Почти как ты

Звуки. Они проносились над ухом и уносились прочь. Замолкали и вновь по новой нарастали. Голоса. Много новых, незнакомых голосов. Снова стало тихо, как в утробе. Мой мозг уже проснулся, но все остальное было чем-то чужим. Я поднял своё бренное тело, попутно открывая глаз и тут же жалея об этом. Слабость была невыносимой. Меня сразу скосило обратно. Преодолевая вес бетонной плиты под названием одеяло, я сел. В руке торчал катетер с проводами. Капельница стояла рядом, отражаясь в подвесной лампе, и поблескивала. Я зажмурился от этого ослепительного света. Врач сразу ринулся ко мне, озабоченно осматривая. Наверное, под гнетом страха к Нигану он чересчур старался, проявляя ко мне такое внимание. Хотя, может, это его прямое обязательство вести себя так со всеми больными тут. Я не знал. Господи, если я тут, значит, я не умер. Осознание этого дошло до меня только сейчас. Какой печальный исход все-таки. Даже сдохнуть не могу по-человечески. —Как вы себя чувствуете? От шкалы от 0 до 10. Я выдохнул. Этой шкалы не хватило бы выразить всю дерьмовость моего состояния. —На семерочку, —соврал я, вытаскивая мешающиеся иглы из своей вены. —Хорошо, — расслабился доктор, — погодите, нельзя так резко вынимать. И вам лучше еще полежать. Я согнулся пополам от пронизывающей боли в руках. —Так, понятно. Я сейчас поставлю вам укол, —засуетился старик в поисках нового шприца. Я упал на прохладную подушку, зарываясь в запах чистого белья. Всё произошедшее настораживало и заставляло опять слишком много думать. Ночь я провел в бессоннице, беспокойно ворочаясь из-за того, что не мог удобно устроить свои руки. Плотно завязанные бинты совсем не давали нормально расположить искалеченные запястья. Кроме этого в голову лезли мысли, мешающие мне спокойно отдохнуть. Маленькое окно посередине стены, находившейся напротив двери, пропускало свет луны, и он отражался от пола. Стены давили. У меня было ощущение, что я находился в тюрьме, а не в палате, и это не очень способствовало мирному сну. Но, конечно, больше всего меня беспокоил Ниган. Я с опаской смотрел на дверь и то и дело хмурился. Я не знал, что от него следовало ожидать сейчас. Мои слова, возможно, его и не задели, но все же заставили пересмотреть своё отношение ко мне. Вернее, теперь я вообще не увижу белый свет. Буду тут гнить до конца своих дней, не принадлежа даже самому себе. Моя нервозность меня бесила. Я понимал, что меня на самом деле интересовало еще кое-что. Его прошлое. Любопытство рвалось наружу, отнимая способность просто трезво его воспринимать. Я даже не думал о том, что вообще-то должен разрабатывать планы о побеге. Мне было гораздо важнее понять этого сумасшедшего и слишком противоречивого человека. Там в поле он был…настоящим… Я помотал головой. Может, это была игра теней, и я обманулся? Я отчаянно хватался за соломинку, что этот его взволнованный и печальный вид был реальным, и что я не ошибся. Какой-то парень приносил днём еду, но я решил объявить голодовку и так и не притронулся к ней. Она стояла в углу и соблазнительно сейчас на меня смотрела. Послышались шаги, и я резко обернулся к двери. Пульс зашкаливал, и пот проступил на висках. Я не боялся его. Нет. Больше не боялся. Он интриговал меня. Скрежет замка и дверь открылась. Высокий силуэт появился в проёме. Я демонстративно привстал и сел на край кровати. Он ухмыльнулся и прошелся по комнате, осматриваясь. Он увидел еду в углу комнаты и повернулся ко мне. —Объявил голодовку? Как это мило. По-детски, я бы сказал. Но ничего, мы и не такое проходили. Я лишь фыркнул и отвернулся от него. Ниган подошел к окну и посмотрел на меня, облокотившись на подоконник. — Об этом мы еще поговорим. Успеется. Сейчас о другом. Я вчера задумался над твоими словами. И мой вердикт таков - ты не вернешься в Александрию. Никогда, — у меня похолодела спина. Что есть сил я