Ведьмы переселяются в город

Ведьмы собирались в группы. Ведьмы сбивались в стаи. Ведьмы что-то долго обсуждали ночью на чердаке. Люди ходили мимо их окон и больше всего хотели, чтобы свет, наконец, погас. В городе было как-то неспокойно, но была ли причина в ведьмах — наверняка не знали. Свет в круглом окне чердака походил на свет луны, зависшей над городом. Не хватало только ворон и завываний волчьей стаи вдалеке. С чердака доносились голоса: — Что с вами сегодня случилось? — Мировоззренческие разногласия. Что нам предстоит завтра? — Принцесса вызывает в обязательном порядке во дворец. Приехали какие-то ну очень важные люди. — Так это что, шоу талантов? — Мечи нас глотать не заставят. А ещё мы должны охранять принцессу. — Ты должна. — Постой…! — Ронкор тебе поможет. Никто не спешила гасить пламя свечи. Люди ходили мимо, и чердак пугал их всё больше. В городах никогда не водилось ведьм, так с чего бы они решили здесь задержаться? Голоса стихли, и оттого становилось лишь зловещее. Яркие звёзды тонули в тяжёлых облаках, холодный ветер гонял по улице грязь, и ночи становились всё короче. Короче и короче. Если бы их только могли слышать, что бы подумали люди? Убедились ли они в злых намерениях, о которых полагали, или напротив, обрели покой в душе? Свеча всё горела, и лишь аромат готового ужина доносился из дома придворной ведьмы. Эрна Фанерлон падала во тьме, долго и мучительно. Она видела свет внизу, и этот свет манил её, звал, обещал, что всё станет лучше. Что она сама станет лучше. Что всё прошлое оставит её, что люди позабудут, кем она была, что боль в груди перестанет терзать её почти каждую ночь. Свет обещал, что её магии не будет конца, и Эрна Фанерлон верила ему. Она знала саму себя лучше, чем что-либо на свете, и оттого ей становилось лишь больнее от воспоминаний. Она падала вниз, не сопротивляясь, и думала о том, что прошлое не так уж и ужасно. Всегда может быть хуже. Маленькую Серу изнасиловали, чтобы ребёнок привязал её к одному месту, и этот ужасающий план сработал. Элле суждено было всю свою жизнь разливать эль в трактире, и только пример старшей сестры помог ей выбраться. Ронкор была связана отношениями с наставницей, и лишь одна богиня знала, что у них произошло. Лива никогда не знала магии, и к концу жизни её продали… неизвестно для чего. Эрна падала и думала. Она точно знала, что там, внизу, свет, который был с ней всю её жизнь, который вёл её и твердил, что она сможет всё изменить. Но Эрна точно знала, что ни одна человеческая судьба ей не подвластна. Лива совершила все ошибки, которых Эрна так боялась, и даже тёплые чувства, которые возникли между ними, не смогли её уберечь. Всё потому, что Эрны не было рядом, всё потому, что она всех подвела. Ещё пять лет назад ей не хватало нынешних мозгов. У неё была магия, позволявшая творить чудеса и одновременно нагонявшая ужас, у неё была свобода, такая, какой не было ни у кого в королевстве, и у неё была таинственная хижина посреди леса, выход к которой находили только те, кто точно знали, что ищут. Она пользовалась этим, и если бы ей хватило ума, чтобы догадаться, что каждую девушку, которая к ней приходила, неминуемо ожидала тяжёлая судьба, она никого не пустила бы за порог. Но Эрна пускала. Она твердила себе снова и снова, что не знавшие другой жизни женщины заслуживают лучшего, что она может показать им совершенно иной мир, что она может сделать их счастливыми, хотя бы на один вечер, что она ещё может что-то для них изменить. Эрна верила, что могла. Эрна точно знала, что делает всё правильно. Каждую ночь Эрна думала о всех девушках в мире, которых насильно выдавали замуж ещё детьми, которым не предоставляли даже капли выбора, и которых никто, кроме неё, не ждал. Эрна падала в темноте и изо всех сил старалась не думать о том, что случалось с девушками, которых уличали в связях с ведьмами. Она не могла вступиться за всех. То был не свет, а лишь сила, скрытая внутри неё. Эрна поняла это слишком поздно. Она тянулась к ней изо всех сил, не понимая, что тянется к себе самой, не