Почти как ты

Темнота была моим врагом. Я сидел на краю кровати, моё тело было напряжено как натянутая струна. Ниган ушел, не сказав ни слова, и запер меня в этом месте, где все еще витал запах алкоголя, дыма и пота. Каждой клеточкой своего тела я чувствовал, что это еще не всё: что-то затаилось, улучая минуту, чтобы наброситься на меня, когда я ослаблю бдительность. Или мне так только мерещилось. Я был так утомлен, что мне повсюду чудилась опасность. Будут ли еще угрозы? Я не мог отделаться от сомнений, поэтому решил собрать валяющуюся по комнате одежду и одеться. Спать я все равно не собирался. Я сидел на кровати и ловил каждый шорох. Тело было ватным, я вытянулся на постели и вскоре не выдержал, и мои веки сомкнулись - я уснул. Меня разбудило то, как чья-то рука зажала мне рот, две другие руки схватили и стали трогать меня по груди, животу. Я попробовал сесть и закричать, но тут же почувствовал, что с меня сдирают трусы и рубашку. Чьи-то руки скользнули между ног, пытаясь их раздвинуть. Я неистово сопротивлялся, отбиваясь, стремясь подняться под весом трёх, как оказалось потом, взрослых мужиков. Как они проникли в эту комнату, я ума не приложил. Она была заперта с той стороны на ключ. Неужели их послал Ниган, чтобы проучить меня за побег? Неужели прошлого урока ему не хватило, и он решил действовать теперь такими методами? В памяти всплыло, что здесь были люди с такими же как у него наклонностями и предпочтениями. Я не мог поверить, что это взаправду и что Ниган смог этого допустить. —Успокойся, сладкий, расслабься, —шептал голос из темноты. — И все будет в порядке, -я что есть сил пнул и угодил в чье-то плотное тело. — А ну врежь этой непослушной сучке! —завопил скрипучий голос. — Тащи его на пол. В меня впечатался чей-то кулак, сначала в лицо, потом в живот. Кто-то навалился на меня всем весом, не давая вырваться, не давая вздохнуть, а чьи-то бесстыдные руки гладили меня и откровенно мяли. На долю секунды мне удалось освободиться, но тут один из мужиков сграбастал меня и ударил о железную балку кровати. Из глаз посыпались искры. Меня, словно жертву, стащили на пол и намертво прижали руки и ноги. Я боролся как сумасшедший, но силы были неравными. Я не мог противостоять троим. Я совершенно ничего не мог сделать. Я лишь ощущал, как горячие языки ласкали моё тело, терли, щипали. Вот мне широко развели ноги и стали ласкать языком там. Я беспомощно извивался. В мои руки легли чьи-то фаллосы. Я тщетно пытался вырваться. Я хотел орать, но цепкая рука схватила за мою голову, и к губам прижался тут же вырванный из моей ладони член. Я мычал и вырывался. Я хотел уже закричать, но меня оборвала чья-то рука и снова закрыла мне рот. Я впился в неё зубами и изо всех сил сомкнул челюсти. Раздался сдавленный глухой крик. — Ах ты, мразь! - Меня били по лицу, молотили по телу. Я все глубже и глубже проваливался в море боли, пока наконец не перестал ощущать реальность. Я очнулся от сильного звона. Я лежал нагой на холодном цементном полу одиночной камеры. Кругом была лютая темнота, лишь просвет тонкого света через дверной проем снизу. Вокруг ни кровати, ни стула, лишь на стылом полу рядом брошена какая-то ссаная тряпка наподобие рыхлого матраца. Тут же в полу дыра-туалет, от которой воняло так, что хотелось навсегда перестать дышать. На мне практически не было живого места. Сил не было даже плакать. Я практически ничего не помнил и ничего не чувствовал. Меня накачали наркотиками, скорее всего. Я мурлыкал под нос какие-то песни, старые, забытые, из детства. Я очень скучал по отцу. Мысль о том, что я никогда его