Горечь

Гарри и Гермиона поторопились уйти. Грейнджер направилась в зал празднований – маг подозревал, что подруга здорово напьется сегодня; сам он ушел в личные комнаты, чтобы рассмотреть содержимое шкатулки. Ему было до боли любопытно – что в ней? Оставив рабочий кабинет Драко и Невиллу в распоряжение на весь вечер, сейчас он устроился в кабинете личном, поставив довольно тяжелый деревянный ящичек на стол. Щелкнул замок. Внутри лежала серебристая, тонкая, похожая на жидкий металл ткань. Гарри снова было одиннадцать, и он снова получил свой самый драгоценный, самый восхитительный подарок. Мантия-невидимка его отца – аккуратно свернутая, пахнущая мятой и яблоком, все такая же невероятная на ощупь, как и много лет назад. Четверть века спустя – вернулась к своему хозяину. Подобно первогодке, Поттер вскочил и набросил ее на плечи – кажется, мантия подстраивалась под параметры хозяина: как и двадцать пять лет назад – она была в пору. Не прекращая перебирать пальцами волшебную ткань, маг вернулся к рябиновой шкатулке. На дне, в бархатных углублениях лежали крохотные флакончики с белыми, искрящимися воспоминаниями и мыслями. А рядом письмо и потрясающей работы кулон в форме сердца. Гарри поднял украшение на просвет – оно было невесомым, узорчатым и неповторимым. Тончайшая гоблинская работа, редкий случай, когда эти отвратительные твари создавали нечто подобное и отдавали волшебникам. Мужчина вскрыл конверт, подписанный мелким, летящим почерком «Гарри Поттеру». «Мне не позволили уничтожить этот дар Смерти и приказали вернуть его хозяину, когда придет время. Мое время пришло. Кулон, укрытый в этой шкатулке – «верное сердце». Надеюсь, вы знакомы с подобными украшениями. Вы были невольным свидетелем моей смерти на Астрономической башне в тот ужасный вечер. И имели неосторожность сказать, что не успели узнать, кем же я была. В этих флаконах, Гарри, мои воспоминания: о людях вам очень дорогих и обо мне. Я оставляю их, как благодарность за то, что до последней секунды вы меня не оставили. Но, не торопитесь узнать, что в них скрыто. Эти воспоминания о давно погибших магах и волшебницах; не подвергайте тех, кто вам дорог, лишним испытаниям, особенно теперь, когда они уже не смогут себя ничем оправдать и объясниться с вами. Не совершайте необдуманных поступков, Гарри. Аллегра, Леди Блэк». Записка с пояснением, которое дает больше вопросов, чем ответов! Поттер поморщился и отложил пергамент в сторону. Сколько тайн! Как удалось ей обмануть его, там на башне; где она провела все это время, почему Снейп отдал мантию ей, что произошло с поместьем Блэк Холл? Воспоминание о близких ему людях, о тех, кого он знал и кто уже погиб. В одной из этих амфор скорее всего были спрятаны воспоминания и о Сириусе. Гарри поморщился. Не будет того возраста в его жизни, когда желание узнать больше о своей семье перестанет мучить. Волшебник достал из шкафчика думосброс и опрокинул в него одну из амфор. По привычке задержав дыхание, Поттер окунул голову в чашу. Его тянуло куда-то вниз преступно медленно и мягко; обманчиво мягко, потому что в этом вакууме не было ни звуков, ни света, ни воздуха. И Гарри запаниковал. Свет окутал его неожиданно быстро; маг пошатнулся и прижал ладони к лицу прежде, чем смог осознать, что стоит на чем-то твердом в толпе людей - они гудели тихо и успокаивающе. Поттер разлепил глаза, все еще щурясь от ослепляющего его сияния свечей и хрусталя. Вокруг действительно была толпа разряженных магов: огромная, богатая, подавляющая. Женщины, облаченные в дорогие платья, шурша парчой, шелком и органзой, перемещались по залу, цепляясь за локти своих мужчин - ухоженных и откровенно успешных. Все собравшиеся словно излучали превосходство над остальными - их речи были мягки и правильны; смех женщин сдержан, а мужчин приятен. Они глядели друг на друга с одинаковым любопытством и благосклонностью; и одинаково красиво улыбались - почти искренне, не вымученно. Гарри терялся в этой блестящей толпе: наступал на длинные шлейфы ведьм, «врезался» в магов. Нескольких он даже узнал - тут были Нарцисса и Люциус Малфой, родители Смита и… И Снейп. Он был странно интересен и улыбчив. Вот что было