Горечь

Аллегра не показалась к ужину, с трудом приготовленному Гарри и с не меньшим трудом пойманному Драко. Кусочки зайчатины тушились в соусе из гвоздики, помидор и муки – все чем была богата кладовая особняка. Малфой хмуро поглядывал в окно, Гарри и Гермиона молчали – одной было стыдно за свой сиюминутный страх, второму было просто неуютно в этой гнетущей атмосфере. Грейнджер нанизывала кусочки зайца на вилку и откусывала, стараясь не обращать внимания на бросаемые в ее сторону украдкие взгляды слизеринца. Ей было странно неловко перед Невиллом, чью тайну она так беспардонно озвучила днем. Девушка ведь сама, там в гардеробной, сидела удивленная новой стороной Блэк, и так просто отступилась от чувства симпатии обратно к ужасу и подозрениям. Гермиона себе не врала – она не верила Аллегре, хотя пыталась. Но клеймо Пожирателя и некроманта влияли на нее сильнее, чем сиюминутное поощрение и несколько грубая и надменная, но забота. Стыд сжигал изнутри. «Но она же ничего не заметила», - успокаивала себя гриффиндорка. – «А Невилл не расскажет». Миа робко подняла глаза на Лонгботома. Парень сидел напротив, искоса глядя на Малфоя и так же, как и слизеринец, бросал взгляды на начавшийся закат. - Пойду поищу Аллегру, - наконец, со вздохом произнес он, заставив Гермиону тут же снова уткнуться в свою тарелку, а Драко только буркнуть что-то одобрительное. Невилл вышел из замка и оглядел с крыльца разрушенный сад. Ведьмы в нем не было. Скосив глаза на расстилающийся над морем багровый закат, он зашагал к пологому склону, ведущему на песчаный пляж. Блэк была там. Скинув туфли, она зарыла ступни в холодный песок, и пересыпала его из одной ладони в другую. Платье собралось, открывая аккуратные бедра и длинные ноги с высоким подъемом. От нее не было ни одного знака или намека на то, что маг может помешать. Несколько минут она сидела, а Невилл стоял рядом, сняв ботинки и тоже зарывшись в колючий, холодный песок. Кровавый закат, смешиваясь с глубокой синевой волн, оставлял красную дорожку, переходившую в глубокий фиолетовый и почему-то зеленый цвет. - Ваш дом, - он не смотрел на Блэк, сосредоточившись на серых волнах и холодном соленом ветре, а потому не заметил, как она изумленно подняла брови. – Ваши заклинания. Я о них слышал. - Сказки на ночь? - Да, - парень чуть улыбнулся. - "У берега моря в дремучем лесу чернокнижники скрыты в богатом поместье, безвинных сжигают на скалах в огне, не зная ни страха, ни ответа и лишь потворствуя чести". - Считайте, вы попали в сказку. - Я всегда во что-то попадаю. Как правило, это редкое дерьмо! - А, вы можете быть не особо тактичны, - Блэк фыркнула, впервые посмотрев магу в глаза. - Ладно, спрашивайте. - Вы же не просто чернокнижница? Она захохотала, запрокинув голову. - Пожалуй... Вы догадались быстрее, чем можно было предположить. - Пепел от клятвы Fedelius меня несколько смутил, знаете ли, - Аллегра снова тихо рассмеялась. – Вы знали, что я пойму? - Невилл, - ведьма запрокинула голову и повернула шею в сторону парня. – По словам мистера Поттера, вас здорово напугали мои заклинания. И откуда же достойному гриффиндорцу известно то, что спрятано в Некрономиконе* и Черном Гримуаре**?! - Я их не изучал, - покачал головой парень. – Там слишком темные чары, я лишь читал о них. - Никогда не берите в руки эти книги, - взгляд Блэк стал холодным. – Это даже не темные, это черные чары, мистер Лонгботом. Не дробите ни душу, ни магию этими знаниями. - Почему Вы пошли на это? - Я некромант. Любой услышавший это считает своим долгом сжечь меня в адском пламени. А я не хотела умирать, - жестко добавила она. - Не хотела и не хочу. - Как вы стали…? – парень неловко махнул рукой и сел на песок. - Три дня проводишь в холодной воде океана, - Блэк, чуть жмурясь, смотрела на раскинувшееся перед ней суровое море. - Кровь в жилах холодеет, и сердце готово замереть, только бы не гнать эту остывшую дрянь по умирающему телу. А потом сам начинаешь звать смерть к себе и умолять ее прекратить это. Тех, кто выживет в этих водах, относят туда, - она указала рукой в сторону плоского каменного уступа в горах. - Там проходили шабаши? - Знаете, почему их запретили? - На них убивали маглов. Ведьма отрицательно покачала головой. - Выжившие, пока смерть еще совсем рядом, убивают невинное существо и сжигают его, превращая кости в чашу для питья. А на костре оказывается самый слабый из них. Ему перерезают горло, и пьют кровь - единственное, что способно согреть. - Значит, две смерти... - В обмен на одну жизнь. Готовность своими зубами перегрызть чужую глотку, только бы жить, - девушка замолчала. Не отрываясь, она смотрела за горизонт, дальше, чем мог заглянуть сам Невилл. - Черные ведьмы готовы убивать, только бы отсрочить Ее