сжал кулаки, впиваясь отросшими ногтями в ладонь. — Ты будешь жить здесь по нашим правилам, подчиняться мне и слушаться любой прихоти. Если этого не произойдёт, то ваша дружненькая община падет. Умрут все, Карл. Выбор за тобой. Увы, конечно, даже смерть своих близких тебе не увидеть. Ирония, правда? — Ниган громко рассмеялся, оглушая меня этим режущим слух звуком. Я был в шоке. Его лицо стало серьёзным, и наши взгляды встретились. — Замолчи, прошу тебя. Я никогда не смогу сделать выбор. И откуда мне знать, что ты не обманываешь и сдержишь своё слово? Он снова улыбнулся и стал ходить по комнате взад-вперед. — Ну, я ожидал подобной реакции, — не удивляясь, промолвил он и достал из кармана какой-то лист бумаги. Я попытался присмотреться, но у меня это плохо получалось из-за недостатка света. — Тебе кстати пришло очень любопытное послание, — он загадочно улыбнулся, прикусив уголок листка и чуть приблизившись ко мне. Мне было трудно дышать под его давлением, а мои глаза смотрели только на этот лист. Боже, только не то, о чем я сейчас подумал… — Это письмо из самой Александрии, — он закатил глаза. — Здесь расписаны все формальности нашего «мирового» договора с Риком. Я со всей силы поджал губы, чтобы не заорать на него. Я просто не верил, что отец смог так поступить со мной. Сомнений быть не могло, он подписал его! Он рассмеялся своим ядовитым смехом. Боже, как я ненавидел этот смех. Этот интриган ждал, что я буду молить его о том, чтобы надо мной сжалились и отпустили. Какой в этом толк? Они уже все порешали за меня. Он сделал пару шагов вглубь комнаты, разворачивая лист бумаги. Моё лицо, источавшее злобу и ярость, лишь веселило Нигана, он рассмеялся. — Но дальше все становится только интереснее, Карл. Особенно с того момента, где Рик написал, что сожалеет об этом и все равно тебя любит, но, увы, не может рисковать жизнью стольких людей, ради одного сыночка. Это заставило меня поежиться. Я готов был просто умереть. Нет, я не собирался умирать. Я просто убью Нигана. Пусть это будет попытка сотая или тысячная, мне все равно. Я задушу его голыми руками. Театральность в его голосе, манерность и слова, от которых в голове сужались сосуды, будили во мне дикого зверя. —Заткнись, — сквозь зубы прошипел я. — Что, прости? Я не расслышал, —он приставил руку к уху. —Все ты прекрасно слышал, сука… Прекрати это! —Я только начал, мальчик мой, — он облизал губы и вручил мне лист бумаги. Мою грудь прожигала насквозь лютая ненависть к этой сволочи. Подонок. — Я не позволю тебе вертеть мной, как захочется! — Мы уже проходили это Карл. Он словно лишил меня возможности говорить. Черт, он был прав. И что мне на это сказать? — Будешь знать, как совать свой нос в чужие дела, совершенно тебя не касающиеся. Глядишь, тогда поумнеешь и не попадёшь больше в ловушку. Ненавижу. Мучитель улыбнулся, как ни в чем не бывало, и продолжил свою пытку. —Ну если уж пошло на то, что ты теперь остаешься тут надолго, на очень долго, то правило номер один, — он залез на мою постель, расставил широко руки по сторонам, как паук, и приблизился к моему лицу, — будешь себя плохо вести, блядь, отдам на растерзание своим подопечным. Тут не все любят женщин. Уж они не будут с тобой церемониться и бегать как с писанной торбой. Отмудохают так, что ходить месяцами не сможешь. Порвут как тузик грелку. Выбор за тобой, — сознание сузилось и я, не помня, как сорвался с места и вцепился в его руки и плечи и остервенело заколотил. Ниган опешил, но сумел блокировать мои удары. Мои руки отчаянно вертелись, не обращая внимания на мои усилия, Ниган остановил меня, с силой придавив к постели. Я не растерялся и ударил его в живот коленом. Он чуть согнулся, а я в это время налетел на него и повалил на пол. В руках я все также сжимал уже изрядно помятый лист. Я хотел засунуть его ему в глотку. Я был чертовски зол. Гнев и ярость просто бурлили, как в вулкане. Добравшись до его горла, я крепко сжал его в руке, придавливая своим телом Нигана к полу. Я понятия не имел, как вообще такое могло случиться. Но лидер Спасителей не собирался мириться с этим положением. Резко и со всей силы он скинул меня с себя, забираясь сверху. Я стал брыкаться и дёргаться под ним, отчаянно махая кулаками. Раны вновь открылись, превращая белые бинты в красные. — Сволочь! Ненавижу!