Глава 6.
11 ноября 2016 г., 21:50
Телефон Миллс вновь трезвонит, нарушая устоявшуюся в доме тишину. Но Эмма не двигается с места, продолжая перебирать пальцами переливающиеся бусины ожерелья, рассыпанные по шее Реджины; она просто не в силах устоять, они так блестят.
— Генри! — голос Реджины тут же поднимается на октаву, а карминовые губы расплываются в улыбке, когда она слышит человека на другом конце провода. — Как тебе Нью-Йорк, милый?
Пока женщина молчит, Эмма внимательно наблюдает за тем, как она кивает и улыбается, вслушиваясь в безудержный поток речи восторженного сына. Эмма знает, как Генри нравится Нью-Йорк, и она уверена, что за эти минуты он уже рассказал Реджине всё, что они делали вплоть до сегодняшнего дня. Часть её хотела бы быть там, рядом с ними, но другая была счастлива находиться здесь и сейчас.
— Ох, видимо, Эмма разбила свой телефон, — после долгой паузы говорит Реджина. Блондинка догадывается, что Генри спросил, почему она не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. По крайней мере, это не было ложью, поскольку в данный момент её телефон валяется вдребезги разбитым на полу. Она уверена, что будет жалеть об этом, когда вернётся к нормальной жизни, но прямо сейчас её это совсем не заботит.
— Хорошо, поговорим позже, Генри. И да, я передам Эмме, что ты звонил. Я увижусь с ней уже очень скоро. Я люблю тебя.
Эмма выжидающе смотрит на брюнетку.
— Это был Генри, — поясняет Реджина.
Да я в курсе, женщина.
— Он просил передать, что любит тебя. Я знаю, ты понятия не имеешь, о чём я говорю, но я пообещала ему.
Эмма знает, что Реджина не даёт Генри легкомысленных обещаний. И блондинка гадает, по-прежнему ли Миллс считает их отношения невероятно хрупкими и видит ли она, как сильно Генри любит её.
Реджина вздыхает. — Эмма… Я знаю, что, скорее всего, никогда не скажу тебе этого, когда ты вернёшься в норму, но… Прости, что отговаривала тебя от этой поездки в Нью-Йорк. Я просто… Просто не хотела оставаться здесь одна. И эта сегодняшняя история с Вэйлом. Тебе это, наверное, видится странным исключением, но такова моя жизнь. Ты не замечаешь подобных инцидентов, потому как люди и не осмеливаются так вести себя со мной, когда ты рядом. Хотела бы я, чтобы ты смогла взглянуть на ситуацию под другим углом и понять, что творится на самом деле.
Эмма внимательно смотрит на Реджину и кладёт ладошку на её щеку. — Нина, — это единственное, что она может сказать прямо сейчас.
Брюнетка улыбается, но Свон видит в этой улыбке скорее печаль, нежели радость. — Я никогда не понимала, что ты увидела во мне, Эмма. Не понимала, почему так неустанно защищаешь меня, ведь я не сделала ничего, чтобы заслужить это. Я знаю, мне следует поблагодарить тебя, но я слишком горда, чтобы так поступить, — Реджина грустно усмехается.
Эмме хочется, чтобы Голд прямо сейчас позвонил и отменил это чёртово заклинание. А затем, как только она станет взрослой, она так крепко прижмёт к себе Реджину, что уже никогда не отпустит её. Никогда.
Видит Бог, этой женщине точно не помешает немного объятий.
Но Голд по-прежнему не звонит, поэтому приходится ограничиться тем, чтобы добавить «объятия с Реджиной» в свой список дел.
1. Обнять Реджину.
2. Ударить Вэйла.
3. Снова обнять Реджину.
4. Может, снова ударить Вэйла, для верности.
Да. Превосходный план.
Эмма улыбается своим мыслям, и Реджина, глядя на неё, тоже расплывается в улыбке, на этот раз искренней.
— Ты так похожа на Генри, когда улыбаешься, — с тоской произносит она, — не знаю, как я могла раньше этого не замечать. Я даже никогда не задумывалась, как вы похожи, зато сейчас отчётливо это вижу.
Малышка смотрит на неё снизу вверх. Ей совсем не кажется, что Генри похож на неё — мальчик до сих пор выглядит таким невинным, отнюдь не измученным и побитым жизнью, как она. Она надеется, что он всегда будет таким.
— Генри рассказал мне, что у тебя была семья, когда тебе было три, — продолжает Реджина, поглаживая мягкую щёчку девочки. — Могу предположить, что это та пара из медальона, да? Они были глупы, раз отдали тебя обратно, Эмма. Не знаю, кто вообще мог так поступить.
Внезапно Эмма чувствует, как слёзы подкатывают к глазам. Она наклоняется вперёд, укладывая голову Реджине на грудь, чтобы та не видела её лица. Она никогда не задумывалась, каково это, когда кто-то смотрит на тебя и говорит, что понятия не имеет, как кто-нибудь способен отказаться от неё.
Она не может дождаться, когда вернётся в своё тело, чтобы прижать к себе Реджину. Ей нужно обнять её прямо сейчас. Женщина, словно чувствуя это, крепче прижимает к себе малышку и едва касается губами её лба, оставляя лёгкий поцелуй. Эмма усмехается. Поцелуи от Реджины. Ей нравится это.
Трогательный момент прерывается урчанием живота Эммы.
— Время обеда? — Эмма одобрительно качает головой в предвкушении. На этот раз они хотя бы поедят вдвоём, и никто не будет портить им настроение своими колкими фразами. Ну уж нет, все проказы, проливания и рассыпания еды в этом доме — это прерогатива Эммы. Интересно, сможет ли она на этот раз поесть без рвоты и расплёскивания сока по всей кухне?