приход. Колдуньи и колдуны дробят себя, лишаясь человечности. И чем старше, чем больше смертей, тем более жестокими они становится. - Такими же, как сама смерть. Аллегра поджала губы, переводя взгляд на лицо парня. - Смерть милосердна, мистер Лонгботом. Несколько минут они молчали. - Чтобы ведьма никогда не забывала о том, что ее саму когда-то пощадили, остается шрам под левой лопаткой. Напоминание, что ее собственное сердце должно быть живым, и, что до него не так уж и сложно добраться, - Невилл договорил и посмотрел на чуть усмехающуюся девушку. – Ведь она пользуется знаниями, какие не должны быть известны. - Недоступное другим смертным знание, - ведьма хохотнула и откинулась на локти, тут же провалившиеся в зыбкую почву. – Такой же дар, как и мантия вашего друга, но эти знания всегда обращаются в проклятье. Темнело. Фигуру девушки, сидящей всего в паре метров от Невилла, с трудом можно было различить. Она превратилась в черное пятно, и только волосы едва заметно блестели. - Кто становится некромантом? - Эту сказку на ночь вам не читали? - Про смешение крови и грехи отцов?! - Да. Это слишком правдиво, чтобы быть сказкой, конечно. У магов вообще плохо с фантазией. - Но ведь есть причина вашего существования? Вы же сами сказали, что смерть милосердна! Если так, то как может она, забавы ради, создавать таких..., - Невилл осекся, виновато взглянув на девушку. - Чудовищ, - горько улыбаясь, закончила Аллегра. - Не она нас создает. Да, Смерть дает знание, но маг или ведьма сами превращаются в отшельников, нелюдимых и жестоких – слишком тяжело порой быть обладателем дара Смерти, слишком сложен он для нашего понимания. Черная ведьма – вечная должница Смерти. А вот некромант…! Все куда прозаичнее. Душа некроманта настолько черная, что даже смерть не хочет ее принимать. Слишком затаскана и слишком раздроблена. Всего в ней слишком. И мы отправляемся дальше смерти, забирая с собой других. - И зачем это нужно? Зачем забирать кого-то с собой?! - Смысл существования некроманта - уничтожить раздробленную душу, забрать себе подобных. Это, как жажда крови у вампиров: убийца хочет лишить жизни мага, некромант лишить души убийцу, маг лишить некроманта права на существование. Замкнутый круг. - Если так, то некроманты спасают магов от... - Раздробленных душ. Да, спасают. А вы представляете, как редко удается найти такую душу в обычной жизни?! Не сейчас, не в этой мешанине пота и насилия; а в мирное время. Их ничтожно мало, они спрятаны в Азкабане; а голод никуда не уходит. - И некромант превращается в убийцу? - Не совсем. Некромант начинает забирать те души, чьи грехи тянутся уже не одну жизнь. Тех, кто быть может безгрешен в этой жизни, но не был таков в предыдущих. В мире единицы душ, подобных вашему Гарри Поттеру – абсолютно целых. Не омраченных опытом прошлых жизней. Оправдываясь этим, некромант забирает всех, кто попадается. - Но вы не бросаетесь на людей, как голодная собака! - Я черная ведьма, Невилл; я знаю, как усмирять саму себя. - Это и есть ваше запретное знание? Блэк кивнула, приподняв уголки губ. - Вы убили двоих, чтобы не убивать без разбора. Стали черной ведьмой, чтобы контролировать некроманта. Стали хуже, чтобы быть лучше. Единственный способ, чтобы удержаться от насилия, - маг обхватил голову руками, хмурясь. - Это дикость. - Это магия, мистер Лонгботом. Она хаотична, - Аллегра говорила чуть лениво, несколько растягивая слова. - Она не может быть черной и белой, правильной или неправильной. Магия убивает, магия воскрешает; она создает чудовищ и золотых детей. - Магия - это равновесие, - закончил Невилл, убрав руки от лица. - И мы на разных чашах весов. Тишина дыхания двух магов захлестнула скрытый в морских сумерках берег. - Обещайте не превратить меня в жабу? Ведьма хмыкнула. - Почему вы помогаете нам? Зачем помогаете даже не нам, а той стороне, что считает вас проклятьем, а не поддержкой? - Потому что, если ваш Гарри - единственный Избранный, единственный, кто может погубить Темного Лорда, то я приложу все усилия, чтобы он добрался до него. - И вам неважно, что он может умереть? - Цель оправдывает средства. Лонгботом поднялся, отряхнул брюки и даже отошел на несколько шагов, но решившись, добавил. - Я думаю, вы здесь не только ради мести. А из-за дорогого вам человека. Вы даже готовы использовать черные проклятья и приглашать маглорожденную в свой дом, чтобы спасти его. - Настоятельно советую не делиться с другими вашими суждениями о моих способностях, - маг вздрогнул: огромная волна с грохотов разбилась о скалу неподалеку. Но прилива не было; секунды назад морская гладь была спокойна. – Теперь у вас тоже есть запретное знание, Невилл. Так что держите язык за зубами. Лонгботом дергано кивнул и поспешил вернуться в особняк.