Почти как ты

— Сейчас мы немного поиграем, дорогой. Но только без выкидонов, ты меня понял? — предупредил Ниган юношу, опаляя жаром щеку, и чуть прикусил мочку уха. Пошатываясь от прошибавшего насквозь озноба, который больше горячил, чем холодил, Карл, соглашаясь с каждым словом, закивал головой. — Давай, встань на четвереньки,— проговорил Ниган с нажимом и провел пальцем по скуле мальчика. Карл на подкашивающихся ногах и с трясущимися коленками осознавал сказанное будто через толстую стену – вникать в отголоски запроса казалось долгим и непосильно тяжелым процессом. С немым вопросом на лице он задрал вверх голову и уставился на выжидающего лидера. "Что? Неужели все реально?" Он смотрел на него и еле разбирал остатками функционировавшего мозга, что он всё еще здесь, в своей комнате, стоял в его объятиях, полуголый, в полумраке, а за плотными шторами бродили люди, и в домах напротив тоже люди. И никому не понять даже на сотую долю, что с ним происходит, как паршиво и невыносимо еле треплющейся душе в предательском теле, которое подняло бунт и перешло на сторону врага. Ниган, заметив, что тому тяжело совладать со своим телом, помог принять нужную позу. На еле сдерживавших его вес коленях и руках Карл стоял на четвереньках и покорно выжидал. В голове сейчас сгорали последние остатки сознания, и неотвратимость жгучего смирения выедала огромную дыру в его сердце. Он поднял затуманенный взгляд, словно смотрел через запотевшее окно, и видел лишь расплывчатое очертание темной фигуры, которая достала из кармана брюк красную тряпицу. Сощурившись, Карл разглядел в ней шарф, его Ниган иногда носил на шее. Он поднес вещь к лицу и завязал вокруг его головы, прикрывая единственный глаз — единственный способ видеть этот мир, который сейчас погрузили в плотную и жгучую тьму. Одурманенный усилившимся удушающим запахом ткани на лице, который впитывался под кожу и пробивал до костей, Карл слышал лишь собственное сбившееся дыхание и гулкий бой сердца, словно молоточек часто-часто забивал длинный ряд гвоздиков. Довольный проделанной работой Ниган, прошелся по комнате, оценивая получившееся издалека. — Видел бы ты себя со стороны, — присвистнув, сказал мужчина. — Картина маслом. Учитывая, что изуродованную сторону он оставил неприкрытой, вид, который попытался представить себе Карл, ему не пришелся по вкусу. Он сейчас надеялся лишь на свой слух, но подошедшего слишком близко мужчину, он ощущал уже не только по звукам, но и по тому, что тот дотронулся до его позвоночника и прошелся пальцами вдоль, заставив вытянуться как струну. Это мимолетное касание будоражило юношеское тело. Карлу было стыдно признаться себе, но хотелось ещё. Словно в нём пробуждалось то, что долго пребывало в долгом сне и испытывало его на выдержку и стойкость. Дойдя до края, там, где начинается копчик, Ниган стянул ненужную ткань, резко дернув вниз за резинку, обнажая последнюю часть тела. Ощущая оголенной кожей невесомый воздух, парень непроизвольно сжался и напрягся. Его член слегка подрагивал и блестел от выступившей смазки, что заставило Нигана плотоядно ухмыльнуться. — Помастурбируй, Карл, для меня, — приказал мужчина и нежно погладил его по ягодице. Карл не ослышался? Он сказал мастурбировать?! Но сиплое дыхание сверху, выжидающе давило невидимым грузом, от которого он не сразу смог пошевелить даже пальцем. — Ну, я жду. Карлу было безгранично стыдно, но он ничего не мог поделать, ослушаться значит вновь подвергнуть опасности окружение, а этого допустить он не мог. Пусть и таким отвратительным способом, но он мог отсрочить ненастье, надвигавшееся подобно лавине. Сейчас ему дали шанс стать спасительным