больше не увижу, просто убивала. Мне казалось, что я был близок к помешательству. Мой прерывающийся голос лишь позвал: «Папа…» — в ответ я ничего не услышал и снова провалился в забытье. Так я проспал двое суток. Мучительная боль постепенно утихла. Я еле смог прийти в себя. Меня словно окружало небытие. Бурным, нестихающим потоком возвращалась память. Меня несут в палату, к врачу. Звучали слова: «…сломано ребро и вывих в плече. Сейчас забинтуем. Возможно еще сотрясение мозга. Есть разрывы. Но это поправимо…ссадины и синяки заживут». Я плакал. Я оплакивал гибель своих друзей. Оплакивал разлуку с родными. Оплакивал свою ужасающую судьбу и весь окружающий меня измученный мир. Я лежал на тощем матраце в холодной тьме и меня охватывала лишь лютая ненависть. Мысли сжигали, я кипел от бешенства, и наконец осталось одно-единственное чувство: жажда отмщения. Я пообещал себе отплатить, все мое существо требовало возмездия. Я даже успел украсть припрятать два столовых ножа на всякий случай. Я надеялся, что к моменту, когда я отсюда освобожусь, их не обнаружат. Хотя мне нужно реальное оружие, которое у меня было бы к концу этой недели. Себе это я пообещал. Эти мудаки ответят за то, что сделали. Но больше всего ответит он. Все беды только от него. От Нигана. Это он корень всего зла. Я обязательно увижусь с отцом. Надо просто дать еще ему времени. Он знает, что делать. Я буду держаться. Время утратило смысл. В карцере не было света, и исчезло различие между днем и ночью. Я и понятия не имел, сколько сейчас времени и сколько я здесь провел дней. Мне выдали мешковатую одежду, больше похожую на половую тряпку, но пришлось одеться. Я не хотел подхватить воспаление легких или простыть, чтобы совсем загнуться. Иногда в щель под дверью просовывали остывшую еду. Есть не хотелось совсем. Но я заставлял себя чуть ли не силком. Мне нужны силы. Много сил. Я многое пережил. Мы все многое пережили, и я не мог подвести всех. На пятый день дверь открылась, и потоки света устремились в темницу. В проеме стоял охранник. —Вставай. Ты возвращаешься. Он протянул мне руку, чтобы помочь встать. Я чувствовал еще некую слабость в теле. Из-за сотрясения меня шатало. Но я встал сам и вышел без посторонней помощи. Надо быть уверенным в себе, не показывать вида, что слабак. Мужик лишь удивленно на меня уставился. Я стоял под ярким светом и ожидал, когда привыкну к нему. Меня привели наверх к Нигану. Тот презрительно посмотрел на меня и, искривившись в усмешке, сказал: —Вот черт! Господи, ну и видок. Как же от тебя несет, маленькая свинка. Сейчас же бегом под душ. А эту одежду мы сожжем. Холодный душ был чудесен. Я подставлял своё лицо приятным покалывающим каплям. Я с наслаждением вымывал волосы шампунем, намылился хозяйственным мылом. Я скрябал кожу так, что чуть не содрал. Потом быстро вытерся и оделся в чистую и сухую одежду. Ничего примечательного: шорты и футболка. Немного велика, но это было совсем неважно. Из проёма показалась голова Дуайта, и он сообщил мне: — Тебя желает видеть лидер. В голове крутилось лишь одно, я должен попросить Нигана дать мне съездить к отцу повидаться. Что-то с этим договором было не так. Ниган чего-то не договаривает, скрывает или не хочет говорить, чтобы я совсем отчаялся. Перед глазами возникла та же самая дверь его кабинета, я вошел без стука. Он сидел в кресле, вертя свою драгоценную Люсиль в руках. Я немного помялся в проходе, ожидая, когда он посмотрит на меня. —А вот и чистенькая свинка, — засмеялся лидер Спасителей. —Так и будешь там стоять? — Ниган наклонил голову набок, рассматривая меня с головы