Почти как ты

Я устало прикрыл глаз, прижавшись спиной к жесткой кузовной стене. Грузовик ехал по извилистой дорожке, оставляя за собой клубы пыли. Я пребывал словно в какой-то нирване. Я размеренно и плавно вдыхал витающий в воздухе запах бензина. Рядом по краям сидели два бородатых мужика бомжеватой внешности и курили одну сигарету за другой. От едкого дыма у меня защипало в глазах. Сам Ниган сидел в кабине водителя. Меня же оставил с этими одичавшими отморозками. Я старался не обращать на них внимания и просто разглядывал проносившиеся виды через трепыхающуюся мешковину. Я наклонил голову набок и постарался сфокусировать зрение на пролетающих полосах крон деревьев. Они были зелеными, желтыми и даже красными. Картинка проносилась в быстром темпе и превращалась в неиссякаемую разношёрстную движущуюся полосу. Осенний воздух проникал сквозным ветром, освежая и успокаивая. Я наконец-то покидал это место, оставляя после себя эфемерный призрачный силуэт. Измученный, с надорванной душой, с пустыми мыслями. Из последних сил мне удавалось держаться стойко, скрываться от бури сумасшествия и воздерживаться от самоубийства. Хотя последнее желание чуть не настигло меня, если бы не он… Душу выворачивала дикая тоска по дому. И я не верил, что смогу хотя бы посмотреть в лицо отцу. Что смогу сказать ему самое важное. Координаты. Александрийцы до сих были не в курсе местонахождения общины Спасителей, но я выведал его. Отдать дань уважения болтунам из столовки. Шестьдесят километров от Хиллтопа. Но мне было страшно — а что если это большой риск? И что если я везу для всех одну большую смерть? Всё это окончательно, по кусочкам, вырывало мою юную душу, оставляя её кровоточить и умирать снова и снова. Желание сделать этот день последним в жизни и желание бороться находились на одной чаше весов, разрывая мысли и выбор между двух огней. Клокочущее чувство внутри, как смола, вязкими и скользкими щупальцами проникало в самые потаенные уголочки души. Я не мог допустить, чтобы погиб кто-то еще. Ведь у всего должен быть предел. И этот момент должен стать точкой. Конечной точкой. Пусть уж лучше я погибну в перестрелке, если этому суждено случиться, чем вернусь обратно. А что если отец устроит засаду? Подумал ли Ниган о таком исходе? Или он настолько уверен в своих силах, что ничего не сможет противостоять его излюбленной тактике — тактике вышибания почвы из-под ног. Судя по тому, как машина замедлила ход, мы подъехали. Двое верных псов закопошились, подготавливая своё оружие. Моё сердце было готово выпрыгнуть из горла. Вот они, родные решетчатые ворота. Как будто прошла вечность. В области висков стучало, а заломанные одним из выродков назад руки, отдавались ноющей болью в области предплечий. Но забыться и вновь переоценить свои силы было непозволительной роскошью, поэтому я послушно зашагал вперед, сопротивляться физически сейчас не было совершено никакого смысла, а провоцировать агрессивного Нигана — ни малейшего желания. Лидер уже успел спрыгнуть с лестницы и вальяжно зашагал к воротам, волоча за собой свою «красотку». Почти неотделимая его часть. Воспоминания о том, что мне приходилось делать с его битой, заставили меня скривиться от отвращения. —Давай, шагай, — приказал голос держащего. — Эй, Рик. Я тут с гостинцем, — Ниган прислонился к еще запертым воротам. Послышался скрежет железного засова. Пока ворота открывались мне казалось, что время будто замерло. Наконец, мы встретились. Отец выглядел изможденным и понурым. В глазах не было того жизнеутверждающего блеска, который я мог видеть раньше. Сейчас он был полностью потухшим. Он посмотрел на меня и побледнел. Удивление с примесью горькой и изнуряющей жалости отразилось на его лице. Я прикрыл глаза и глубоко вздохнул, немалым усилием воли заставил себя сдерживать рвущуюся наружу истерику. — Здорова! Впустишь нас с сыночком, или на пороге будем пиздякаться? —Не дождавшись ответа, Ниган выхватил меня из рук его помощника и протолкнул за стену. Мы стояли лишь втроём, вокруг не было ни души. Словно все мертвыми тенями исчезли в своих домах и перестали даже дышать. Затаились. Сейчас я пропускал большую часть собственных мыслей мимо, нервно сжимая влажные кулаки, но очередные воспоминания, ударившие в голову, заставили меня вздрогнуть. Горло словно стянуло стальной удавкой. Все напоминало какой-то изуродованный гротеск. Я перевел взгляд на лидера. Его улыбка озарялась довольством и всепоглощающим самолюбием. Ниган пристально смотрел на отца, не скрывая победоносного выражения в том, как он может втоптать людей до самого низа мучений, упиваться их болью и отчаяньем. Его почерневшие глаза будто молвили: «Смотри что я могу. Бойся меня. Подчиняйся мне. Это не предел». Pov Рик Я замер, словно