понимая, к чему это может привести. Эрна верила, что так она вновь сможет обрести свою силу, даже вдали от дома, и что она обязательно убережёт Ливу. Она не знала, зачем тянет за собой груз прошлого, но ей казалось, что с прежней силой станет легче. Эрна смотрела на свои руки, обросшие корой, и не могла дождаться, когда падение закончится. Эрна проснулась поздно ночью. В соседней комнате спали Сера и Ронкор, а ей разрешили лечь на втором этаже, в комнате с ребёнком. Как же его звали… Лива спала где-то внизу. Спала, и смертельно злилась на Эрну. За то, что ей не дали спасти весь мир, за то, что её жизнь столь кардинально изменилась, за то, что Эрна так часто просила её подождать и за то, что Эрна её не поддержала. Эрне тоже казалось, что стоило ощутить, будто всё налаживается, что-то обязательно пойдёт не так. Ей снился период слабости, когда она едва могла ходить, лишь лежать и пытаться набраться сил, и сон был столь убедительным, что она почти обратилась к себе ещё раз. Тогда её спасла только Лива. И сейчас Лива была так зла на весь мир… Эрна тихо поднялась на ноги. В окна пробивался лунный свет, а маленький мальчик, посланник ада, в котором они жили, спал на кровати. Должно быть, Сера не слишком любила сына. Эрна бесшумно спустилась вниз, и в лунном свете не составило труда отыскать спящую на первом этаже фигуру. Лива сжимала тёплое одеяло во сне, спала во всей одежде, и тихие шаги Эрны не могли её разбудить. Эрне казалось, что им нужно поговорить. В последний раз они обе были злы подруга на подругу, и ни к чему хорошему это не могло привести. Им помогла только Сера, очевидно, не имевшая других дел, кроме как решение чужих бессмысленных проблем. Эрна присела на край дивана. Ей не следовало ничего запрещать Ливе, не стоило её обвинять, не стоило делать вид, будто она слишком маленькая, чтобы что-то понимать. С другой стороны, это был абсолютно детский и бессмысленный поступок, безумно опасный и безрассудный, и ей, честно говоря, стоило послушать Эрну. Впервые за долгие годы Эрна предпочла бы не думать вообще. Ей казалось, будто сейчас она коснётся чужой ноги, аккуратно разбудит Ливу, у них состоится душевный разговор и… — Будешь сидеть там всю ночь? — раздалось из-под одеяла. — Я думала, что ты спишь, и не хотела мешать, — прошептала Эрна. — Как оказалось, сон у меня теперь ужасный. — У тебя будут проблемы с аппетитом, сном, менструацией, контролем своих эмоций и магии… — Прекрати меня поучать, — проворчала Лива, явно борясь с желанием с головой нырнуть под одеяло. — Ты должна была знать, что так всё и закончится. Ты готовила меня к этому! Ты учила меня, каково это — быть ведьмой — но оказываешься совершенно разочарованной, когда я ею становлюсь. Ты говорила мне, что никогда меня не бросишь, и что всегда будешь рядом, и в тот момент… мне казалось, что другого выхода просто нет. Я столько раз уже говорила об этом, и поэтому я зла, и поэтому мне страшно из-за того, что произошло тогда, мне кажется, что смерть ходит за мной по пятам, только и ожидая, когда я умру, чтобы целую вечность страдать. Я думала, что всё будет проще, что кто-то поставит цену поменьше, и ни одна живая душа не додумалась мне сказать. Я злюсь на всех, потому что этот мир отвратителен, потому что даже мы, мы все, заставляем Эллу наливать чай, бегать по нашим делам, и скорее всего, просто потому, что она младше нас. — Ведьмы тоже наливают подруга подруге чай. — Это ужасно! — Лива приняла сидячее положение. — Мы делаем вид, что с нами всё хорошо — и я в первую очередь — когда я много часов подряд вижу перед собой образ той, кто забрала мою жизнь в свои руки. Разве это называется «хорошо»? Разве этого ожидаешь от полной жизненной свободы? Я всю жизнь работала на кухне, пока меня не увезли, и всё потому, что я никогда не травила принцессу. Видимо, стоило. Я злюсь на тебя, потому что ты рождена с магией, потому что ты знала, что меня ждёт, потому что ты так много говоришь и так много обещаешь, но ты не можешь ничего изменить! Ты изменила Криметаль? Его окрестности? Шабаш? Чуть