— орал я, заглушая своими криками всё пространство палаты. — Спасаешь меня, чтобы потом играть как со зверушкой. Лишать воли, измываться и получать удовлетворение, потрахивая меня, когда захочется. Ты больной ублюдок! Ты не заставишь меня смириться с этой участью. Я не какой-то гребанный педик. Не бывать такому! — Я смотрел в его почерневшие глаза и шипел, выплевывая каждое слово. - В минуту твоей отвлеченности я уничтожу тебя и буду купаться в твоей крови, пока ты не сделаешь последний вздох! - Ниган терпеливо слушал меня, видимо, наслаждаясь тем, что довёл меня до белого каления в очередной раз. — Заткнись, истеричка! — громко приказал Ниган, заводя мои руки за голову и надавив на них своей рукой так, что я не мог больше вырываться. Ногами он держал мои ноги, полностью лишая меня возможности на какие-либо действия. Мне трудно было дышать. Яд ненависти обволакивал мою душу и сердце. Я изо всех сил пытался вырваться и прекратить этот ужас, но его хватка была слишком сильной, а я был слишком слаб.Я потерял слишком много крови.Но я был поражен,что в этот раз он словно меня жалел.С его стороны не было ответных ударов,а лишь некая настороженность. — Ты… ты… ты… — я уже не знал, что сказать… Я хотел его удушить. Его блестящие глаза смотрели на меня в упор, а вторая свободная рука скользнула по моему бедру. Его губы были приоткрыты и находились в опасной близости с моими. Я тяжело дышал, не в состоянии успокоиться. Сердце хотело выпрыгнуть из груди. Черт, да что же не так с его глазами? — Что я? —жарко спросил он, и я почувствовал всей грудью, как его сердце стало учащенно биться в такт с моим. Дыхание сбилось, и я ощутил дрожь в слабых коленях. Ненавижу… — Ты…ах, — я не успел его никак обозвать, как его ладонь накрыла мой пах и сильно надавила, заставляя меня прикрыть глаза и чуть ли не простонать, но я еле сдержал себя в руках. Ниган скривил улыбку, сильнее вжав меня в пол, пальцами массируя мой член сквозь тонкую ткань больничной пижамы. Черт бы тебя побрал, Ниган! —Ну, продолжай, Карл, — прошептал он, обжигая мои губы своим дыханием. От него приятно веяло цитрусами и дорогими сигаретами.О чем я только думаю? —Прекрати! Не хочу, — на полустоне выдавил из себя я, облизав свои сухие губы. Я услышал нервный вздох. Мы смотрели друг на друга, и он, наклонившись к моему уху, прикусил мочку. —Не хочешь? А я считаю, что все как раз-таки наоборот, — его рука плавно массировала мой пах, и я медленно таял, хотя в голове ругал себя за эту минутную слабость. Я не понимал, почему это так будоражило моё тело. Горячило и рассеивало на мелкие песчинки. При этом душа разрывалась и ныла. —Ты бежишь от себя. Занимаешься самообманом. Вот объясни мне этот твой нехилый стояк, — прошептал он мне на ухо, и я испуганно округлил глаз, ощущая прилив дикого возбуждения внизу живота и проклиная себя за это. Быстрым рывком он встал с меня и победоносно улыбнулся. —Ты псих, —ответил я. —Ах, правда, что ли? Я и не догадался, спасибо Карл, что подметил. Его взгляд скользнул на мой пах, и он усмехнулся. —Когда будешь дрочить, не забудь выкрикнуть моё имя в самом конце. Скрежет замка, и я остался один, растерянный на холодном полу. Совершенно с разбитыми чувствами и звериным инстинктом, я тянулся к штанам успокаивая своё возбуждение. Неугомонная тяга упасть в омут похоти. Тело требовало разрядки, а разум отчётливо понимал, что я окончательно проиграл этому подонку.