способно разбавить его образ страшного темного мага - улыбка. Она приятно преображала черты лица, не делая их красивыми, но почти терпимыми. Он улыбался и слушал какого-то старого мага, покручивая перстень с геральдической лилией – тот самый, что Гарри видел в Блэк Холле. Снейп - учитель зельеварения и Снейп, стоящий на светском рауте, были слишком разными людьми. Поттер прошел дальше в зал: вот и Драко, ему тут должно быть лет десять-одиннадцать, как раз перед поступлением в Хогвартс; здесь была та женщина с портрета в доме Сириуса - Вальбурга; за ее спиной стоял высокий седой мужчина под руку с такой же седой и печальной женщиной; с презрением и гадливостью маг глядел на собравшихся, в том числе на жену и чету Малфоев. Разговоры начали стихать, когда Нарцисса быстрым шагом двинулась к лестнице, ведущей на второй этаж. Ведьма звякнула серебряной ложечкой о хрустальный бокал и высокий звон разнесся по зале, усиленный магией леди Малфой. - Дамы и господа, - звонко произнесла она, оглядев притихшую толпу. - Для меня честь представить вам хозяйку дома и сегодняшнего вечера: мою дорогую крестницу, наконец, вернувшуюся домой. Друзья мои, - Нарцисса скользнула многозначительным взглядом, кажется, по каждому, кто находился в зале. - Леди Блэк. Гости возбужденно загудели, уловив стук каблуков спускавшейся ведьмы. Она вышла на середину переходной площадки, сверху вниз глядя на аплодирующую ей толпу гостей. Гарри стоял, открыв рот; и даже если бы его видели все эти люди - вряд ли он смог бы его закрыть. Появившаяся на верхней площадке девушка, ей было двадцать, смотрела на преклоняющийся перед ней зал. Смотрела спокойным, полным скрытого понимания своего величия взглядом, чуть улыбаясь, совсем немного; но в приподнятых уголках губ можно было разглядеть спрятанное удовольствие от такого внимания. Она была хороша. Молодая, еще не знающая настоящего горя Аллегра была красива. Это была не та мертвая, неживая красота, что он видел у фантома. Ее лицо сияло и дышало жаром жизни. От заостренных кончиков своих длинных пальцев, украшенных крупными кольцами с сапфирами, от тонких запястий со слишком тяжелыми для них браслетами, и до оборок длинного, кремового платья - Аллегра Блэк была хороша. Она стояла прямо, вскинув подбородок; кожа ее была столь же бледна, как помнил Поттер, но мягкий румянец на нежных щеках говорил о красоте этой бледности, а не о сотне проведенных без сна ночей. Обнаженные шея и плечи притягивали взгляды, скользящие к лицу. Губы и ровные зубы сияли в чуть надменной улыбке, заостренный тонкий нос был вздернут, а глаза - стальные, бледно-серые - смотрели ровно и спокойно. Глаза. Эти необыкновенные полупрозрачные глаза, едва заметно раскосые, придавали ей некоторое сходство с Нарциссой. Но лицо, улыбка, осанка – роднили с утонченной и нежной Андромедой. А взгляд, пылающий за сенью пушистых ресниц, и необычная грациозная резкость движений были словно скопированы с манер ее матери. Аллегра представляла собой совокупность лучших черт сестер Блэк, делавшую ее и уникальной, и принадлежащей своей семье. Фигура, затянутая в светлое кружево, ее чуть заметно поднимающаяся на вздохе грудь и прямая спина – изящность доступная только молодой девушке. Молодость. Аллегра была олицетворением беспорочной молодости, как редкого, уникального дара. Юная Блэк тряхнула тяжелыми черными кудрями, собранными в высокую прическу и опускающимися до самой талии, и поклонилась гостям в низком реверансе, припадая на левое колено и разводя руки в стороны. Гарри заставил себя закрыть рот. Такой Блэк он не видел никогда. Снова выпрямившись, девушка под сдержанные аплодисменты спустилась с лестницы. Ведьма улыбалась ласково и кого-то даже бросалась обнимать: Гарри растрогало то, как она подхватила Драко, обвившего ее шею руками и ластящегося, как домашний кот, не обращающий внимания на других. Нарцисса шла слева от нее, следя глазами за гостями. Люциус подошел к Аллегре, поклонился и поцеловал руку. Губы ведьмы растянулись в сладкой улыбке; стоило магу выпрямиться, она обняла его и поцеловала в щеку, крепко сжимая белую ладонь в своей мягкой ладошке. Нарцисса улыбнулась на эту дочернюю ласку