не убила Серу, чуть не убила Симаса, чуть не убила невинных людей, потому что они тебе не понравились. Ты приютила меня у себя, и ты была такой доброй и заботливой, что, наверное, тебя невозможно было не полюбить. Тогда, в плену, я пообещала самой себе, что буду рядом с тобой, что бы ты ни делала, и каким бы принципам ни следовала. Но сейчас я ничего не могу с собой сделать, и я… так зла. Лива опустила голову. Эрна видела, как ей больно, и видела, как гложет её страх. Она в точности знала, что Лива чувствует, но не знала, как ей помочь. Эрна мягко коснулась её плеча. — Мир будто бы перевернулся, — произнесла она. — Ты видишь всю его несправедливость, но понимаешь, что не сможешь ничего изменить. Я представляю, каково это, и наконец понимаю, что ты чувствуешь. Нам нужен был разговор, и вот он здесь. И если ты ещё раз позволишь себе мне поверить, я обещаю, что не оставлю тебя. Я люблю тебя, Лива, я всегда говорила, что буду рядом, и ничего не изменилось. Ты женщина, которую я нашла в этом огромном мире одиночества и гнева, и если ты позволишь, я бы предпочла никогда не возвращать тебя в прежнюю жизнь. Губы Ливы были солёными и мокрыми. Эрна не знала, почему Лива решила её поцеловать, однако надеялась, что после разговора ей стало лучше. Она аккуратно протянула руку к чужой, такой же мокрой и наверняка солёной, щеке, придвинулась ближе к Ливе и больше всего на свете ей хотелось, чтобы этот момент не заканчивался. Лива целовала её, вытирала собственные слёзы и скорее всего думала о том, что всё будет хорошо. Утром всё должно было наладиться, хотя бы немного. Эрна тоже в это верила. Понте лениво потянулась на кровати. За столько дней пути она так соскучилась по мягким перинам, что королевство начинало казаться ей прекрасным местом. Здесь была зелень, не палило нещадное солнце (только ласковые весенние лучи аккуратно заглядывали в окно), а никто не будил её каждые четыре часа, потому что все остальные тоже хотели поспать. Это что, такой же путь предстоит и обратно? Понте взвыла, уткнувшись в одну из лучших подушек королевства. Должно быть, даже Сарина сегодня перебивалась где-то на этажах пониже, потому что они приехали. Забавно. К слову, когда подадут завтрак? Понте осторожно выглянула за дверь. Никого. Пустые коридоры тянулись в обе стороны, но признака присутствия слуг она не обнаружила. Было совсем раннее утро, но Понте привыкла просыпаться в это время, даже если долго не удавалось выспаться. Обстановка в замке была шикарная: дорогая мебель, искусные картины в коридорах, даже в окнах стояло стекло. Сегодня им всем предстоял долгий день, а ей — особенно. Они все приехали ненадолго. И от этого становилось даже тоскливо. Там, где она жила, были бескрайние пески, глиняный пейзаж и безумно сильная армия. Но там, где она родилась… Там царил холод, снег, а горы впивались в небо, надеясь проткнуть пелену облаков. Она слышала, что ведьмы умели летать на мётлах, преодолевая расстояния по щелчку пальцев, и что они могли побывать, где им захочется. Понте вздохнула. Она не была ведьмой. Она была переводчицей и шпионкой, подданной Рьергельской Империи, величайшего государства в мире, подчинившего себе земли на тысячи миль вокруг, и она имела честь представлять своё государство среди захваченных земель. Она должна быть благодарна. Повторяя это как можно чаще, когда-нибудь она обязательно поверит в то, что говорит. Прежде всего, её ждал завтрак, даже если никто ещё не проснулась. Сера смотрела на них с подозрением. Скрестив руки на груди, она спросила: — И что, вы пойдёте вот так? К гостям? Лива и Эрна переглянулись и синхронно пожали плечами. — Ну да. — А вы не можете выглядеть немного более... антуражнее? Самобытнее? Вот на меня посмотришь и сразу подумаешь: «Ведьма»! — Но Ронкор не выглядит как ты, — попыталась запротестовать Эрна. Она чувствовала, что власть над окружающими уходит у неё из рук. — У Ронкор… другие признаки. — Ронкор фыркнула. Но Сера продолжила: — К тому же, лысину нашей новой ведьмы нужно под чем-то спрятать, чтобы не пугать