барьером. Перенеся вес на одну лишь руку, дрожащей ладонью он потянулся, не видя толком куда, и почти инстинктивно коснулся себя. Хорошо, что в этот момент он не видит ничего вокруг, не видит в этот момент победного триумфа на лице Нигана. Тело содрогнулось в ответных сладких конвульсиях, и он ощутил пробирающую насквозь пульсацию и постепенное набухание своего члена. Всё внутри него было в чудовищном напряжении, но внешне это никак практически не проявлялось, кроме глухого постанывания. Он находился в состоянии крайнего смятения, и сознание его погрузилось в абсолютный хаос чувств и мыслей. Ниган внимал каждому рваному движению его угловатого, ещё не до конца сформированного юношеского тела. Ему нравилось то, как мальчик раскрывался перед ним, постепенно показывая всё новые грани своей тёмной стороны, где живут самые низменные и грязные тени животного первобытного инстинкта. Карл не мог поддерживать себя одной лишь рукой и рухнул на локоть, жар окатывал всё нутро, и ему требовалась срочная разрядка. Но мужчина не собирался ему давать настолько легкий и быстрый путь. Ниган присел на корточки и приподнял Карла за шею одной рукой – парень захрипел, ловя нужный воздух. В висках все гудело, а внизу расползалась необъятное жерло вулкана, сжигая всё, что к нему прикасалось. —Тебе же нравится? Да, вот так. Хочешь кончить, маленькая сучка? — с надрывом проговорил мужчина грубым голосом над самым ухом, облизав его щеку. Карл рефлекторно потянулся к его рукам, чтобы тот его отпустил, но сильная хватка его остановила, зажав в крепкие тиски. Ниган сильнее надавливал на шею и чуть его не задушил, если бы вовремя не остановился и не разжал руку. Освобожденный Карл кашлял и получал долгожданный воздух, а в теле проносились импульсы, совладать с которыми было все тяжелее. Лидер, словно извиняясь, зарылся во влажные от пота волосы Карла и притянул к себе, затягивая в долгий и цепкий поцелуй, впиваясь и практически насилуя его рот. Как же позорно и с треском парень проваливался в адское месиво, от которого не помогут очиститься ни литры освященной воды, ни задушевные разговоры с падре о грехах. Неизгладимый отпечаток похоти и слабости уродливее, чем его шрамы на лице, пронизывал и разрушал до основания острыми и ядовитыми иглами, словно куклу Вуду, а шаманские заклятия раз и навсегда посеяли в его теле вину и обреченность. Разложение уже тронуло его внутренности, вот-вот доберётся до некогда горячего сердца, в котором еще теплилась надежда, и билась крохотная жизнь. В свою очередь Нигану этого было недостаточно. Отстранившись, мужчина вынул из брюк излюбленный черный ремень; ударяя звонко о пол металлической пряжкой, он поднес кожаный аксессуар к взмокшей от пота спине подростка. Холодная поверхность дотронулась до разгоряченной части, Карл успел вздрогнуть, часто дыша ртом, покорно выжидая, что же его ждёт дальше. Незамедлительно его шеи коснулась жесткая кожаная поверхность. Ниган завязывал тугими кругами на его шее ремень, делая из него подобие ошейника. Душащий тонкое горло, он заставлял ускоряться бьющийся пульс в разы и тормозил ясность сознания, путал мысли и не давал концентрировать внимание на чем-либо. Почти не дыша, в кромешной тьме Карл царапал деревянный пол, будто компенсируя беспомощность, и яростнее вжимался в гладкую равнодушную поверхность. Мужская рука схватила за край ремня — сущий дьявол заглядывал вглубь него, и Карлу казалось, что злоба, ненависть и отвращение достигли в крови пиковой концентрации. «Спрячь. Держи это в себе, держи как можно дальше, прячь как можно глубже. Никто, ничто не спасёт тебя». — Превосходно. Вот таким ты выглядишь