Почти как ты

*Далее повествование будет идти от автора*

Карл проснулся около получаса назад и сейчас сидел на расправленной мятой постели. Его кровать находилась прямо напротив окна, лишь руку протяни, и можно коснуться гладкой и прозрачной поверхности. На деревянной раме давно выцвела и потрескалась краска, каждая трещинка, расползаясь по всей поверхности с замысловатым узором. Он провел рукой по грубой шероховатой поверхности и, прикрывая глаз, пытался прочувствовать, как все жило здесь, пока его не было. Ощущение мягкости и теплоты, окутавшее его, было настолько непривычным, что паренек поежился. Разрушать столь приятную иллюзию не хотелось, он впадал в дрему и некую нирвану. Расслабиться полностью ему не давало мучительное ощущение, затаившееся где-то глубоко внутри. Странное, щемящее чувство в груди нарастало с каждой минутой, угрожая видимому спокойствию. Он оглядел свою комнату, нехотя раскрыв левый глаз. Окружавшие его вещи были родными, но уже не такими привычными, как раньше. Он встал с кровати и медленно подошел к тусклому окну, разглядывая собственное отражение. Волосы все еще были растрепаны в беспорядке, они спадали на плечи и прикрывали половину изувеченного лица; на первый взгляд и не скажешь, что с ним что-то не так. Он прислонился лбом к мутному прозрачному отражению. Стекло от дыхания запотело, с внутренней стороны забарабанили мелкие, но частые капли дождя. Судя по тому, с какой силой небо опрокидывалось на землю ливнем, было понятно, что такая погода обещала затянуться надолго. До запланированных дел еще есть время, и Карл, зная, что у него ещё есть пара минут в запасе, вернулся к созерцанию тонких полосок, разрывающих крепкую материю деревянной рамы. В голове было пусто. Перестук капель по карнизу и периодические удары грома уносили мысли далеко, оставляя лишь незримый след грусти. Когда Александрия с другими общинами прогнулась под Нигана, а его отец сдался, все пошло под откос. Оружие вынесли подчистую, их дома были вывернуты наизнанку, и прочие блага, которые александрийцы всегда принимали как должное, в одно мгновение превратились во что-то далекое и недостижимое. Больше не было того яркого будущего, а мечты о безоблачном взрослении были растоптаны и разрушены наравне с его честью в одно мгновение ока. Их «неблагополучной семье» теперь приходилось перебиваться опасными и порой бессмысленными вылазками. В близлежащих окраинах практически ничего не осталось, и с каждым разом им приходилось уходить все дальше и дальше. Однако недавний поворот судьбы очень его подкосил, и вместо поисков припасов и попыток хоть что-то исправить он начал замыкаться в себе все больше. И постепенно, день ото дня, становилось понятно, что шансов вылезти из удушающей петли остается все меньше и меньше. Карл, всё еще лишь подросток без малейшего понятия, как же жить с этим дальше, просто перестал отражать окружение. Обращенное на него всеобщее внимание в последнее время слишком донимало, порой до изнеможения. По общине поползли слухи о том, что он не просто так был в заложниках у лидера Спасителей. Попытки отца усмирить после задыхающуюся истерику не увенчались успехом. Его слова просто иногда слабыми сигналами пульсировали в затуманенном разуме: «Я убью Нигана, рано или поздно, это случится. Всё будет хорошо, сынок» —слог отца всего лишь был обещанием. Удерживать секрет внутри становилось все тяжелее. И последней каплей стал момент, когда соседский отпрыск съязвил забавы ради, намекая на "особый" статус Граймса-младшего в общине Спасителей, у Карла лопнуло терпение. Он еле сдержался, чтобы не избить того мелкого сосунка, но пожалел отца. Только, наверное, лишь из-за его и так уже шаткого положения в Александрии он сжалился. А взрослые, они лишь молча могли наблюдать, иногда, говоря