рта, из ушей, даже глаза кровоточили. — Прекрати! — закричала Эрна, вцепившись в чужое предплечье так, что казалось, будто ногти будут вырваны с корнем. Лива разжала глаза, поначалу не понимая, где она и что с ней происходит. Из-за крови она ничего не видела, а из-за запаха не могла прийти в себя. Глаза лежащей Эрны были широко распахнуты, а голос был громким и строгим. Лива просто хотела помочь, хотела изо всех сил, но не представляла, как это сделать. Лива делала, что умела и что не умела, и сейчас едва могла дышать. Руки дрожали, ноги гудели, а голова грозилась в ту же секунду расколоться, так что Лива просто смотрела перед собой, стараясь совладать с бушующим сознанием. Следовало подняться на ноги... В несколько прыжков Винсент преодолел оставшееся расстояние до своей хозяйки и с явным беспокойством перешёл к вылизыванию её лица. Лива пришла в себя какое-то время спустя. Под рукой никогда не было часов, и Лива просто открыла глаза. Возле лежанки, на которой она оказалась, сидела рассерженная Эрна, скрестив руки на груди и выжидающе покачивая ногой. — Ты нас чуть не убила, — недовольно сообщила Эрна, показательно глядя куда-то на стену. — Не смей повторять это снова, и никакой магии, пока не научишься ею управлять. Тебе кажется, что в тебе полно силы, но ты права лишь отчасти. Эта сила необуздана, бесконтрольна, ты размахваешь ею, только успевай уворачиваться. Более того... Ты совершенно меня не слушала. Лива из последних сил застонала, не найдя в себе силы даже повернуться на другой бок. — Быть ведьмой, — продолжила Эрна поучительным тоном, — значит пользоваться магией, но ещё это значит осознание того, для чего ты ею пользуешься. Чего бы ты ни хотела, как бы ни старалась, ты пытаешься запустить сложный механизм, не имея никакого представления, как он работает. Мне казалось, твоей сознательности достаточно, чтобы, получив силу, не делать глупостей. — Тебе стало слишком плохо, — попыталась оправдаться Лива. — Посмотри на мир, где мы живём. Нам всем слишком плохо. То была небольшая слабость, краткосрочное бессилие, повиновение обстоятельствам. Думаешь, была ли я ведьмой, если бы несколько дней в городе могли меня надломить? Ха! — Твоя магия... — Магия! Кому нужна магия? Тебе? У тебя есть магия, и посмотри, что с тобой случилось. Вся одежда в крови, голова без волос, лицо такое, что можно отпугивать вражеские армии, потому что кажется, что у людей с такими лицами нечего захватывать... — Эрна выдержала драматичную паузу. — Никакой. Магии. Впредь. Даже в благих целях. Даже в очень благих целях. Мы хотели исцелить принцессу, спасти королевство, но где это королевство, когда оно нам нужно? — О, так я здесь только для того, чтобы задавать вопросы для твоего потрясающего монолога? — осведомилась Лива. — Королевство тысячелетиями разбиралось самостоятельно. Сарина что-то задумала, но что-то мне подсказывает, что Ронкор будет достаточно. У нас есть дела намного важнее. Прежде всего... Следует тебя отмыть. Карета остановилась возле дворца. Их уже встречали лучшие слуги, лучшие стражницы и лично принцесса Сарина. Коричневая кожа чужеземцев легко бросалась в глаза, и белокожей женщине было несложно затеряться на фоне остальных. Некоторые слуги тут же кинулись к гостям, поднимая излишнюю суету, в то время как белокожая женщина двинулась точно к Сарине, безошибочно узнав её по личным стражницам поблизости. — Меня зовут Понте, — холодно представилась женщина. — Я изъявляю волю господ и по совместительству являюсь переводчицей. Насколько я знаю, ваш родной язык не слишком распространён в этих краях? — Нет, — проигнорировав почести, тут же откликнулась Сарина. — Мы предпочитаем пользоваться языком необразованных диких предков. Это пагубная тенденция в королевстве, но ничего не поделаешь. Они стояли и смотрели подруга на подругу. Понте была среднего роста, в странной и мешковатой одежде, непохожей на те, что носили прочие рьергелы. Она явно выбивалась из общей картины, и в то же время оставалась незаметной для не слишком пытливого взгляда. Её чересчур короткие волосы давно выгорели под палящим солнцем, а сама она держалась так, будто была больше, чем просто переводчицей. Их делегация состояла из самой Понте, двух пожилых мужчин, группы вооружённых солдат и ещё трёх мужчин в национальной одежде. Сарина не сводила глаз с Понте, и ей не хватало кого-то, с кем она могла бы обмолвиться о ней парой слов. Сказать, что эта женщина настораживала — всё равно, что не сказать ничего. Её глаза гипнотизировали, её худое лицо с синяками под глазами пугало, вся её фигура была измученной, уставшей, но в то же время Понте выглядела достаточно уверенной в себе, чтобы позволять всяческие вольности. — Могу ли я попросить вас об услуге? — вновь обратилась она к Сарине, не отставая от неё ни на шаг. — Я слышала, будто в королевстве распространена магия. Скажите, могу ли я встретиться с её обладательницами? Разумеется, — быстро добавила она, — после того, как все прочие формальности будут соблюдены. Они находились на пути в главный зал дворца, и процессия — в основном, из-за принцессы — двигалась невероятно медленно. Сарине было достаточно беглого взгляда, чтобы заметить, что никакие прочие формальности её не волновали. Казалось, только ей было дело до правил. Но ведь зачем-то эти правила были созданы! Она и не помнила, что ответила на столь необычную просьбу. После такого количества времени, потраченного на подготовку к приезду рьергелов, всё, что интересовало их представительницу, непременно сводилось к ведьмам. Сарина только выдохнула, в очередной раз подумав об этом. По крайней мере, она подготовилась.