людей. Первая же стража нас в таком виде не пропустит. Мы же так непонятно кто, а мы — ведьмы! У меня где-то была запасная шляпа. Сера побежала на чердак, а Лива и Эрна продолжили недоумённо переглядываться. В целом, было понятно, чего от них хотели, но аргументов недоставало. А ещё Сера вела себя так, будто принцесса лично назначила её главной. Это немного нервировало. Сегодня им предстояло, предельно официально, присутствовать на встрече с рьергелами в качества представительниц местного этноса. Быть может, с этой целью пригласили в город, ещё давно, Серу, но спрашивать не было особого смысла. Разумеется, только этносом дело не ограничивалось. Прежде всего, безопасность для принцессы и встречи в целом, ведь тянущиеся к свободе от оков человеческие массы были не менее опасными, чем революционная единица. Что такое «революция»? О, в их королевстве такого никогда не случалось. Когда Сера вернулась со шляпой, им всем пришлось поддаться. Были надеты чёрные накидки, чёрная одежда, мётлы подхвачены, а на лице должно было отпечататься выражение крайней невозмутимости. Их было четверо. Даже Эрна никогда не слышала, чтобы ведьм было четверо. Их было двое — это называлось «семья», и было трое — это назывался «альянс». Видимо, четыре ведьмы носили название «обстоятельства». Элла скользнула в дом подобно воровке. Незаметность, торопливость, немного растерянности и неуверенности в себе, но прежде всего — умение сливаться с окружением. Очень хорошо. Она будто дёрнула их за длинные широкие рукава из самой ночи и шепнула: «Все только вас и ждут». Ведьмы молча переглянулись и направились во дворец. Всё здание, от первых ворот до крыши самой высокой башни было украшено. Фасад буквально сиял, отражая солнце, а ранняя весенняя зелень неуёмно бросалась в глаза. И всё же, что-то было не так. Замок и прежде сверкал сильнее самой начищенной туфли в королевстве, но никогда прежде в нём не водилось столько стражи, тщетно изучающей каждую пылинку. Изучать пыль было работой Эллы, однако той поручили более ответственное дело, справиться с которым было не суждено самой Вселенной. Ведьмы вошли во дворец. Элла заметила, как последняя городская знать стекалась в Большой Зал и хотела уже поторопить подруг, но не успела. Быстрая тень мелькнула на винтовой лестнице у дальней стены. Такие лестницы были редкими гостьями дворца и использовались в большей степени прислугой, чем кем-либо ещё. Тем не менее, вся возможная прислуга или находилась в Большом Зале, или старательно поддерживала чистоту в дворце. Эрна наклонилась к Элле и шепнула: — Ты знаешь, кто это? — Девочки шептались о приезжей госпоже, но я ничего не слышала. — Разве не все гостьи должны быть в Зале? — задумчиво поинтересовалась у самой себя Сера, словив взгляд Эрны. — Всё так. Они разделились. Сера с внешней невозмутимостью направилась в Большой Зал в сопровождении Эллы, которая хоть и привыкла к странностям и опасностям жизни, но всё ещё каждый раз волновалась как в первый. Сера убеждала её, что ничего ужасного, если вместо четырёх ведьм явится одна, не случится. Её будет вполне достаточно. В конце концов, именно она — главная ведьма столицы! По некоторым данным. Ронкор, Лива и Эрна как можно быстрее двинулись к винтовой лестнице. Неясная тень ускользала от них, но и они не успели растерять необъяснимой ведьминской прыти, лишь Ронкор иногда нарушала общую атмосферу таинственности, издавая возмущённые звуки. В конце винтовой лестницы оказался длинный и широкий коридор, которых в дворце было в излишке. Тень уже поворачивала на очередную лестницу в его конце, когда Ронкор не сдержалась и спросила: — Выходит, теперь ты и правда Избранная? — Выходит, — огрызнулась Лива, — что теперь я старая неумёха, бремя не только для самой себя, но и для Эрны. Результат собственной глупости. Знакомо ли тебе это? Ронкор подняла руку, чтобы щёлкнуть пальцами, но остановилась. — Нет, не знакомо. Эрна решила вмешаться. Когда, приближаясь к необходимому повороту, она заметила, что Ронкор снова перебирает мысли, раздумывая, что бы ещё