просто на десятку, — с довольной усмешкой заговорил мужчина, натягивая на себя самодельный поводок. Карл зашипел от саднящей и тянущей удавки и поддался вперед на еле стоящих затекших руках, стараясь изо всех сил ослабить натянутость ремня. Увлекая мальчика за собой, Ниган дошел до кровати и сел на её край. Пронизывающий скрип резанул по ушам, и Карл напрягся. —Сядь на колени. Карл, недолго думая, поменял положение тела и даже был рад этому, ощущая, как покрасневшие и задубевшие коленки приходят в норму, а руки закололо иголками из-за снова приливающей к ним крови. Он сидел практически так же, как в ту ночь на проселочной дороге, когда убили его друзей, но сейчас все выглядело иначе, чертовски иначе. Прилипшие к лицу волосы спадали спутавшимися волнами и щекотали подрагивающие плечи, лишь от одного шороха или прикосновения из вне. Он прислушивался к витающей и сгущающейся опасной грозовой туче в виде Нигана, который сидел и разглядывал свою послушную зверушку. Липкий пот струился по обнаженной спине, дикое желание прикрыться, спрятаться и забыться еще пульсировало на затворках еле мигающего разума. Но зыбкие желания разбились в тот же миг, как его правую руку взяли и потянули резко неуклонными сильными движениями вперед. Он уперся грудной клеткой в его ноги. Пальцев коснулось что-то теплое и влажно прошлось по ладони, трогая и пробуя. Ниган облизывал его пальцы, медленно переходя от одного к другому, все еще ощущая на них вкус и запах Карла. В слепом и немощном удивлении Карл сквозь зубы шумно втянул воздух, ошейник на шее сжался теснее, другой рукой он в беспорядочном негодовании ухватился за край футболки Нигана, пытаясь в таком жалком порыве как-то подавить вспыхнувшие конвульсии. Мужчина с прищуром, не отрываясь от тонких пальцев, наблюдал, как тот с придыханием сминал ткань в дрожащий кулак. Карла словно укрывала вуаль усталости, голова стала тяжелой, отбивавший в ней гулом набат проносился внутри, забивая его слух. Практически ничего не слыша и не видя, он уронил голову на колени мужчины и старался хотя бы проглотить долю воздуха, чтобы не потерять сознание. На еле функционирующих ногах Карл, сгорбившись, неотрывно вдыхал запах, пробивающий его легкие насквозь, запах Нигана…уже ставший таким привычным. Внезапно лидер схватил еле соображающего и податливого парня и опрокинул поперек своих колен. Торс Карла оказался на кровати рядом с ним. Ниган легко перекинул ногу через его бедра и положил руку на поясницу. — Карл, сейчас я тебя отшлепаю, а потом оттрахаю, — он говорил предельно тихо, но парню казалось, что это было сказано слишком громко, будто внутри него на самой высокой громкости говорили в рубку. Его глубокий голос звучал угрожающе, и это чертовски заводило. Внутренности Карла сжимались в тугой узел от предстоящей неизвестности, но жадное и дикое чувство все еще бурлило в нём, растекаясь горячим желанием. Это было унизительно и страшно для парня, но в то же время возбуждало, доставляя откровенное наслаждение Нигану. Выскакивающее сердце отдавалось тиканьем в ноги лидеру, и Карл едва дышал, готовясь к новой пытке. Ниган положил руку на его обнаженную спину – ответом послужило незамедлительное напряжение, сковавшее по швам все тело юноши. Он рисовал подушечками пальцев невидимые круглые узоры и вихры, начиная с шейных позвонков, и опускался ниже, и, как показалось завороженному Карлу, прошла целая вечность. Поглаживая и массируя, слегка сжимая и надавливая шершавой ладонью по взмокшей коже, Ниган перешел чуть ниже, спускаясь ближе к пояснице и копчику. А потом убрал руку. Удар пришелся по ягодице, заставляя Карла от боли и неожиданности