Горечь

Гарри поднялся на третий этаж восточного крыла. Не считая полностью сгоревшего четвертого, он был в самом плохом состоянии, но какая-то часть уцелела. Четыре двери, по две с каждой стороны коридора, который обрывался метров через пятьдесят – дальше здание было сметено магией. К первой двери не пришлось применять даже «Alohomora». Открывшееся помещение было абсолютной копией всех комнат второго этажа: пыль, разбитый камин, обломки мебели, рухнувшая люстра. Поттер окинул ее взглядом и двинулся к следующей двери – той, что была напротив. Она оказалась заперта. Волшебник попробовал Отпирающее заклинание, но оно просто рассеялась, даже не коснувшись замка. - Ну, ладно, - перехватив палочку и заранее прикрыв голову одной рукой, маг выкрикнул. – Bombarda. Заклятье отлетело и смачно припечатало самого Гарри о соседнюю дверь, вырвав ее с петель. Очухавшись и заново научившись дышать, маг поднялся, потирая ушибленный копчик и бормоча проклятья. Третья комната, к счастью, была не заперта – на использование чего-то сильнее Alohomora парень наложил табу – и Поттер распахнул ее, уверенно делая шаг внутрь. Противный, сладковатый запах гниения ударил в нос, хлюпнула под подошвой прогорклая, свернувшаяся, а от того похожая на заплесневевшее вишневое варенье, кровь. На полу лежал обратившийся оборотень – он иссох до состояния гнилой мумии, морда провалилась и превратилась в нечто бесформенное. Под телом копошились белые личинки и черви. Гарри вскрикнул и выпрыгнул обратно в коридор. - Чего ты орешь? – донесся снизу голос Малфоя, судя по шуму, теперь быстро поднимающегося наверх. – О, Мордред, - маг уткнулся носом в воротник рубашки, добравшись до коридора. – Что за вонь?! Бледно-зеленый Поттер кивнул на открытую дверь. Слизеринец спокойно посмотрел на останки тела и лишь сильнее уткнулся носом в рубашку. Присев на корточки, он оглядел скрюченные когтистые лапы и торчащий позвоночник. - Видимо, спину переломили, - указал маг на изгиб в позвонках. – Бедняга сдох от голода. Вернувшись в коридор, Драко наколдовал Патронус. - Скажи Аллегре, что тут дохлая псина осталась, - призрачная рысь одним прыжком вылетела из коридора и растворилась в воздухе. Они ждали около получаса, прежде чем Блэк пришла. Молча взглянув на оборотня, она направила на него палочку и произнесла «Incendio». Тело вспыхнуло, как бумажное, и за секунды не осталось даже пепла. - Это было адское пламя? – неуверенно спросил Поттер. - Не хватало мне еще праха волчьего в моем доме, - брезгливо поджала губы Блэк. – Что вы вообще забыли на этом этаже? - Просто смотрел, - пожал плечами гриффиндорец. - Этаже, - Драко вдруг резко обернулся, посмотрев на злосчастную дверь, отправившую Гарри в нокаут. – Это же твои комнаты!!! - Они были дальше, - ровно ответила девушка, подходя к двери. – Это, - она вдруг фыркнула. – Это - гардероб. - Гардероб?! – воскликнул Поттер. – Эта дверь отшвырнула меня на пару метров, когда я пытался ее открыть. - Там шкатулка с драгоценностями, - пожала плечами Блэк. Ведьма направила палочку на ладонь и оставила глубокий порез. Стоило крови попасть на дерево, как с нее словно упала черная тюль. - Волан-де-Морт использовал этот же трюк, охраняя крестраж, - не удержался парень. - Не этот же, - не торопясь, ответила Блэк, глядя, как Драко заживляет ей ладонь. – Здесь подходит только моя кровь. Никаких увечий. Просто несколько капель. Царапина пропала, и Аллегра, наконец, открыла дверь. Это были две смежные комнаты – в одной туалетные столики, лежанки, тахта, пуфики, камин и высокие зеркала. Напольные вазы с давно высохшими цветами, куча безделушек, раньше придававших комнате девичье очарование, огромный слой пыли. Вторая была заперта. Небольшие и скромные на вид двух створчатые дверцы распахнулись, повинуясь палочке ведьмы, и открыли проход в еще одну комнату, наполненную одеждой и обувью. Гарри скривил губы в улыбке: кажется, Джинни или Миона когда-то ему говорила, что хотела иметь именно такую гардеробную. - Схожу за Грейнджер, - буркнул Малфой и скрылся, оставив Поттера и Аллегру вдвоем. - Жаль, что здесь только женская одежда, - пробормотал парень, вытирая рукавом пыль с зеркала. - Трансформируем. Главное, что