что-то друг другу наедине, и обсуждать за спиной. Он все еще помнит надменные взгляды жителей, когда он гуляет с сестрой по серым тротуарам, и как оглядываются даже те, кого он знает лично. Будь та же Оливия или Розитта, или Юджин. Даже свои не могли свыкнуться с такими не укладывающимися в голове мыслями. Это был полный крах его как личности, лучше бы ему действительно проломили голову битой. Казалось бы, Ниган даже поступил таким образом специально, чтобы окончательно его растоптать, опустошить и уничтожить - продуманный подонок. Справляться и сдерживаться с каждым днем под натиском безжалостных ударов становилось всё труднее и опаснее. Но уходя в себя, он мог уцепиться за шаткий мостик и не утонуть в глубоких недрах отчаянья и депрессии. Карл сидел с Джудит в гостиной и просто словно в режиме автопилота нянчился с сестрой, когда послышался скрип колёс по сухой щебенке. Рик с командой уехали лишь только сегодня в Королевство, половина людей попросту отсутствовала, скитаясь по вылазкам уже несколько дней. Сомнений быть не могло относительно того, кто именно прибыл. Черный грузовик припарковался к воротам, человек в кожаной куртке нетерпеливо ждал, пока к нему выйдут. «Ну почему именно сегодня ему взбрело в голову припереться?». Воспоминания обрушились на Карла болезненной пощёчиной. Сердечный ритм, всё ускоряясь, сильнее и глубже чувствовался в голове. Его щеки вспыхнули, покрываясь красными пятнами. Невезение — только таким словом можно описать то, что происходило в настоящий момент. Карл не шагнул за черту, где знакомая реальность была представлена в виде гребанного абсурда. Он знал, что всё происходит наяву, но в то же время не мог поверить, что это не страшный сон, как бы ему ни хотелось. От нахлынувшего страха свело тугим узлом под ложечкой и затошнило. Беспорядочно и хаотично бегающий взгляд в одно мгновение зацепился за подоспевшую толстушку Оливию. Женщина словно курица-наседка поспешила на улицу. Карл поспешил отнести Джудит в детскую и вышел следом, стараясь унять клокочущее негодование. —Тук-тук. Есть кто живой? Открывайте! — голос раздавался по округе. В ушах Карла он звучал сейчас на манер похоронного марша. Скрип. Ворота сдвинулись. Оливия все же ему открыла. —Простите, меня не предупреждали, что вы приедете раньше. Рик уехал за припасами, — она обеспокоено тараторила, опуская глаза вниз. — Правда? —Ниган с недоверием прищурился. - На самом деле я не в настроении ждать у моря погоды. Поэтому отведи меня к хранилищу, загрузим то, что у вас есть. —Но у нас сейчас дефицит всего…поэтому пришлось организовать вылазки. Мы здесь буквально голодаем, —Оливия опасливо посмотрела исподлобья. —Это ты-то голодаешь? Самоирония, что ли? — Ниган насмешливо на неё покосился. Оливия отвернулась, вытирая слёзы с красных глаз. Кажется, он был с ней чересчур груб и осознал это не сразу. Пожалев её и устав от бабского нытья, он повернулся и сказал: — Эм, как там тебя? — Оливия. —Точно, Оливия… Я, блять, прошу прощения за свою грубость. Видимо, мне здесь придется провести ночь в ожидании вашего бесстрашного лидера. И я был бы не прочь другой разок тебя оприходовать, — в ответ послышалась звонкая пощечина. Это было слишком опрометчиво, Карл наблюдал с крыльца, стараясь не сорваться с места, но продолжил стоять. Охрана лидера сразу подбежала к не выдержавшей издевок женщине. —Нет! Отпустите её! — скомандовал он. — А ты нравишься мне все больше. Я не шучу, — он склонился над ней и ухмыльнулся. — Знаю, что у вас есть парочка свободных домов. Покажи самые лучшие из них. Ладно порезвимся здесь, пока наши припасы едут к нам, — и обхватив по-братски рукой Оливию, они вместе зашагали внутрь. Ниган шел чуть впереди, увлекая за собой целую ораву помощников. — Столько времени уже