вцепиться в штанину Ниганских брюк. Он попытался привстать, но другая рука мужчины лежала между лопаток, пригвождая его и не давая лишний раз двинуться. Лидер равномерно поглаживал там, где только что ударял, в ответ парень молчал, морщась от едкой боли, и с опаской выжидал, когда тот успокаивал горящую кожу нежными касаниями. Ниган шлепнул ещё раз, потом ещё. Волны бушующего адреналина стремительно неслись по телу, и под его воздействием Карл извивался, пытаясь увернуться от новых порций ударов. Он впился в костяшки пальцев зубами, чтобы загасить накатывающую жаркую боль. Его трогали и поглаживали, и вновь ударяли по цепочке до тех пор, пока кожа не покраснела практически на всех измученных участках. Карлу оставалось лишь с шумом выдыхать и терпеть, словно из него вышибали остатки бунтующей спеси, заменяя её на безропотную покорность. Места то пылали огнем, то словно затекали, когда шлепки приходились по одним и тем же точкам. Карл сбился со счета беспощадных ударов, это новое насилие затуманивало разум и горячило как-то по-особенному, сочетая в себе болезненный микс побоев и мягких касаний. И вот последний удар, затем его перевернули и уложили на кровать. Простыни холодили разгоряченную саднящую кожу, и Карл ощутил некое облегчение, пребывая во временном забытье. Ниган навис сверху и прижал его своим весом. Мужчина обхватил ноги юноши под коленями и развел их под треплющееся нежелание и упорство. Свободно двигались лишь пальцы его рук, ими в это время парень совершал беспорядочные и быстрые движения по горячей коже, будто желая этим компенсировать отсутствие подвижности во всём остальном теле. Эта томная нега прикосновений, этот лёгкий аромат чужой силы, власти и решимости, заставляли откинуть голову назад и забыть обо всём. И сейчас даже такое непонятное, с трудом уловимое, но до безумия сильное ощущение открывало таинственную, совершенно незнакомую здравому рассудку свою собственную завесу дикой природы и глубокую суть. Беспорядочно бегающие пальцы периодически, то сжимались, изо всех сил впиваясь в кожу на спине, то снова разжимались и продолжали суетиться. Когда Ниган оставил след на его шее и вновь затянул самодельный ошейник, а потом примкнул губами к его животу и груди, задевая зубами сосок, в один момент стало больно, но в другой — приятно, однако смешиваясь, эти ощущения давали превзойдённый сплав, что заставляло откинуть голову, вырывая из самого нутра судорожный стон. Тёплые ладони легли на бёдра. Всё тело била дрожь, Карл был охвачен чувственным ознобом, который ослаблял, от которого не хотелось избавляться. Хотелось только одного - быть сейчас здесь на этой чёртовой кровати, в этом чёртовом месте. Нигану в ответ хотелось видеть, как молодое тело изгибается под его руками, его движениями, грациозно, словно кошка, прогибая спину; слышать сбитое, учащённое дыхание, ощущать свою власть над ним. Ниган одним резким движением руки содрал с него свой платок, ослепляя взор парня. Еще не привыкший к свету он щурился, и из-за этого слегка заболела голова. Он не хотел сейчас смотреть на мужчину и лишь стыдливо опустил голову, закрываясь волнистой копной волос. — Неплохо, — рука провела по его подбородку, заставляя смотреть на него против воли. Он был готов раствориться в нём, потеряться в нём, жар тела кричал, заставляя лишиться Карла этой брони — и вот уже футболка Нигана полетела к чертям. Нервно, испуганно парень сжал кольцо объятий, почти задыхаясь в собственных тисках. Мурашки по коже. «Пожалуйста, сделай это». Ниган потерся о парня сквозь жесткую ткань своим стояком, главное, не кончить раньше. На светлой веснушчатой коже пробиралась гусиная