она новая и относительно чистая. Есть рубашки, есть бриджи. Переделаем в мужские, - отрывисто бросала Блэк, перебирая вешалки. Там были сотни платьев. Нет, Гарри не преувеличивал и не думал, что ошибается, оценив их количество именно в несколько сотен. Простые, длинные, летние, теплые. Бальные. Целый простенок был отдан двадцати произведениям искусства, в которых Аллегра когда-то красовалась на балах. - Держите, - пока он разглядывал вешалки, ведьма успела изменить черную рубашку, водолазку, кардиган и пару брюк. – Сейчас отдам мантию. Девушка ловко взмахивала палочкой, в полете меняя вещь. На руки Гарри легло три черных мантии. - Вы здорово колдуете, - смущенно произнес он, поймав ее взгляд. – Давно надо было сказать - это очень впечатляет. Аллегра самодовольно улыбнулась и двинулась к нише с бальными платьями. - Чары и трансфигурация – мой конек, - она выдвинула вешалку с бордовым. – Всегда их любила. - Мне нравится ЗОТС. И я терпеть не мог зелья. Блэк прыснула и тихо, весело рассмеялась. Гарри с подозрением посмотрел на нее – ведьма впервые со времени их встречи была в хорошем настроение. - Я ненавидела в школе травологию. И, по правде говоря, зелья готовлю из рук вон плохо. Это стезя Драко. И, вероятно, мисс Грейнджер. - Она любит учиться. - Вашей подруге уготована завидная судьба в министерском отделе Тайн. А вам?! – она посмотрела на Поттера через плечо. – Аврорат? Министерство? Квиддич? Гарри покачал головой. - Я хотел попасть в аврорат, но…, - он махнул рукой, и Блэк понятливо кивнула. – Теперь не знаю. - Найдете, - миролюбиво закончила колдунья. – Когда долго хочешь кем-то стать, а потом меняешь решение – это лишь временная дезориентация. Мир велик, мистер Поттер – найдете себе дело по душе. Гарри с благодарностью посмотрел в ее серые, лукавые глаза. Она так легко это сказала, что стало необычно спокойно и даже как-то уютно. Кто знал, может эта надменная женщина вовсе не такая и неприятная? В комнату вошли Гермиона, Малфой и Невилл. И пока Аллегра трансформировала и искала одежду для волшебников, Грейнджер рассматривала платья. - Можете выбрать несколько, - между делом бросила Блэк. - Мне удобнее в джинсах, - смущенно ответила девушка. - Есть бриджи для верховой езды, - обронила ведьма, кивнув на один из шкафов, и переключила внимание на крестника. Когда одежда была изменена, и Аллегра освободилась, Гермиона решилась спросить. - Вы их все носили? – она аккуратно провела кончиками пальцев по бальным платьям. Это было мечтой любой магловской девчонки: гора нарядов, как у принцессы! С пышными юбками, блестящими корсажами, церковными шлейфами. Чтобы все шуршало, искрилось, развевалось. - Да, - не глядя на вешалки, ответила колдунья. - В этом, - Драко вытянул темно-синее, богато украшенное сапфирами. – В этом ты была бесподобна! Аллегра поджала губы, со странной неприязнью глядя на платье. Она подошла к крестнику, вытянула тафту у него из пальцев и повесила наряд так, как было. - А это! - Гермиона вытащила кроваво-красное платье. – Я не верю, что в этом можно ходить. Блэк не улыбнулась, но несколько смягчилась. - А вы попробуйте. - Ох, - Грейнджер чуть зарделась, с испугом и тоской глядя на ведьму. - Пробуйте, - повторила Аллегра. - Не уверена, что смогу его надеть сама, - разглядывая шнурки корсета, пробормотала гриффиндорка. Блэк движением кисти выгнала магов из комнаты, оставшись там с Гермионой. - Ого! – хором выдохнули Невилл и Гарри неизбалованные видом изысканно одетых дам. Грейнджер сияла от восторга, не переставая теребила юбку и лиф платья, подтягивая его повыше. Вишнево-красное, почти кровавое, оно делало кожу Гермионы матовой, а волосы словно бы отливали медью. Аллегра была выше волшебницы, и юбка оказалась чуть длинновата для гриффиндорки, из-за чего Миа словно бы утонула в бархате и тафте. Тяжелая ткань, откровенно обнаженные плечи, руки и грудь, сияние драгоценных камней на корсете – все это делало Гермиону похожей на искушенную принцессу. Малфой неожиданно галантно поклонился девушке и протянул руку, предлагая пройтись по комнате и наглядно продемонстрировать, что в этом платье можно не только ходить, но и делать реверансы, и кружиться, и