и продолжила идти рядом с крестницей, иногда напоминая ей, кем были собравшиеся в зале гости. Поттер огляделся. Толпа наседала, стремясь поклониться хозяйке вечера и поцеловать ее руку, но было больше десятка человек, отошедших к стене и просто наблюдающих за ней из-за спин других присутствующих. Некоторые даже хмурились. Среди них были Снейп и пожилая чета Блэк. Поклоны и комплименты заняли довольно много времени, и чем больше Аллегра расточала улыбки позабытым знакомцам, тем больше хмурился седой мужчина и сильнее беспокоилась его жена. Наконец, ведьма пожала руку последней разодетой даме и обернулась в сторону пожилой пары, на которую указала Нарцисса. Девушка нахмурилась и что-то шепотом спросила у леди Малфой, та нетерпеливо кивнула, и Блэк двинулась к ним. Мужчина отпустил руку жены и сделал несколько шагов вперед; он был неприятен и стар так, как бывают стары забытые, а от того всегда ворчливые и озлобленные маги. Аллегра не протянула руки, и он сам, довольно грубо, схватил ее и поцеловал, оставив слюнявый след на кисти. Ведьма вздрогнула; Гарри стоящий совсем рядом с ней, видел, как дыбом встали волоски у нее на шее. - Дедушка, - Драко улыбнулся и чуть поклонился старику. - Тебе не позволяли говорить, молодой человек, - рявкнул мужчина, заставив мальчика вздрогнуть и спрятаться за кузину. - Прошу, не кричите, - рассерженно зашептала Нарцисса, не глядя на отца. - Прочь, - Сигнус – это был Сигнус Блэк – махнул рукой в сторону дочери, а второй вцепился в запястье Аллегры. – Не учтиво было не подойти ко мне первому, - процедил он, глядя на ведьму. Поттер поморщился: у старика был чуть писклявый голос; в сочетании с горящими глазами и трясущимися руками, не отпускающими запястье Аллегры, он производил впечатление, не просто отталкивающее - его хотелось, как таракана, раздавить, превращая в бесполезное месиво. Блэк испытывала, судя по всему, те же эмоции, приправленные еще и неожиданным гневом. Старик смерил ее с головы до ног и облизнулся; ведьма вырвала у него руку. - Не прикасайтесь ко мне, - выдохнула она, наконец, совладав со злостью. – Не забывайтесь, - шепотом добавила она, сверкнув потемневшими глазами. Старик довольно заулыбался и подошел к ней ближе. - Зачем скрываешь свои красивые глаза? Кого стыдишься? Аллегра отпрянула, тяжело задышав. Старик побледнел и сжал руки, затрясшиеся еще сильнее, в кулак. Блэк выдохнула и снова тихо проговорила: - Я Вам не темная волшебница и не забывшаяся в мелких грешках колдунья. Если вы еще раз приблизитесь ко мне, то я напомню вам, кем стала! Сигнус отшатнулся, зло и разочарованно разглядывая девушку. Аллегра столкнулась взглядами с Друэллой – супругой старика – и, чуть покраснев, склонилась в низком поклоне перед пожилой дамой. Не поднимая головы, стыдясь огорченных глаз этой женщины, ведьма зашагала прочь – обратно в светящуюся толпу. Старик Сигнус снова подошел к жене и проворчал: - Одни ничтожества кругом. Друэлла Блэк не изменилась в лице, только лишь проводила гибкую фигуру Аллегры горьким взглядом. Зал гудел, Блэк переходила от одного кружка к другому, игнорируя подносы с игристым вином. Она почти все время улыбалась и смотрела на собеседников из-под чуть прикрытых ресниц. Гарри, как привязанный, ходил за ней и слушал приятный мелодичный голос. Он не мог окончательно осознать, что эта милая, веселая девушка – та самая ведьма, что не умела смеяться. Откуда-то сверху раздались звуки скрипки, к ним присоединилась виолончель и трель флейты. Гости, притихшие на несколько секунд, стали приближаться к стенам и расположенным по периметру зала диванам; молодые люди разбивались на пары – паркет заблестел сложным рисунком, по которому следовало танцевать кадриль и вальс. Зал наполнился первыми пробными аккордами и снова погрузился в тишину. Гости ждали. Блэк прошла через всю залу, в противоположный конец; толпа расступилась перед ней, и девушка, сделав легкий книксен, протянула руку в сторону Снейпа. Зельевар усмехнулся, чуть наклонив голову на бок. - Вы же окажете мне эту честь, - хитро улыбаясь, проговорила она, не опуская руки. - Честь здесь оказана мне, - пробормотал мужчина и, наконец, оторвавшись от стены, шагнул