здесь стоишь, меня ждешь? Встречаешь, как верный пес? Я рад нашей встречи, Карл, — со спины послышался голос, звук которого вызвал у парня приступ отвращения. «Лёгок на помине», — ругнулся парень про себя и обернулся с непроницаемым лицом. Привалившись к стене и слегка склонив голову набок, стоял Ниган. Он открыто улыбался, с тенью насмешки в голосе продолжая: — Я решил, что остановлюсь на этом доме, — он указал Люсиль на их входную дверь. — Где же твоя приветливость и гостеприимство? — вопрос он задал во вполне миролюбивом тоне. Карл мысленно скривился. Ниган знал, как держать свой тон, чтобы не давать повода, не провоцировать, и в то же время тонко намекать на слабые места противника. —Ну-ка, покажи мне тут все. Карл холодно посмотрел, пытаясь держать себя в руках. Ночевать с ним под одной крышей вновь ему не хотелось. Единственная тема, которую не стоит поднимать в его обществе, это семья. Ему стало страшно за сестру. Парень едва заметно изогнул бровь, пытаясь удержать себя от того, чтобы не заехать по самодовольному лицу. Всё ещё находясь во взбешённом состоянии, Карл видел в каждом бандюгане, слонявшемся по их округе, угрозу. Самые страшные подозрения могли оправдаться. На душе было неспокойно, что-то было не так. Подсознание будто пыталось ему что-то сказать, и он отчаянно прокручивал события из прошлых дней, которые так или иначе были связаны с ним. Но всё же он решил оставить эти волнующие мысли на потом и, раздувая ноздри, обратился Нигану: —У меня сейчас нет времени показывать все. Мне нужно идти. Пропусти, — Карлу нужно было что-нибудь придумать. Прежде всего стоило укрыть где-нибудь сестру в безопасном месте как можно скорее. Как бы не так. Ничто не могло сдвинуть эту огромную башню, он даже не шелохнулся. —У тебя нет никаких дел, пока я тут. Однако, тупиковая ситуация разрешилась без последствий, потому что все еще стоявшая близ Оливия не отпускала внимание Нигана тоже. — Принеси-ка нам лимонада, хочу выпить и отдохнуть на этой прекрасной веранде рядом с цветущими клумбами. Здесь просто охуенно. Он перевел взгляд снова на парня, выжидая, когда они оба войдут внутрь. Карл, поджав губы, нехотя зашагал, Ниган не отставал, попутно разглядывая светлую комнату. Ниган ходил вальяжно, словно хозяин, трогал, смотрел и изучал их жилище. Даже смог выбить 50 очков в дартс с первого раза, что очень удивило Карла. Когда они проходили мимо шкафных полок, он неотрывно разглядывал небольшую самодельную библиотеку. Взяв в руки первую попавшуюся книжку, он повертел её блестящей обложкой. Это были детские сказки. У Карла ёкнуло в груди, и похолодела спина. Он надеялся, что Ниган ничего не заподозрит. Мужчина поставил последнюю книгу в ряд и выключил настольную лампу. Вволю наигравшись, он покосился на еще одну комнату. Это была детская. Также молча, лидер прошел до дверей и уже на самом пороге остановился. — А что там? — Там всего лишь нагреватель воды, — соврал парень — Да неужели. Карлу показалось, что он погрузился во мрак. Слабый свет еле пробивался сквозь плотно задернутые шторы. Впервые за долгое время Карл испытал настолько сильные эмоции к своей сестре, что сердце защемило. Мало, что еще могло добраться до его чувств и ранить так же сильно. Джудит всегда была его единственной слабостью, но также и единственным источником света в жизни. Он не мог допустить того, чтобы самый дорогой ей человек лишился чего-то, что вызывает у него радость. Особенно если вспомнить, как мало хорошего вообще случается в этом мире сейчас. — Кто тут у нас такой ангелочек? — Лицо Нигана изменилось в мгновение ока, как только он увидел малышку. Карл стоял позади, пытаясь дышать, и, набрав полные легкие воздуха, не отрываясь смотрел, как его сестру берут на руки с заботой и нежностью. Джудит