Почти как ты

Я вжался в пол, мечтая провалиться сквозь него и землю. По шагам я определил, что Ниган стоит надо мной и смотрит на меня. Я ощущал его взгляд на себе, моя спина покрылась ледяным потом. —Как тебе? Сладко попке? —я не двигаясь продолжал жалко свисать на цепи от наручников. Застилающийся слезами и спутанными волосами мой взор пал на его ремень. Тот самый, которым он затягивал мне руку, когда заставлял отца отрубить мне её. Он хлыстнул ремнем в воздухе. — А сейчас, Карл, ты будешь умолять меня, чтобы я помог тебе кончить, — мужчина посмотрел на меня шальными глазами, и мне показалось, что в них безумия больше, чем было. Дернувшись, я отполз ближе к стене, пытаясь срастись с ней. От движений в паху все загорелось огнем, кровь прилила с новой силой. Внутри все вибрировало, состояние мучительной неги вернулось. Я уставился на него.  — Чего не ясного? Начинай! — Сейчас я ненавидел своё тело и это зверство, таящееся в каждом из нас. Оно словно поджидало за поворотом и ураганным скачком сносило с ног. Я учащено задышал, сотрясая грудную клетку вздохами. Он на минуту залюбовался ей, вздымающейся и опускающейся, но потом опять поднял взор. — Чего молчишь? Проси! — я, онемев, зашевелил губами, желая сказать что-то. Ремень занесся вверх и опустился на мой живот, обжигая. Я вскрикнул и завалился на бок, как хиленькое деревце на ветру. —Я жду! — он подошел ближе, взяв оба наших члена в руку, и начал медленно двигаться и тереться. — Я заставлю тебя, — если бы у меня были свободны руки… я хотел упереться или защититься,но, лишь зажмурившись, замотал лицом из стороны в сторону. Щёки пылали. Я открыл рот, но, так как всё ещё не исполнил его желания, опять начал получать удары ремнем. Вспышка. Я был словно оглушен, чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Я уже ничего не контролировал. Я толкался в его руку, получая кайф. Внутренние тянущие движения лишали рассудка. Грубая властная рука яростно водила, разрывая последнее притяжение к происходящему, я был словно за пределами этого места. Ниган приблизился к моему лицу настолько близко, что я ощутил исходивший от него и ставший таким родным аромат хвойного дерева и миндаля. Его теплое дыхание приблизилось к пустующей глазнице. Он облизывал загрубевшие шрамы, просовывая язык глубже и целуя. Неужели ему это нравилось и таким образом приносило удовольствие и заводило еще больше? У меня поползли предательские мурашки, всё туманилось, уносилось, пол уходил из-под ног. Возможно это заводило не только его. Мой член от тереблений и ласк пульсировал, нарастал и набухал. Я вовсю стонал, опираясь о стену с обшарпанной краской и о холодные трубы батарей. Стало практически невозможно думать о чем-либо. Я закусил губу больно, до крови. Я был готов лопнуть. Но Ниган, заметив это, начал мастурбировать только мне. Попутно он разглядывал с серьёзным видом свою проделанную работу. Мои ушибы, ссадины, полосы от ремня. Красные следы от ударов, щиплющие кожу, смешивались с уже приятным гудением сзади и ласками опытных рук. Я чуть не отключился. —Последний раз тебе говорю, проси, — он похлопал меня по щекам, приводя в чувство. В глазах рябило, как в старом телевизоре. Я покорно послушался, отбрасывая упрямство, и даже был готов разревется, чтобы он закончил наконец эту пытка и дал перевести дух. — П-пожалуйста дайте мне кончить, — я не узнал свой голос. Хриплый с гамами безвольности и смирения. Отбросив в сторону кожаный аксессуар, он развернул меня к себе спиной и звонко шлепнул меня по заднице ладонью. Вторая его рука вцепилась в мои волосы и, скользя по спине, спустилась к пояснице. У меня подкосились колени. Ниган вытащил из меня вибратор, заставляя меня выгнуться от странного потревоженного ощущения и долгожданной свободы. —Расслабься, — он наклонил меня раком и приблизил к ноющим мышцам свой горячий член и засунул мне его туда одним рывком. Я вскрикнул и будто разлетелся на осколки, но не от сильной боли, а от того, как отреагировало моё тело. Хотелось движений. Но Ниган медлил. Выжидал. Я поёрзал. —Мм, —простонал он от моего движения. — Моя маленькая сучка начала активничать. Он задвигался вновь, влегкую преодолевая препятствия, в податливом и покорном теле. Его фрикции толкали меня с дикой силой. Я уперся потными ладонями в какую-то из выпирающих труб и вцепился в неё мертвой хваткой. Пальцы сводило, костяшки краснели и белели от давления и веса тела. Наручники позвякивали в такт движениям. Он водил пальцами по моему выступающему позвонку, лопаткам и плечам. В ответ я покрывался мурашками и гусиной кожей. Приходя в экстаз, он резко потянул меня к себе, и я чуть не навернулся, если бы не его рука, с силой сжимающая мою шею. Он лизал мои припухшие губы, обводил