к ней и поклонился. (Sound: Camille Saint-Saëns – Пляска смерти) Аллегра положила свою руку в его ладонь, и они поспешили в центр зала. Музыка полилась тихими аккордами, постепенно звуча все громче и громче; Снейп и Блэк, поклонившись друг другу, заскользили по паркету, ускоряя и ускоряя темп. На третьем круге к ним присоединились другие пары, но Поттер уже привык к тому, что его «прошибает» присутствие других магов, когда они касались его – и он продолжал двигаться рядом. Снейп кружил девушку по залу – ее замшевые туфли едва успевали касаться пола, она запрокидывала голову назад, касаясь кудрями других танцоров и заливалась смехом, когда партнер разворачивал ее слишком круто, заставляя откинуться на его сильную, удерживающую за спиной руку. Гарри впервые почувствовал зависть. Она была так открыто хороша, танцуя по залу на празднике в ее честь. Молодая Аллегра Блэк была искренне, откровенно счастлива. Поттер замер на месте. Мысль такая простая и логичная не спешила появляться и привлечь его внимание, но сейчас, глядя на удаляющуюся от него пару - чуть улыбающегося Снейпа и светящейся радостью Блэк, он задался вопросом – что произошло?! Вальс тем временем закончился; Гарри отыскал их глазами. Аллегра раскраснелась, кудряшки на висках прилипли к коже, и грудь вздымалась часто и прерывисто. - Что теперь? – зельевар отпустил ее руку, глядя, как меняются пары на паркете, как встают на изначальные позиции. - Французская кадриль, - запыхавшись, ответила ведьма. Снейп поклонился ей и двинулся прочь, ближе к стенам. Молодой маг тут же подскочил к Блэк и предложил отдать кадриль ему. - Леди ангажирована, молодой человек, - Люциус мягко взял крестницу под руку и вывел в центр зала. Они стояли молча, пока распределялись остальные пары. - Какой ужасный выбор для первого танца, - прошептал Малфой, искреннее улыбаясь девушке. – Просто отвратительный. Аллегра расхохоталась и, замешкавшись, поспешила прочь от мужчины, стараясь не сбить остальных танцоров с ритма. Оставшийся танец, они о чем-то тихо переговаривались и смеялись. За кадрилью последовал нудный полонез, за ним мазурка, одна, другая. Блэк не пропускала ни одного танца, меняя партнеров, но предпочитала всем Люциуса. Настала очередь «фонариков», и Снейп сам подошел к ней, низко поклонившись. - Вы вернулись ко мне?! – улыбнулась Блэк, принимая его руку, но не кланяясь. Зельевар ничего не ответил. (Sound: Ф. Шопен – Фонарики) Музыка - тихая, осторожная - полилась с балкона. Флейты, словно пробуя свою силу, залились робкой трелью и тут же замолчали; скрипки зазвучали протяжно и напряженно. Снейп вел Аллегру в танце, не спуская глаз с ее вьющихся волос, с украшенных сапфирами бретелей платья. А Блэк смотрела на пуговицы его сюртука, ощущая, как тревожная мелодия скрипок что-то бередит внутри, заставляя сердце тяжело биться в скованной корсетом груди. Ладонь зельевара, мягко лежащая на талии, вела ее по залу, по паркету, среди других пар: уверенно, но все же немного робко. Эта робость, так понятная в самой себе, в Снейпе казалась чем-то слишком откровенным. А темп все нарастал; они больше не скользили плавно и неспешно; то расходясь, то сходясь снова, чуть касаясь запястьями при элегантных па, маг и ведьма кружили вокруг друг друга, чтобы лишь на несколько секунду снова сойтись вместе и сделать несколько быстрых кругов. И снова оторваться, снова только скользить рядом, не касаясь. Скрипки вели свою партию, надрываясь и умоляя о чем-то. Аллегра не видела других танцоров, только его черные волосы и грубый профиль; волнение, не пугающее, но причиняющее дискомфорт, неясное, едва уловимое, но такое очевидное разливалось по телу, сбивая дыхание. На кончиках ее пальцев словно собирались искры; и она, кажется, даже слышала их треск, когда тонкие пальцы ложились в сухую ладонь зельевара. Снейп теперь смотрел на ее лицо; своим непроницаемым, таким невозмутимым и раздражающим взглядом; смотрел, не отрываясь. Музыка зазвучала еще громче, зельевар подхватил девушку за талию, поднимая в воздух перед финальным кругом, и чуть закружил. Блэк уперлась ладонями в его теплые плечи. Было так тихо. Только на самой грани слуха, они еще