Реджина сажает её в тот же стульчик, что и всегда, и кладёт перед ней уже знакомые машинки.
Тьфу, снова машинки?
Может, это и было забавным вчера, но не сегодня. Она сталкивает их вполсилы, сосредотачивая свой взгляд на кухне, где видит Реджину, снующую туда-сюда мимо двери. Она бы запросто могла позвать её, но здравый смысл покидает белокурую головку, и малышка швыряет машинку на пол. Однако это не даёт никакого эффекта, поскольку та беззвучно падает на стул, так и не скатываясь затем на пол.
Надо попробовать ещё раз.
Второй бросок получается лучше — машинка долетает прямо до стены и сталкивается с ней в нескольких сантиметрах от двери, с громким стуком падая на пол. Эмма внимательно наблюдает, как небольшой кусок гипсокартона отваливается от стены, образуя в ней дырку.
Дерьмо.
Такого она не ожидала. Зато Реджина, которая услышала шум, тут же возвращается в столовую, обращая своё внимание на Эмму. Да, ей хотелось внимания брюнетки, но явно не такого.
Миллс смотрит сначала на Эмму, затем переводит взгляд на отверстие в стене, после чего — на красный игрушечный пикап, валяющийся на полу рядом с куском гипсокартона. Она подходит к стульчику и забирает машинки с подноса.
У Эммы в общем-то и не было желания играть с ними, но ей не хочется, чтобы Реджина забирала их насовсем, поэтому она начинает плакать.
— Мы не бросаем игрушки, — твёрдо произносит женщина, — и я оставлю эту дыру для вас в качестве наглядного свидетельства вашего поведения. Вы исправите это, как только заклятие будет отменено.
Реджина разворачивается и уходит обратно на кухню, оставляя плачущую Эмму одну.
Спустя несколько минут хныканья она вспоминает про зелёную машинку, которая приземлилась на стул минутами ранее: Реджина не заметила её, значит, она по-прежнему лежит там. Свон начинает обдумывать, как бы ей заполучить игрушку обратно, будучи привязанной к стульчику.
Магия.
Она не ощущала её, с тех пор как стала ребёнком, но ведь и не проверяла на наличие, так? Она же должна быть врождённой штукенцией, так что можно попробовать.
Ей тяжело заставить себя сосредоточиться, и она даже не может увидеть машинку, что ещё больше усложняет задачу, однако спустя несколько напряжённых секунд она чувствует, как магия растекается по её жилам.
Да, чёрт возьми! Я могу это сделать!
И она делает. В то самое мгновение, когда Реджина заходит с тарелкой в столовую, у неё в руках появляется зелёная машинка, и она смотрит на игрушку, дико улыбаясь. Она настолько сосредоточена, что даже не замечает наблюдающую за ней Реджину, пока та не начинает говорить.
— Эмма, — её голос звучит тише, чем обычно, — у тебя есть магия, — она выглядит ошеломлённой.
Эмма тут же швыряет машинку на пол, не сводя взгляда с Миллс. Она понятия не имеет, впечатлена Реджина или злится.
Реджина склоняет голову набок и подходит к стульчику, чтобы поставить тарелку с обедом на поднос. Сэндвич с арахисовым маслом и желе, мини морковки и черника. Ей ещё никогда не доводилось есть так много овощей и фруктов.
Реджина садится рядом и улыбается, а Эмма с облегчением выдыхает, понимая, что Миллс вовсе не злится.
— Голд спрашивал меня, осталась ли у тебя магия, — объясняет Реджина, — и я сказала, что нет. Я позвоню ему после обеда и сообщу. Он упоминал, что с ней будет проще отменить заклинание.
Эмма улыбается, принимаясь за еду. Ей бы, конечно, хотелось вернуться в своё прежнее тело, но не сегодня. И, может, даже не завтра. Она хочет обнять Реджину и ударить Вэйла, но ей так нравится спать в постели Миллс, что совсем не хочет лишаться этого так скоро.
Отмена заклинания может подождать. Она сама решит, когда ей захочется измениться, раз это во многом зависит от её магии. Может, ночью, когда Реджина будет прижимать её к себе.
Да, это похоже на хороший план.
Ха-ха. Она точно убьёт меня потом.
Эмма пытается не забегать вперёд, ведь кто знает, каким образом произойдёт отмена заклинания.
Миллс вытаскивает её из стульчика, когда она заканчивает со своим обедом, и уносит на кухню, чтобы вытереть ей лицо, измазанное арахисовым маслом. Эмма усмехается, и Реджина качает головой, улыбаясь.
— Мисс Свон, в течение этих двух дней вас стошнило на меня, вы писались на мой пол, а теперь проделали дыру в стене. Вам очень повезло, что вы в теле ребёнка с такой очаровательной улыбкой, что я даже не в силах злиться, иначе мне следовало бы всё же отдать вас мисс Лукас.
Реджина шутит, но Эмме совсем не смешно от подобного. У неё перед глазами по-прежнему стоят лица приёмных родителей, когда они говорили, что отказываются от неё. В её глазах сквозит ужас.
Сейчас Реджина шутит, но как долго это будет оставаться просто шуткой?
Сидя на столешнице, она резко подаётся вперёд, изо всех сил цепляясь за шею брюнетки.
— О, Эмма, я шучу, — успокаивает её Реджина, обнимая малышку в ответ, — я не отдам тебя, обещаю.
Эмма чувствует облегчение, прижимаясь к Миллс. Она пытается напомнить себе, что в Сторибруке всё равно нет подобной системы, а даже если бы и была, она всё равно не настоящий ребёнок. Реджина застряла с ней.
Поэтому она решает поберечь нервы Реджины и постараться быть лучшим ребёнком.
Разве это так сложно?