пальцами пустую глазницу и с рыком трахал меня уже вовсю. Его мозолистая и шершавая рука водила по моему члену так, как было приятнее всего. Он в последний раз провел по головке большим пальцем и остервенело задвигался, вынуждая меня кончить прямо ему в руку. После он довел себя до оргазма и кончил в меня. Ниган стоял и отдыхивался. Мои ноги меня не слушались, и я рухнул тяжело дыша. Из меня вытекала жидкость, стекая по бедрам. Меня потряхивало, и я судорожно приходил в себя, стараясь не потерять сознание. Но Ниган на этом не остановился. Он отстегнул меня от батареи, но наручники оставил. Мои посиневшие руки рухнули, заполняясь долгожданной кровью. Увернуться мне не удалось, так как рука его обладателя уже ухватила меня за волосы на затылке. — Не отлынивай, Карл, — я забарахтался, боясь того, что он меня снова ударит или что похуже. Но мужчина, взяв под колонками, одним рывком поднял меня на руки и понёс в душ. Я задохнулся от возмущения и удивления одновременно. —Водные процедуры, парень, — сказал он, поставив меня в вертикальное положение, и добавил, — снова. Совсем не экономим воду, но ради тебя я готов пойти на такие жертвы. Просмеявшись, он стал намыливать меня с ног до головы. На все мои попытки остановить его я получал отказы. Было ли это призывом к перемирию? Ответа я не знал. Я качался на полусогнутых ногах, мне до воя хотелось упасть куда угодно и вырубиться. Минимум на сутки. А лучше вообще не просыпаться. Тело ломило, и я пошатываясь смотрел, как он смывал все, что натворил со мной. Эти прикосновения были какими-то по-домашнему особенными для нас обоих. Как словно у друзей есть тайна, доступная только им двоим - так и у нас. Он осторожно проводил пальцами по моему разбитому носу с засохшей кровью, опухшим губам, подтёкам и красным линиям, которые сейчас были особенно заметны. Я старался терпеть прикосновения, но иногда, когда трогали глубокие ссадины и ушибы, я не сдерживался и шипел. Но Ниган не обращал внимания. Он был слишком занят этим делом, ушел с головой, так сказать. Возможно, он думал о чем-то своём. В его темных глазах с хмурым взглядом мелькнула тень заботы, хотя мне могло показаться. Он просушивал мои волосы полотенцем, разглядывая мою дыру в глазнице, и с хитрым видом ухмылялся. Я покосился на валяющиеся бинты на полу. —Я могу… забинтовать себе лицо? —Нет, блядь, не можешь! —Ниган показал на меня пальцем. —Это ж, блядь, почему?! —не сдержался я. —Воу, хо-хо. Только гляньте на этого злобного мудака! Круто. Нельзя, так как я с тобой еще не закончил, — он с силой схватил меня за щеки. — Думал, отделаешься сексом и минетом? И ты прощен? Ты же умный пацан, скажи, что мне еще сделать? Может убить тебя? Или познакомить твоё личико с утюгом? Есть какие-нибудь твои предложения. Я весь во внимании. — Я думаю тебе стоит просто выпрыгнуть из окна, и это избавит меня от хлопот по вышибанию мозгов из твоей головы, — с психом ответил я. Меня это вывело, я не сдержался. Мне было уже по барабану, как он отреагирует. Я уже ничего не боялся, я был измотан. Но Ниган очень громко расхохотался в ответ. — Впечатляет, чертовски круто! По правде говоря, смотря на тебя, очень сложно придумать наказание, которое будет хуже того, что ты испытал за свою жизнь, - в ответ на это я с вызовом посмотрел на него. —Нет, парень, нет. Не делай такое лицо. Наше с тобой «времяпровождение» вместе - это так. Захочешь еще… я к твоим услугам. Карл, это еще не конец. А теперь давай на боковую, — от его слов ком встал в горле. В груди жало, и хотелось просто раствориться и исчезнуть. Растаять как снег под апрельским солнцем. Если бы у меня была бы машина времени, я бы отмотал все назад и поступил бы иначе. Хотя, кого я обманывал? Я совсем не соображал, что думаю. Я не осознавал всю трагедию и урон случившегося до конца. Я еле мог сейчас моргать и шевелить языком. Усталость давила. Казалось, по мне проехался танк. Нет, целая артиллерия. Подумать и переварить я смогу, лишь, наверное, когда буду способен на это. —Можно снять наручники? —спросил я, потирая уставшие запястья. —Только веди себя прилично, иначе я тебя на цепь посажу как собачонку, понял? — Я слабо кивнул. Мы были в той же комнате, я сидел на том же кожаном диване и смотрел, как переодевался Ниган. Удивительно, что я вообще могу сидеть, хотя поспать было сейчас великой необходимостью. Мои веки слипались, тупая головная боль давила на виски. Меня крутили словно в водовороте, а перед глазами плыли нечеткие картинки. Размыто просматривалось, как Ниган взял биту и вышел, заперев меня, с другой стороны. Как только моя голова коснулась мягкого покрытия, я провалился в темную яму сна. В этот раз мне ничего не снилось. Это был словно нокаут огромной боксерской перчаткой.