спросить, то произнесла: — Не относись к Ливе предвзято. Я не понимаю её, но мне кажется, что она просто пытается выжить. Разве ты в детстве противилась наставнице, или поплыла по течению, позволяя себя обучать? Я знаю ответ. Категоричность для ведьмы — это восхитительно, без твёрдой позиции в нашем деле никуда. Но Лива… Знаешь, — Эрна хитро прищурилась, — иногда, если плохо спать ночью, можно даже услышать твой смех из комнаты Серы. — Мы не… — Вы не любовницы, я в курсе. Но если она делает тебя счастливее, да и сама отвлекается от Эллы, сосредоточься на этом, а не злись на нас за то, что мы привлекаем внимание. — Падать из одних ужасных отношений в другие, даже нормальные, — что может быть хуже? — задумчиво заключила Ронкор и щёлкнула пальцами. Преодолев очередную винтовую лестницу, спрятанную в неприметном коридоре дворца, они оказались у покоев короля. Лива отлично знала это место, как знала и то, что старый король уже много лет не вставал с постели. Но мелькающей на периферии зрения тени нигде не было. Быстро окинув взглядом всё, что их окружало, и не обнаружив никого поблизости, Ронкор с силой толкнула дверь внутрь. Понте стояла над кроватью короля, а в руках её была небольшая бутылочка с чёрной жидкостью. Они быстро сложили два и два, и не понадобилось много времени, чтобы понять, для чего эта женщина оказалась здесь. Никто прежде не видела её, но доверия она уж точно не внушала, и теперь, сделав шаг назад и обернувшись, позволила показать своё лицо. — Я знаю тебя… — рассеяно произнесла Эрна. — Там, в темнице, в Криметале, ты сказала, что тебя зовут Понте. Ты разговаривала со мной! Но ты была призраком. — Уверяю, я никогда не была призраком, — стойко заявила Понте, будто вела светскую беседу за чашкой чая. — Но я говорила с тобой, — запротестовала Эрна и сделала шаг вперёд. — Это было так давно, но я помню твоё лицо, с глубокими синяками под глазами и короткими светлыми волосами. — Я могла бы сказать то же самое и о тебе, просто глядя на тебя. — Брось пузырёк. — Вы сможете выслушать меня? На секунду Ливе показалось, что выслушать женщину не такое плохое решение. Ситуация была очень странной, но в последнее время она оказывалась в них постоянно, и это даже переставало удивлять. Она смотрела в чужое лицо, тщетно стараясь разглядеть в нём что-то, что увидела Эрна; но в это же время сама Эрна бросилась к ней, сократила разделяющее их расстояние так быстро, что Лива едва успела моргнуть, и повалила Понте на пол. Не переглядываясь с Ронкор, они бросились на помощь, и прежде чем Понте успела воспользоваться обнажённым клинком, Ронкор разбила об её голову стоящую у изголовья кровати вазу. Это дало Эрне фору. Решение о переговорах всё же было принято. Пока Лива по чужим подсказкам помогала ранам Эрны от вазы затягиваться (и действия её были неумелыми, но руки очень тёплыми, а Эрна смотрела на неё с надеждой), Ронкор приковала Понте к креслу несложными заклинаниями, представляющимися наблюдательнице как искрящиеся дьявольские цепи. Должно быть, в любой другой ситуации Понте была бы счастлива сидеть на столь роскошном кресле. После этого можно было поговорить. — Эй, ты! — Лива ударила связанную Понте по щекам. — Я знаю, что ты в сознании. Если ты пришла к королю, обычной вазой тебя не убить. — Поговорить, всё же, я предлагала перед дракой, — хмыкнула Понте и дёрнулась, пытаясь вытереть кровь от порезов на лице. Ничего не получилось. — Я не помню своего имени и откуда я родом. Я вообще не помню, как оказалась здесь и что хочу сделать. Боюсь, разговора у нас не получится. — Хорошая тактика. Но, кажется, я знаю, кто нам поможет. Лива вернулась через какое-то время, ступала торопливо и нервно, совсем не так, как её научили. Она заглянула в покои короля, будто надеясь, что происходящее не было результатом проделок разума, и убедившись, что Ронкор и Эрна всё так же охраняют заложницу, довольно шагнула внутрь. Её появление здорово насторожило всех в Большом Зале. Следом за Ливой в покои короля вошла командорша королевской стражи Алса, и её исчезновение