Почти как ты

Готовить Карл никогда не любил. Сейчас его мало волновало то, насколько по-идиотски он выглядит в хлопковом фартуке и с перепачканными в муке руками. Ему ужасно захотелось огреть Нигана скалкой по его наглой выбритой физиономии, когда тот приблизил пасту к его губам. — Это вкусно, хочешь попробовать? — спросил он под вуалью фальшивого повара, хоть и выглядело все довольно аппетитно. Однако Карл удостоил мужчину лишь одним презрительным взглядом. — Ладно, как хочешь, — легко и непринужденно ответил Ниган, пожав плечами. «Надеюсь, ему попадется мой волос в хлебе, хотя бы какой-то от них будет толк», — подумал парень, усерднее раскатывая тесто. Но на этом его унижения в качестве личной служанки не закончились. С дозой нервозности Карл раскладывал вилки и ножи на салфетки. Господи, неужели все тонкости сервировки так нужно соблюдать именно сейчас? Ниган не упускал возможности подстегнуть парня в том, что тот не принес еще одну тарелку. «Как же ты заманал», — сверлящий взгляд одного глаза рядом с пустой зияющей глазницей не помог ситуации, и Карл поплелся все в том же фартуке кухарки за посудой. И лишь широкая улыбка лидера, полная удовольствия, мелькала перед взором парня. В просторной гостиной они уже вчетвером сидели за большим обеденным столом. Джудит мирно спала на руках у Оливии, что немного успокоило Карла. Для лидера Спасителей было все равно, как и кто там переживал чужие эмоции. Он лишь поставил свою Люсиль на стоящий рядом стул и положил себе только что приготовленные спагетти. Так вот зачем нужна была еще одна тарелка - для «вечноголодной» биты. У парня отпало всякое желание есть, кусок в горло просто напросто не лез, и он просто сидел и ждал дальнейшего развития событий. Его взгляд устремлялся чуть вправо, и он, не желая поднимать головы, лишь наблюдал и фантазировал. Странные мысли посещали его все чаще и чаще. Всего-то и хотелось, чтобы он жил, не думая о дележках, границах, обязанностях, унижениях, чтобы просто улыбался, не думая о завтрашнем утре, и никогда-никогда не ведал, что апокалипсис настал, касаясь нещадными последствиями после. И, возможно, ему бы не требовалось строить внутреннего спасающего барьера, ограждающего его от внешнего Мира. Он впервые за долгое время почувствовал, как жизнь струилась мимо. Будто проснулся ото сна, такого искусственного, и окунулся в жестокую реальность. Солнце перестало быть для него прекрасным источником света, наполняющим мир теплом. Цветы перестали радовать пестротой и яркостью. Пение птиц больше не казалось музыкой. Карл с иронией подумал, что люди до сих пор умудрялись строить иллюзии, оградив себя от реалий лишь высокой стеной; наивно полагали, что мир можно сделать лучше, хотя взамен получали лишь трупы лучших друзей, слёзы родных и ненависть остальных. Хотя последнее — вполне себе заслуженно. Мир, как он есть, слишком груб и жесток, и точно так же непостижим, непобедим. Люди перегорают, как старые лампочки в светильниках. Ну, те самые, старого производства. Просто в какой-то момент щёлкаешь выключателем, кажется, будто она горит так же ярко, как обычно, но в какой-то момент, когда абсолютно этого не ожидаешь, она тухнет. Слабо вспыхнет, словно оглушая комнату немым предсмертным криком, и перегорает. Вот так же и с Карлом. Ведь непросто перестраиваться, когда жизнь превращается в развалины, а сгоревший лимит боли и потери добавляет чернильных пятен в и без того безрадостную картину. Но если, не обращая на это внимания, идти вперед, смотря себе под ноги, опустив голову, то никогда не увидишь свою предопределенную сущность, потому что глядя вниз не видно, куда ведёт дорога. А если поднять голову и посмотреть высоко и далеко вперед, увидеть и наметить свою цель, то можно идти вперед даже по грязным, утопающим в болоте дорогам или любым, даже самым длинным путем. Самое главное всегда будет перед тобой, и это будет всем. Потому что у тебя есть цель, есть мечта, есть свет, хоть он и чернее, чем сама темнота. Неужели, вот он, тот момент, когда только рукой подать до желанного и все закончится? Но Карл одернул себя от этой мысли, ему стало нестерпимо жаль. Нет, жаль не Нигана, а жаль себя. Что после того, как Нигана не станет, будь от его руки или от чужой, то ему не станет от этого легче. Так в чем тогда заключался поиск смысла и поиск «светлой цели» - он не смог объяснить предельно ясно даже себе самому. Проблема не уходила, а только всё больше сгущалась темной тучей над его головой, и ему становилось мерзко, словно он не спал, не спал совсем все эти годы. Дикая усталость от осознания того, что он так или иначе ничего не сможет сделать, сбросила на его плечи тяжёлый груз унылости и ощущения никчемности. Как же хотелось просто просверлить себе голову насквозь, чтобы вытряхнуть этот хлам, мешающий нормально и ясно думать. Но чем сильнее он пытался пригвоздить нервирующее внутреннее давление, рвущее на куски его мозг, тем сильнее впивались в голову все новые кадры. Крутились образы из детства, какие-то обрывки воспоминаний, которые проматывались, как старая порванная пленка диафильма. Карл вдруг вспомнил, как упал на каменной тропинке, ведущей в сад, и разбил колено. Следующий момент из воспоминаний - это такое далекое и такое родное лицо матери, она улыбается и, отвлекая своего ребенка игрушкой, осторожно мажет его коленку йодом. Давно забытые ощущения ворвались в голову Карла из прошлого, принесли смуту, и какую-то странную колючую боль, которая одним вязким клубком застряла