кожа, расползаясь по всему телу, напряжение настигло своего пика. Карл тяжело сглотнул, кадык нервно дернулся, а в горле царила настоящая пустыня, не помогали даже частые сглатывания. Ниган провел по мягкой щеке юноши носом, втягивая запах, от чего тот, кажется, потерял полный контроль. Мужчина спускался все ниже, исследуя остающиеся участки кожи рваными вздохами, и неожиданно обхватил губами вставший член Карла. Тот лишь успел с шумом выдохнуть и упереться ему руками в плечи. Ниган усмехнулся одними лишь глазами и принялся играть с ним. Собственные мысли и горячие прикосновения, от которых плавилась кожа, возбуждали до головокружения; от сладких прикасаний между ног тело не слушалось, Карл горел, как в лихорадке. Напряжения внизу живота усилилось в разы. Он практически задыхался от нахлынувших ощущений, стоило лишь Нигану взглянуть или дотронуться до него. Неплохая компенсация в виде судорожной нирваны, но она была ничтожно мала за причинённые ранее унижения, избиения и насилие. Увлекая в тягучую и сладкую игру, мужчина уже вовсю сосал, а парню лишь оставалось закусывать свои пальцы, боясь разучиться дышать. Глухие стоны рассеивались по комнате, но жителям Александрии, охране Нигана и даже Оливии, которая сейчас читала на ночь сказку для Джудит, было неведомо, что здесь происходило. Минет прервался так же резко, как и начался. Ниган перевернул Карла на живот, приподнял его за бёдра и поставил на колени. Карл с трудом удержался на дрожащих коленях, его покачивало, а тело, которое не довели до разрядки, ныло, и его просто разрывало от резкой смены позы. Слыша за спиной звук молнии и тихий шорох одежды, парень инстинктивно скрючился и подался вперед, вырываясь, чувствуя, как между его ягодиц прижалась горячая ладонь. — Не двигайся, — приказал Ниган. От грубого тона побежал предательский озноб, и Карл словно застыл в немом податливом ожидании. Мужчина, поднося два пальца к припухшим юношеским губам, просунул их в приоткрытый рот, заставив обильно смочить его же слюной. Мокрые, исступлённо-быстрые касания на губах Карла заставляли подрагивать его прикрытое веко. Пальцы царапали мягкую обивку, он не мог перестать дрожать. Дрожать от страха, дрожать от возбуждения, дрожать от желания. Освобождая истерзанный рот от пальцев, Ниган поднес их к пульсирующему входу. Слюна конечно не смазка, но другого способа сейчас не было. Карл почувствовал всё и сразу, принимая в себя первый палец. Хриплый стон сорвался с губ. Он услышал собственное тяжёлое дыхание, которое почти сразу перешло в нетерпеливое поскуливание. Слышал биение собственного сердца в ушах — быстрое, загнанное. Второй палец вырвал ещё один судорожный стон. Боль ощущалась притуплённо, мужчина схватился за плечи Карла, чуть сдавливая, прижимаясь обжигающе кожа к коже и вдыхая остервенело носом. Он провел вдоль выступающей худой грудной клетки и коснулся упирающегося в живот члена. Тяжёлые волны возбуждения накатывали на парня, он был готов утонуть в стремительно приближающемся оргазме. Безумно хотелось уже кончить, но Ниган внезапно отдёрнул собственную руку. Выдох разочарования невольно сорвался с его губ, а бёдра непроизвольно толкнулись следом. Но эти ласки были всего лишь прелюдией. Боже, это нестерпимо и давяще, это страшно в своём смертельном, адском наслаждении, когда… Ниган услышал его сдавленные стоны под собой, прочувствовал давление напряжённых бёдер. Член Нигана значительно больше пальцев, и его проникновение вызвало слегка тупую боль у Карла, к которой он был уже приучен ранее. В голове словно рассыпались разноцветные осколки, вышибая весь иррациональный страх. — Расслабься… Член Нигана