танцевать. Гарри оторвал восхищенный взгляд от Мионы и посмотрел на Блэк. Та стояла в дверях гардеробной, скрестив руки на груди, и с легкой досадой следила затем, как Малфой кружит Грейнджер в вальсе. Она стояла, безупречно выправившись – осанка, которой могла позавидовать МакГонагал. В глаза сразу бросалась болезненная, не естественная для ведьмы худоба – очень тонкие руки, торчащие лопатки и локти. Поттер видел перед собой непривлекательную волшебницу. Блэк казалась первым черновиком художника, который безуспешно пытался нарисовать нимфу. Еще раз взглянув на хохотавшую Гермиону, он вздрогнул. Миа сейчас занимала место Аллегры, и Гарри невольно представил, что Драко кружит по комнате совсем другую ведьму. Молодую, любящую красивые платья и комплименты. Светскую кокетку, аристократку, кружащуюся на балах. Образ опасной колдуньи, жестокой ведьмы не рассыпался, но дал трещину. Когда-то давно, должно быть, и хозяйка Блэк Холла умела так же радостно смеяться. Драко одобрительно похлопал Грейнджер, его аплодисменты подхватил Невилл и Гарри, Блэк опустила глаза, пряча в них недовольство и покой. - Вы хорошо танцуете? – Миа подошла к пыльному зеркалу и теперь ближе рассматривала необыкновенную, тяжелую на первый взгляд юбку. - Бесподобно. Взгляды обратились к дверям, в которых прислонившись к косяку стоял Снейп. Аллегра обернулась на голос, чуть наклонив плечи и корпус. Зельевар одобрительно глядящий на Гермиону, посмотрел на другую колдунью, смерил ее мрачным взглядом и, неожиданно, гадко ухмыльнулся. Блэк вспыхнула, утрачивая прежнюю расслабленность. - Достаточно, - буркнула она и, еще раз зло обернувшись на Снейпа, ушла в гардеробную. - Зачем вы так? – расстроенно спросила Гермиона. Зельевар смотрел в пол. Снова чему-то усмехнувшись, он вышел в коридор, и еще несколько секунд все слушали удаляющиеся шаги в хмуром оцепенении разрушенного чуда. Драко молча поднялся и поспешил за крестным, сжав кулаки. От него почти исходили теплые волны гнева. - Идите за ними, - торопливо произнесла Гермиона. – Идите! Невилл и Гарри бросились следом. Грейнджер постучала. Дверцы приоткрылись, и спокойное, какое-то неживое лицо Блэк мелькнуло в проеме. Она жестом подозвала Гермиону и кивнула на ворох одежды на кушетке. - Там несколько бриджей и теплые вещи. Аллегра успела снять порванную юбку и блузу и теперь перебирала вешалки с нарядами, одетая лишь в тонкую, пепельную комбинацию. Миа мысленно отметила, что, не смотря на правильные пропорции, колдунья сильно уступала ей в привлекательности. - Профессор… - Не обращайте внимания, - Блэк нахмурилась. – То, что Снейп меня недолюбливает – не новость. - Он никого особо не привечает, да? - Возможно. - Вы давно знаете профессора? - С детства, - пока они разговаривали, Аллегра не оборачивалась. – Он друг моего крестного. Отца Драко. - Люциуса Малфоя? – с кислой усмешкой уточнила девушка. – Что это? Она увидела на столе шкатулку. - Украшения, - ровно ответила Блэк и подошла к Гермионе. Легко подцепив ногтем замок, она подняла крышку. Миа восторженно вздохнула, не заметив, как ведьма закатила глаза. Небольшая на вид шкатулка была глубокой и вместительной. На бархатных подушечка лежали серьги, кольца; под тончайшим слоем пыли чуть поблескивали браслеты и кулоны. В дальнем углу уместились четыре диадемы – шкатулка явно была заколдована. - Какая красота! – глаза разбегались: камни переливались, как радуга; золото и платина, изогнутые по прихоти ювелира в элегантные окантовки, удивляли. – Ух, ты! Миона «прищепила» пальцами цепочку и вытянула на свет. Некрупный кулон в форме человеческого сердца привлек внимание Грейнджер – это была тончайшая гоблинская работа: выкованное из магического серебра сердечко, ажурное, объемное, просвечивающее. Оно было невесомым, невероятно романтичным и пугающим. Словно настоящее сердце уменьшили и обратили в серебро. - Отдайте, - глухо бросила Блэк, протягивая ладонь, накрытую носовым платком. Волшебница испуганно положила в нее украшение. - Извините, - робко заговорила она. Ведьма утомленно выдохнула, сжав сердечко в ладони, и отвернулась, направившись к шкафам. - Простите, - уже более искренне извинилась Грейнджер осознавая, что