из Большого Зала «по необычайно важному делу» переполошило всех ещё больше. За её удаляющейся спиной Сера пыталась призвать всех к спокойствию, прежде всего, принцессу Сарину, а кто-то из делегации рьергелов даже заметил, что обычной переводчицы Понте нет на месте. Алса окинула происходящее в покоях короля самым критичным взглядом, поудобнее перехватывая шлем в руках. Ей пересказали все детали произошедшего, но главная особенность — потенциальное преступление было совершено не последней женщиной в Империи — сначала поставила Алсу в тупик. Она поспешила взять себя в руки. В то время как Алса тщательно осматривала найденный на полу пузырёк и кинжал, а также беседовала с Эрной и Ронкор, в коридоре начинали толпиться слуги. Они собрались на первые слухи как птицы на хлебные крошки, однако отчаянно боялись хотя бы заглянуть внутрь — Алса производила именно то впечатление, какое хотела. Помимо слуг, совсем скоро к двери подоспели и прочие рьргелы, городская знать и сама принцесса, которой помогали служанки, в окружении личных стражниц. Встреча из Большого Зала очень быстро перебралась в Большой Коридор у покоев короля, слуги приносили новую и новую мебель, ожидая, когда же из-за заветной двери хоть кто-нибудь выйдет. — Я не слишком хороша в переселении душ, — продолжала рассуждения Эрна, понимая, что именно сейчас её очень внимательно слушают. — Но одно время, пока я по стечению обстоятельств находилась в криметальской темнице (поганое место), я говорила с местными призраками. Призрак женщины, называвший себя Понте — как и имя пленницы — выглядел точь-в-точь, как и сама пленница. Она рассказала мне, что много лет назад была убита сумасшедшими, которые верили в силу смерти. И если их вера хотя бы на сотую часть оправдана, душа Понте могла разделиться тысячелетия назад. Кусочек души остался там, где она умерла и не была похоронена, кусочек переродился ещё богиня знает где, а кусочек — перед нами. Но кусочки эти сгнившие, погибающие без целостности, запертые в цикле, из которого нет выхода. — Она замолчала и задумчиво хмыкнула. — Впрочем… Насколько я могу судить, расследованию это не слишком поможет. — Абсолютно верно. — Алса встала с очередного кресла в комнате, продолжая вертеть в руках загадочную бутылочку. — Но если принцесса поручится за ваш рассказ, это даст основания доверять вам. Она — самая авторитетная персона в королевстве, и одна из — во всей Империи. В то время как Понте была найдена в комнате с двумя ведьмами, кухаркой, искусным кинжалом и чем-то, что подозрительно напоминает яд. — Тремя ведьмами, — со всей серьёзность поправила её Лива. — О. Когда они, впятером, покидали дворец, обстановка в нём казалась не самой спокойной. Принцесса Сарина обвинила делегацию в попытке убить её отца и законного правителя всего королевства, в то время как Понте сдалась и пыталась объяснить происходящее исключительно политическими мотивами. Если бы старый король внезапно умер, вся власть перешла бы его единственной дочери Сарине, и вести дела с королевством, избегая жутких формальностей, стало бы намного проще. Но Понте, по правде говоря, никто уже и не слушала. Рьергелы бросали на неё сердитые взгляды, и до конца не было понятно: из-за того ли это, что она посмела покуситься на жизнь короля, или из-за того, что попалась на этом, причём столь бездарно. Перед уходом из дворца Лива и Эрна остались с принцессой наедине. — Боюсь, мы не сможем помочь тебе с твоими ногами, — так и не склонив голову, произнесла Лива. — Мы будем собираться обратно, домой. И ты не заставишь меня остаться, как бы ни старалась. — Государство вложило в тебя, Лива Борфилд, свои ресурсы, — заявила принцесса строго. — И Лива Борфилд предотвратила убийство монарха. У дома Серы ведьмы и Элла разделились. Ронкор, Элла и Сера отправились в дом последней, а Лива и Эрна продолжили путь в пустующую и холодную комнату Ливы. День оказался богат на события. Наверняка Сарина хотела заставить ведьм следить за не внушающей доверие Понте, но и здесь они опередили её. Весь день до позднего