в горле. Парень осторожно покосился на сидящего рядом лидера. Все эти новые-старые чувства совсем не нравились ему, и чем больше он думал об этом, чем больше он смотрел на него, тем ярче понимал, что его опутывает и тянет вниз сетью впечатлений, которые хочется вырвать из груди и растоптать. Видимо, цепляя его ментальный крючок самосохранения, сработал триггер и Карл потерял контроль. В голове прояснилось, и он действовал быстрее, чем думал. Он вскочил с места, но сильная рука успела схватить парня за запястье. Карл практически потерял контроль над своей мимикой и удивленно-взволновано посмотрел Нигану прямо в глаза. Темные, непоколебимые, засасывающие, как болотная топь, в противовес с небесно-голубым цветом его единственного глаза, который в комнатных сумерках выглядит грязно-серым сейчас и так напоминает блеклое, застилающееся тучами небо, хотя недавно его еще освещало солнце. У Нигана не дрогнул ни один мускул, скорее всего, он ожидал подобной реакции. По загорелому, гладковыбритому лицу едва заметно скользнула тень усмешки и некого победного триумфа - он смог обогнать своего противника даже в этом. — Я не просил тебя вставать, Карл. Не совершай ошибку, о которой будешь потом жалеть, — Ниган посмотрел на него хоть и снизу-вверх, но все так же властно, показывая следом ряд ровных зубов. Карл сам не понимал, почему злится, однако уже не мог остановить поток обволакивающего его сумбура.  — Может быть, в следующий раз, когда твой отец будет снова весь в слезах, ты вспомнишь, как сделал неправильный выбор? Ниган закончил фразу, и Карл на секунду испугался. Парень поморщил нос от отвращения, закусывая нижнюю губу, он быстрыми, резкими движениями вырвался и сел обратно на стул. Ниган расслабленно продолжил сидеть и разглядывать мальчишку, как интересное экзотическое животное, живущее в зверином вольере. Успевший напрячься Карл с шумом выдохнул. Ниган пугал его, раздражал и завораживал одновременно. Его бесила такая палитра эмоций, и он, отбрасывая все мысли, решил, что сейчас это не важно, и что он подумает об этом в другой раз. А сейчас было самое время просто ответить ему, что пока ночь совсем не опустилась и не поглотила непроглядной темнотой, нужно сделать обход. Ведь сегодня была его очередь. Но Ниган перебил, давая понять, что он клал большой и толстый на их распорядки, и бросил Оливии лишь два слова: — Укладывай ребенка. Недолго думая, она посмотрела виновато на Карла и ушла, оставив их наедине. — Я так полагаю, Рик вернется еще нескоро, и мне нужно себя чем-то занять. Может, есть какие-то предложения? — Ниган вскинул брови и посмотрел вопросительно на парня. Лицо Карла было спокойным, но уставший и подавленный вид выдавали некое разочарование и отрешённость. — Давай-ка заценим твою комнату, — не унимался Ниган, отодвигаясь на стуле и выходя из-за стола. Его слова звучали, как утверждение, спрашивать разрешения он точно не собирался. Было немного странно находиться рядом с ним в его комнате. Но теперешнее состояние его души говорило ему о том, что сейчас ему в по большей части всё равно. Но он не мог никак разобраться в мыслях, что чувствовал каких-то полтора часа назад. Зависть была ли это или ревность, или обида от того, что он полностью беспомощен, он не знал. Сожаление о том, что он не в состоянии за себя постоять, его гложило. Получи он любую силу или власть, возможно бы всё обернулось иначе, и тогда никому бы не пришлось страдать - он смог бы защитить всех. Ниган лишь молча разглядывал его вещи, вещи типичного подростка, бросая иногда заинтересованные взгляды в его сторону. По спине пробежал холодок, и парень потер руку, пытаясь избавиться поскорее от гусиной кожи. Он видел много разных людей в своей жизни, много разбитых судеб, много глубоко израненных парней и девушек. Однако сейчас ему стало как-то не по себе. Такая мощная палитра эмоций всего лишь из-за одного прямого контакта. Сейчас он очень переменился: взрослый и серьёзный, с тонной невысказанных слов внутри. Карл был так напряжен и мрачен, что казалось, ещё мгновение, он не выдержит и разольется одним необъятным океаном черной боли. Возможно, Ниган догадывался, что этого будет достаточно, чтобы затопить их всех. — Не думай, что сила решает всё. Порой есть вещи намного важнее. Твоя роль лидера лишь маска, а власть настолько жестока, что мало кто сможет так же, как и ты. Но диктаторство - не лучший выход, разве нет? — внезапно заговорил Карл, разряжая обстановку. Он старался подбирать каждое сказанное им слово с особой тщательностью. Ему было сложно представить себя на месте лидера Спасителей, но мимолетный полет фантазии дал понять, что подобное напряжение изо дня в день может выдержать не каждый. В свою очередь мужчина покосился на Карла. Возможно, тот был прав. — Если хочешь все держать под контролем, то приходится идти на жертвы в любом случае, иначе, блять, об тебя будут вытирать ноги. Либо ты, либо тебя, парень, — он положил руку на его плечо. Чувство тревоги нарастало в груди Карла с каждым новым дыханием. Каждый слаб по-своему - это было неоспоримым фактом. Но в этом человеке он не видел слабостей, кроме странного отношения к своей бите. Там ли была зарыта собака? Можно было лишь догадываться. Но он не думал, что Ниган был настроен сейчас разговаривать по душам. Автор извиняется, что за место обещанных двух глав выкладывает пока лишь одну,в связи с тем, что бета сейчас очень качественно следит за наличием ошибок, так что потерпите еще немножко, обещаю будет жарко^^