проскальзывал на всю длину. Войдя до конца, он так же медленно начинал движение назад, задевая по касательной точку наслаждения внутри. Карл изгибался в плавном, бешеном импульсе, медленно разводя бёдра под напором всепоглощающего, точно лесной пожар, желания. Мужчина оцарапал плечи Карла, время от времени хватая пальцами его за волосы. Ни отвращения, ни страха, переполняющего всё сознание парня, всю его сущность — не было. Пришло лишь неведомое до сих пор ощущение заполненности, будто некая пустота внутри наконец обрела своё наполнение, словно вся былая лютая ненависть развеялась, растворилась, как растворяется сахар в горячем чае. Его движения были жесткими, совладать с ними и подстроиться под нужный темп Карлу удалось не сразу. Из горла на автомате вырвался сиплый стон, опьяняя на последних порах и закручивая в непоколебимый страстный водоворот. Он ускорился, нещадными толчками словно выбивая остаточный дух. Выступающие капли на смуглой спине струились мокрыми дорожками и исчезали в простынях. На висках у Карла тоже выступил пот, он жег и застилал обзор, всё вертелось как в блеклом густом тумане. Он уже и сам насаживался и подавался бёдрами назад, регулируя угол проникновения. Парень почувствовал на своей шее его сбившееся дыхание, ощутил Нигана всем телом, каждой клеточкой, ощутил его и снаружи, и внутри. Это казалось фантастическим. Собственное дыхание перехватывало от нарастающего возбуждения, вихрь наслаждения сшибал и уносил куда-то далеко. Карл чувствовал, что не сможет долго сдерживаться, что это просто-напросто нереально. Ниган сходил с ума от удовольствия, от того, как узко и жарко внутри, его слух разрывали рваные вздохи наслаждения, звучавшие много-много раз из уст Карла, беспорядочно извивавшегося под его руками, поднимаясь рывками к вершине их блаженства. Всё утонуло во внезапном оргазме, сильном и долгом, прошибающем насквозь, сводя судорогой наслаждения все мышцы. Ниган успел прикрыть рукой, гася, истеричный крик Карла, перед тем, как тот кончил, марая себя и часть простыни. Парень ощутил солоноватую ладонь на языке, дыша сбивчиво носом. Перед ним все загудело и затрещало, как помехи в старом телевизоре. Ниган убедившись, что тот немного успокоился, убрал руку и бешено поцеловал в пересохшие и искусанные губы Карла, сталкивая попутно себя за грань. Грань чего-то очень больного, сильного, угадывающегося внизу приятными импульсами. Там, где двигался твёрдый член. Карл ненадолго замер, а мужчина впился зубами в тонкую нежную кожу. А затем с рычанием вздрогнул всем телом, получая кайф от пульсирующего чистого жара внутри него, и излился в парня. Ниган полностью расслабился, придавливая его тело своим. Спину Карла еще покалывали прикосновения от пальцев. Расцарапанная кожа пылала, линии от ногтей превращались в ровные полоски бело-красных отметок. Разум тек медленно, как облака на летнем синем небе. Вот сейчас встать и пойти в ванную, но сладкая нега сонливости и дикой усталости не позволяла совершать лишних движений. Его ресницы подрагивали, веко стало каменным, открыть его он смог не сразу. Перед ним светлел розовый рассвет, неужели уже утро? Припухшие губы немного пульсировали от частых поцелуев и укусов. Карл перевернулся медленным движением на бок и свернулся клубком под натиском широкой груди мужчины. Могучая рука обхватила Карла и прижала к себе, тот лишь уперся теплой мягкой щекой. Кончики пальцев поглаживают хрупкие плечи, проводя вдоль ключицы к шее и обратно. Карлу не хотелось разрывать этот уютный плен его рук, Ниган грел его и зарывался лицом в его волосы, так отчетливо пропитавшиеся запахом секса и пота. Но покой длился не долго.