улавливали последние трели виолончели и затухающую флейту. Пальцы Снейпа заскользили по расшитому сапфирами, черными или синими, корсету, когда он опускал ее обратно на паркет. Аллегра стиснула его локти, уже не следуя танцу. Они смотрели друг на друга, медленно расходясь, не выпуская рук партнера. Сердца обоих готовы были выпрыгнуть из груди. Блэк моргнула, когда ее задела стоящая позади ведьма, и очарование вальса рассыпалось сияющей пылью, вернув их в толпу гостей на бал. Короткий вальс закончился после второй репризы, и пары отошли друг от друга, кланяясь в благодарность за танец. Северус поклонился, все еще не выпуская руки ведьмы из своих ладоней. Музыка замолкла, и Аллегра чуть пошатнулась, все еще не придя в себя после долгого кружения. Она улыбнулась Снейпу и торопливо направилась к дверям, ведущим в сад, на ходу отказывая другим в еще одной кадрили. Девушка сбежала вниз по мраморным ступеням и скользнула за ивовую завесу, скрывающую сливовые и вишневые деревья. Остановившись там одна, она глубоко вдыхала пропитанный солью воздух. Гарри обернулся. Блэк Холл возвышался над ним, освещенный сотней тысяч свечей, и сиял отполированными стеклами мансард и лоджий. Не было удивительно, что, попав в поместье и обнаружив это великолепие разрушенным, она едва не снесла развалины особняка. Поттер хмыкнул – он бы тоже, наверное, любил это поместье. Взглянув на отдыхающую Аллегру, маг – удивляя самого себя – улыбнулся. Здесь и сейчас, она была создана совсем для другой судьбы. Ветки ивы зашуршали и в сад шагнул Снейп, держащий в руках меховую пелерину. Блэк быстро обернулась к нему и кивнула в знак признательности. - Вам не стоило так просто выходить, миледи, - зельевар говорил не громко, так, как обычно говорил в Хогвартсе, едва разжимая губы. Ведьма снова кивнула и позволила накинуть мех себе на плечи. - Благодарю…, - она запнулась и сделал несколько шагов вглубь сада. – Даже не знаю, как к вам обратиться, - с грустной полуулыбкой добавила девушка, наконец. – Мистер Снейп? Профессор Снейп? Милорд? - Как захотите, - глухо отозвался маг. - Вчера - я думала - вы не ожидали меня увидеть, - заговорила Блэк, глядя на кольца на своих руках. – Но теперь, кажется, просто не хотите меня вспоминать, - Аллегра, наконец, обернулась к мужчине. Он стоял на том же месте, не шевелясь и, кажется, даже не моргая. – Извините. Она помолчала немного. (Sound: Иван Бурляев – Love Theme) - Я так изменилась, да? – ведьма встала в пол оборота, из-под мантии виднелся корсаж платья, и длинная шея, чуть скрытая лежащими на одном плече волосами. – Неужели совсем ничего во мне не напоминает Вам прежнюю маленькую Аллегру, так вас любившую? - волшебник продолжал молчать. - Ничего, - прошептала она и опустила глаза, отходя от мага к небольшому спуску, с которого открывался вид на земли семьи Блэк и залив. Снейп закрыл глаза, чуть покачав головой, словно от сильной боли, словно борясь со снедающими его сомнениями. И в два шага оказался рядом с ней, обхватив за талию и прижимая к себе. - Ты прекрасна, - прошептал мужчина, касаясь губами волос на ее макушке. Аллегра закрыла глаза. – Ты так прекрасна… Он обнял ее, сцепив ладони на животе; а Блэк ухватилась за локоть мага, прижимаясь щекой к пахнущей мятой и одеколоном ткани. Стальные и черные глаза встретились; Аллегра уронила руку, спрятав подрагивающие пальцы в кружеве юбки. Снейп словно застыл. - Как же я тебя боюсь теперь, - с горьким смешком пробормотала она, не опуская глаз. Мужчина выпустил ее из тесных объятий и обошел, закрыв собой вид на бесконечный, свободный океан и богатые, полные магии и жизни земли поместья. Он опустился на колени, сжав ее кисти в своих ладонях. Поцеловав кончик каждого тонкого пальчика, маг прижался лбом к ее прохладным запястьям. - Я твой, - Аллегра перестала дышать. – Я теперь твой. Она стояла пораженная этими словами; убитая ими, подло убитая в момент, когда сомнения еще оставались в ее пронизанном черной магией сердце. А он не смел подняться с колен – ему хотелось преклоняться перед этой девушкой – волшебник стоял пораженный той странной, поглощающей его любовью, сбивающей с ног. И неожиданной, как сама смерть.