до ног, это я ощущал кожей, и ничего не смог с этим поделать. Я раздул ноздри от досады, но вида не подал. Я скрестил руки на груди, и набрав побольше воздуха в легкие, отчеканил: — Я хочу увидеть отца. Хотя бы раз, — я выдохнул и часто заморгал, смотря на его реакцию. Он вскинул брови, явно удивившись такому заявлению. Ниган молча положил биту на стол, и погладил её, как верного пса, по загривку. — Можно съездить с вами в Александрию, когда снова соберетесь за припасами? — не унимался я. Моё сердце трепыхалось в груди, словно птичка, пойманная в клетку. Дыхание сбилось, губы дрожали, участившийся пульс обжигал горло. Я старался максимально изобразить серьёзность своих намерений. Мне было все равно, как это выглядит со стороны. Я помнил, что он говорил тогда, когда вертел перед моим носом белой бумажкой. Что я никогда их не увижу. Но это, очевидно, был лишь блеф, чтобы поиздеваться вволю над моими чувствами. Я никогда не забуду тех мерзких уродов, которых он ко мне подослал, чтобы наказать. Я помнил все, но я притаился. Словно замер перед главным ударом, перед ответным броском. — Блять, чувак, да ты реально маразматик. Мы же уже закрыли эту тему, — выдал он, подавшись вперёд. Я на автомате дернулся, но продолжил сверлить его взглядом. — В первый и последний раз, — попросил я, - больше об этом никогда не зарекнусь. Ниган сузил глаза, скепсис витал в воздухе, разрушая мою вновь обретенную надежду. Будет ли ответом «да» или «нет». Что же он скажет? Сейчас я словно висел на грани, как будто от этого зависела не только моя дальнейшая судьба, а судьба всей Александрии и других общин. Но пути назад не было. Но внезапно воздух сотрясся от его громкого смеха. У меня пошли мурашки по телу. —Ладно, — согласился он. —Быть по сему. Я еле удержался чтоб не закричать от переполнивших чувств маленькой победы, но сдержался, лишь облегченно улыбнулся. Я и не помнил, когда в последний раз улыбался по-настоящему. Но приятное тепло до дрожи пронизывало тело. Возможно, было слишком рано радоваться, но я не мог ничего с собой поделать. Это было необходимостью. То, что он согласился, было чем-то невероятным и заставляло в то же время напрячься еще сильнее. Ведь это может быть неспроста сказано. Деланное и сказанное Ниганом всегда имело внутреннюю подоплеку и смысл. Любое действие могло иметь колоссальное значение. — Мне не терпится теперь вблизи посмотреть на лицо Рика, когда он увидит, что стало с тобой после всего, что случилось. Идет, пацан, будет тебе свидание с папкой. Но без шуток, — пригрозил он и вцепился в моё плечо. — Иначе одной маленькой заварушкой и карцером не отделаешься. Я гляжу, это пошло тебе на пользу, — забавлялся мужчина, — ты стал посмирнее, выдрессировался, но это еще не предел, —он широко улыбнулся, обнажая белый ряд ровных зубов. — Как тебе, понравились сладкие прикосновения чужих рук? Я взглотнул, и у меня раздулись ноздри от клокочущей ненависти. —Это ты им приказал, — выплюнул я. — Верно? Мне сейчас не хотелось обсуждать эту тему, но выбора не было. — Да, я, — без зазрения совести ответил он. — Ну же, Карл, теперь ты видишь разницу, теперь ты можешь сравнить, —он провел большим пальцем по моей губе. — Я всегда выполняю свои обещания, мой юный друг. Я надёжный парень, — он попятился назад, грациозно, со свойственной ему манерностью, прошелся по комнате. —Вылазка будет завтра в полдень, будь готов, — он серьезно на меня посмотрел, будто ничего до этого и не было. А я и так знал, что вылазка завтра. Я практически все помнил наизусть, что отмечал на листе. Готовься, Ниган. Готовься к своей смерти.