затронула какую-то болезненную тайну. Блэк положила кулон в сафьяновый футляр и захлопнула. - Переодевайтесь, Гермиона, - глухо приказала она. И пока Миа стягивала платье, Блэк достала несколько вешалок, разложила одежду на пуфиках и придирчиво разглядывала шерстяные платья. Грейнджер переоделась и теперь стояла чуть поодаль, сжимая в руках жесткий, но такой красивый, красный корсет. Девушка сделала несколько шагов к Блэк и испуганно отпрянула: под левой лопаткой колдуньи полумесяцем тянулся шрам. Гермиона уложила бальное платье на один из пуфиков, а потом почти неслышно выбежала из комнаты, надеясь, как можно скорее найти Невилла. Лонгботом и Гарри догнали Драко, прежде чем тот нашел Снейпа. Подхватив его под руки, приятели уволокли плюющегося проклятьями слизеринца в одну из разоренных комнат второго этажа. - Малфой, угомонись, - захрипел Поттер, получив локтем по скуле. - Этот ублюдок… - Драко! – Невилл рявкнул, заставив обоих замолчать и уставиться на него самого. – Успокойся. Снейп терпеть не может твою кузину. Ничего нового! Малфой вспыхнул, но сдержался от дальнейших возгласов. Гарри изумленно таращился на друга. - Он не должен был ее унижать, - промямлил слизеринец, поправляя сбитые рукава и плечи водолазки. – Не здесь. - Это НЕ СМЕРТЕЛЬНО. И очередная подколка или ухмылка Снейпа с Блэк ничего не сделает. Драко чуть покраснел и отвел глаза в сторону. - Много вы понимаете, - тихо буркнул волшебник и направился в противоположную от зельевара и гриффиндорцев сторону. - Такими темпами ты отчитаешь Снейпа за снятые баллы, - усмехнулся Поттер, хлопнув друга по плечу. Лонгботом закатил глаза, но все равно было видно, что похвала ему по душе. Гермиона пересеклась с Невиллом в главном холле, когда они с Гарри возвращались после стычки с Малфоем. Девушка, немного помявшись, все же попросила Поттера оставить их вдвоем и, подхватив Лонгботома под руку, поволокла его в сад. Весь вид волшебницы говорил о том, что ее раздирает любопытство; а ладошки вспотели от страха. - Что случилось? Драко нажаловался?! - Что?! – Миона замерла на пару мгновений, но потом затрясла головой, как это обычно делают маленькие пони. – Нет, это ни при чем. Вы молодцы, что догнали его. Еще слизеринских вендетт нам тут не хватало, - отмахнулась девушка. – Невилл, я хочу кое-что у тебя спросить, а ты обещай никому не рассказывать. - Допустим… - Как узнать черную ведьму? Парень застыл. Гермиона смотрела на него, дыша чуть учащенно и взволнованно; подушечки ее пальцев в рваном ритме барабанили по бедру, обтянутому кожаными бриджами. Оправившись от неожиданности, Лонгботом продолжал молчать. - Невилл? В голове гриффиндорца кирпичик за кирпичиком строилась новая, необычная модель. Теория. Нет, аксиома. Верная, без единого доказательства. - По-моему, никак, - скривив лицо, он взглянул на Миону. - А в сказках, преданиях… Хоть что-то?! - Ммммм… нет, - покачал головой Лонгботом и испытывающе посмотрел на подругу. - У Аллегры шрам под левой лопаткой, - пояснила Грейнджер. - Полумесяц. Невилл закатил глаза и усмехнулся. - Ее пять дней назад чуть не растерзал оборотень, - вкрадчиво заговорил он. – Она несколько лет подчинялась садисту и злобному ублюдку. Миа, - парень поморщился. – Я думаю, это не единственный несводимый шрам Блэк. - В старых преданиях написано, что черным ведьмам… - Черные ведьмы – злобные, нелюдимые существа, которых не видели добрую тысячу лет, - перебил Лонгботом. - Но шрам… - Под лопаткой, - уже раздраженно рыкнул Невилл. – Пройдет пара дней, Блэк сможет принимать заживляющие зелья, и он исчезнет. Гермиона замолчала. - Миа, Аллегра, конечно, премерзкая ведьма, но не надо сочинять ненужные ужасы. Мы ее гости, в конце концов, а она оказалась не худшей хозяйкой. Так оставьте ее в покое хотя бы здесь. Маг направился к особняку. Как можно быстрее. - Она тебе нравится, - ошарашенная неожиданно пришедшей в голову идеей произнесла девушка. Странное открытие заставило все иные мысли улетучится и сосредоточится на удаляющейся спине друга, нервно размахивающего руками при ходьбе. – Невилл? Лонгботом шаг не сбавил, оставляя удивленную Гермиону одну. Он достаточно наврал ей сегодня и не хотел врать снова.