пытаясь понять, реальность это или сон. Но, полностью убедившись, что я все еще стою на твердой земле, я смог сконцентрировать внимание на произошедшей ситуации. На горе-встречу я не подписывался, тем более, что даже допускал мысль о том, что Карл мёртв, боялся себе признаться в этом. Пустота, выедавшая изнутри на протяжении времени, когда он был в плену, быстро уступила место такой печали, что от неё закололо в сердце. Навалилось слишком много. Слишком многое свалилось на его детские плечи. Я смотрел на сына с нестерпимой болью и сочувствием. Что же тебе пришлось перенести? Даже думать было страшно. Хватило лишь одного мимолетного взгляда на впалые щеки Карла, на синяки и ссадины. Живого места практически не осталось. На бледном веснушчатом лице практически стерлось все ребячество. Только гримаса страха и боли, обращенная к этому всепоглощающему проклятию. Мне было чертовски стыдно, что я не смог своевременно хоть что-то сделать для его спасения и безопасности. Они нагрянули ночью. Угрозы лились рекой. Пришлось собрать совет. Руки поднимались одна за другой. Шло голосование, ведь встала дилемма — спасение сына или же спасение общины. Почти равное количество. Но люди. Люди в итоге захотели собственного благополучия. Не находя себе спокойного места, я был готов один разорвать в клочья этого ублюдка. Было же уже и не раз, когда я мог буквально голыми руками порвать врага. Но что-то останавливало. Едким въедающимся чувством обрубало все усилия. Беспомощность угнетала и рвала на куски. Метания и волнения отбирали последние силы. Но поддержка близких не давала совсем сойти с ума от нахлынувшего безумия. Я все же смирился и смог пойти на попятную. Договор стал вынужденной мерой. Это нужно было сделать для отвода. Для отвода глаз Нигана. Чтобы собрать армию из Хиллтопа и Королевства. Уже почти все получилось и дело оставалось за малым. Я был уверен, что мой сын сможет продержаться. Та фотография, на которую я смотреть не мог без слез, давала слабенькую надежду. Но сейчас я не понимал, что происходит. Массивная ладонь легла на плечо моего сына, и мужчина наклонил голову. Я неотрывно следил за его действиями. Одно неловкое движение и Мишонн на крыше выстрелит из винтовки. Ниган что-то прошептал ему на ухо, от чего меня передернуло. —Ну, пацан, теперь ты свободен, можешь идти, — эти слова были попросту ошеломляющими. Если Ниган решил поиздеваться таким образом, то я хотел уже дать знак. Но чуть поколебавшись, Карл легко перешагнул за ворота, и никто из людей Нигана даже не шелохнулся. Он вернул мне сына без каких-либо на то причин и не потребовал ничего взамен. Это было на него совсем не похоже. Я пребывал в немом шоке. Но я не мог отрицать нахлынувшей на меня радости. Когда мы пересеклись с Карлом взглядами, я тут же обнял его худое тельце, так крепко, как только мог. «Что же они с тобой сделали, сынок?» — проносилось у меня в голове. Лицо Карло упиралось мне плечо. Рукав футболки стал сырым. Он плакал. Я сам еле сдерживал слезы. Ниган стоял и довольно ухмылялся. — Ну, Рик, я могу быть и добрым, когда это нужно, — с прищуром улыбнулся он. — Ну так теперь мы друзья? —он протянул вперед руку. Я опешил словно мне дали нехилую оплеуху. — Мы никогда не станем с тобой друзьями, — злобно отмахиваясь от него. Я знаю, что Карл убил твоих людей, но это по заслугам. То, что ты сделал, не потерпит никаких доверительных отношений впредь. Это будет временное перемирие, если ты не желаешь войны. Но знай, теперь ты под четким наблюдением. Меня распирало вычитать ему еще тонну нотаций, и гнев скакал по телу ярыми вспышками. Но я сдерживался. Сейчас мы еще не были до конца готовы. И Карл, он был таким уязвимым, я даже не верил, что он стоял напротив меня. Живой и теплый. Да и мне показалось, что мои слова Нигана практически не смутили. Он еще даже пуще прежнего улыбнулся и, перекрестив руки на груди, ответил: — Ладушки. Перемирие так перемирие. Pov Карл Прошло каких-то пару секунд, а может быть минут, я совсем сбился со счету. Сонными глазами я разглядывал серое небо и красные заплаканные глаза отца. Неужели все закончилось? Из горла вырывались неприятные удушающие придыхания. Я почти задыхался в собственных слезах. Каждое движение давалось с трудом, будто кости и мышцы превратились в гнилую труху. Нелогичный, испытывающий финал вводил в бредовый умысел. Сейчас было паршивее, чем когда-либо. Хотелось забыться в глубоком сне навсегда. Провалиться в тягучую яму, где нет эмоций, боли, только чернильная и холодная тьма, высасывающая жизнь всю без остатка. Мне казалось, что дальше будет только хуже, перемирие — это всего лишь небольшое затишье перед бурей. В ушах всё еще отдавался его тихий грубый голос, произнесший на прощание: «Я буду скучать».