вечера они провели во дворце, пересказывая историю десятки раз десятку разных лиц, и не особо запоминали, что в этот момент происходило вокруг. У Ливы дома было холодно и очень одиноко. Забравшийся внутрь Винсент неведомым образом занял единственную кровать, а имеющаяся еда медленно приходила в негодность. Но они успели поужинать во дворце — почти так же, как если бы хозяйничала на кухне Лива. Эрна устало легла на кровать и похлопала рядом, приглашая Ливу. Внутри было необычайно спокойно. Весь день усердно работая, к ночи разум решил позволить Ливе немного отдохнуть, и мысли почти отсутствовали. Она смотрела ленивым взглядом на Эрну и почти не ощущала того праведного огня, которым была переполнена ещё вчера. Должно быть, от усталости. Не было больше мыслей о том, что она стала ведьмой, и о том, что успела натворить за столь короткий срок, не всегда даже — с применением магии. Как оказалось, чтобы оглушить человека, не всегда требуется магия. А если же подобные мысли и появлялись, Лива старательно гнала их прочь, потому что эту ночь, хотя бы одну ночь, она хотела посвятить Эрне. Эрна спросила: — Лива, мы можем поговорить? Без длинных монологов и желания слушать подруга подругу? — Да, конечно. Ты хотела что-то спросить? — Мы ведь отправимся в мою хижину? Вместе? — Вместе. На меня правда произвели впечатления слова о том, что мы нашли друг друга в этом огромном мире. Видимо, это правда. — И ты злишься на меня? — Немного. Я как ребёнок, которого раздражает излишняя опека. Но посмотри, что я без неё натворила. Не то чтобы я была против, но если бы меня просто информировали… Ты всё ещё любишь меня? — Люблю. Я люблю тебя, Лива. — Я тоже тебя люблю, — на выдохе произнесла Лива и взяла Эрну за руку. — Возможно, я мало об этом говорю, но я тоже люблю тебя. И если бы была возможность, я не хотела бы отпускать твою руку. В любом из смыслов. — Совсем скоро мы вернёмся домой. В доме будет тепло и будут тёплые одеяла. Я делала много разных глупостей, кажется, пришло время остановиться и позаботиться о том, чтобы ты хотела быть рядом со мной. — Расскажешь об этих глупостях? — Позже. Всю ночь в доме Серы горел свет. И огонь от свечей, пляшущий в окнах, мог бы пугать горожанок, если бы те необъяснимым образом не отправились спать со спокойствием в душе. Что-то должно было случиться этим днём — и не случилось. Это действовало отрезвляюще. А на кухне звучал смех. Сера вновь, натянув маску беспечности и артистичности, пыталась насмешить подруг и не заметила, когда напускная весёлость слетела, обнажая то, что было под ней. Они пили чай, самый ведьминский из напитков, с обилием трав и заготовленных ягод. Постепенно атмосфера становилась всё свободнее и дружелюбнее, и даже обычно неприступная Ронкор смеялась над неуместными пародиями и старыми анекдотами, которые пропустила, посвящая себя обучению. А в один момент Сера состроила хитрое и почти проницательное лицо и спросила, наклонившись совсем близко к Элле: — Как дела с принцессой? Получаешь ответ на свои чувства? Элла и не сразу ответила, однако осознав, чего от неё ждут, рассмеялась: — Это было так давно. Глупости, как оказалось, я и забыла уже. Нет, никаких чувств, ты что?! Принцесса — это… принцесса. Любовь может появиться, если видишь её, сидящую в своей башне, только тогда, когда она этого хочет и готова. Но когда она по поводу и без начинает гонять по городу, чтобы позвать то вас, то управляющую, то командоршу, то ещё кого, начинаешь остывать. Так бы я сказала. Сера усмехнулась, услышав этот ответ. У неё и самой некогда были чувства к Элле, не из-за того, что она имела на неё влияние, но из-за того, что Элла всегда оказывалась рядом. И вот, в очередной раз взглянув на неё, Сера поняла, что уже не чувствует ничего, кроме самых тёплых подружеских чувств. Она ошибалась — и что с того? Однако Эллу хотелось заслонить собою от целого мира лишь потому, что она оказалась ввязана во все события из-за Серы. И она легко поняла, что Элла, необычайно отважная и смелая, чувствовала по отношению к ней то же самое.