заворочалась, но тут же стихла, словно этот человек не раз уже брал её на руки, будто это было чем-то привычным и обыденным. Карл поморщился, ему стоило догадаться заранее, что этот подонок не упустит такой возможности и обязательно заявится в детскую рано или поздно. Просто дикий провал, который он себе еще долго не сможет простить. —Нуу, — протянул он, — идем, а то меня замучила жажда. Они сидели втроем на этой чертовой веранде, которую Карл уже ненавидел. Джудит сладко посапывала на руках у Нигана. Рядом стоял кувшин со стаканами, послушная Оливия все сделала в точности, как её и просили. Лидер Спасителей лукаво прикрыл глаза и победно улыбнулся. Довольный тем, что извлек от своей пустой на первый взгляд поездки достаточную пользу в виде такого приятного бонуса как ребенок. —А может ты и прав Карл. Убить всех вас и закопать в этой сраной клумбе. Далее я превращу это место в свою дачу и буду тут отдыхать, а то у меня давно не было треклятого отпуска. Повисла неловкая пауза. Карл сузил глаз, всматриваясь ему в лицо. Пытаясь увидеть там хотя бы намек на иронию или шутку. Ему не верилось, что он действительно говорит этот бред всерьез. Но Ниган поспешно целуя в лоб девочку, лишь прямо посмотрел на него в ответ, показывая, что говорит искренне, без подтекста. Карлу и так надоело быть мишенью для сплетен, интриг, так что тонна неизрасходованной ненависти бурлила внутри. Он злился все больше и больше. Но это была злость от бессилия, это он прекрасно понимал. Парень приподнялся на локтях, повернув своё лицо, склоняя голову чуть вбок, изогнул единственную бровь и, растягивая слова, проговорил: — Ошибаешься, мы не умираем, — в горле у Карла пересохло, его собственное дыхание в повисшей тишине казалось ему слишком громким. Ниган нахмурился, но ничего не сказал. Он делал это нарочно. Он знал, как тяжело Карлу сопротивляться в непростой ситуации, мальчишка специально это говорил, он дразнился. Парень лишь молча продолжал следить за тем, как Джудит умиротворенно сидит у Нигана на коленях, даже ни разу не пискнув. «Маленькая предательница», — всплыло случайно у него в мозгу. Он даже и думать не хотел о том, что Нигану может взбрести в голову насчет его сестры. А если…если он её заберет навсегда насильно, что тогда будет? Ответа он не знал, ибо такую ужасающую мысль постарался полностью истребить и лишь разглядывал Нигана без куртки. Татуировки в виде крестов, надписей и еще парочка партаков на его руках выглядели брутально и настолько ему шли, казалось, что он с ними уже родился. И как он не обращал на это внимание раньше? Можно сказать, что он откровенно пялился на него, и губ парня коснулась легкая кривая усмешка. Ниган забавлял его? Перед его обзором замигали черные точки, мешая видеть в четкости реальность происходящего. Нужно было как-то отвлечься, чтобы разрядить обстановку, но всё, что приходило на ум, звучало, либо безумно, либо совсем нелепо. Он сконцентрировал внимание на окружавших предметах, чтобы подавить мелькавшие в голове откровенные сцены в душе, как только он прошелся по его загорелым рукам. Цветущая зона на клумбах уже вовсю зеленелась навстречу согревающим солнечным лучам. Цветы открывались на каждом кустарнике, белые бабочки порхали от одного к другому. Семейство птичек, обитающих поблизости, весело щебетали, принося этому дню расколотый черно-белый баланс. Теплый ветер, слегка влажный от утреннего дождя, приятно касался его хмурого лица, раздувал волосы в стороны и гладил по оголенным участкам кожи. Карл постарался расслабиться и окунуться в легкие грёзы, где он, например, душит этого мерзавца, но у него не получилось. «Да прекрати уже с ней так сюсюкаться в конце концов», — с надрывом подумал парень. Это ужасно стало его раздражать, но почему, он понял увы не сразу.