Second Time Around

      После ухода Голда Реджина сажает малышку на пол и открывает небольшую сумку-холодильник. Она вручает Эмме сок и маленький контейнер, разделённый на секции. В одной лежат дольки апельсина, в другой — порезанный бутерброд с арахисовым маслом, сыр и крекеры. Эмма на мгновение обращает взгляд на Реджину, которая садится обратно за стол, продолжая писать что-то в бумагах: по-видимому, она решила пропустить обед. Свон даже не знает, восхищаться ли её самоотдаче или беспокоиться, однако еда перед ней напрочь отвлекает её от любых мыслей на ближайшее время.       Секретарь Миллс приносит ей кофе, и Эмма начинает всерьёз задаваться вопросом, живёт ли эта женщина на одном лишь кофеине. Думается ей, в список дел стоит также добавить пункт «покормить Реджину». Список увеличивается с каждым днём и становится всё больше и больше.       Пока Свон ест, она слышит, как трезвонит телефон Реджины и её собственный также издаёт звук входящего сообщения. Оба текстовых сообщения от Генри, и Реджина дважды отвечает на каждое, чему Эмма ухмыляется. Она представляет себе лицо Генри, когда тот узнает, что случилось. Может быть, Реджина в конце концов захочет сделать селфи для доказательства.       Эмма не совсем уверена, в какой именно момент она заснула, но, когда просыпается, обнаруживает себя лежащей посередине мягкого ковра, завернутая в одеяло. Реджина отодвинула кофейный столик подальше, а все игрушки уже обратно в коробке. Эмма не помнит, как закончила свой обед, и гадает, заснула ли она с едой на лице, как это бывает с младенцами, когда те сидят в стульчике.       Она переворачивается и видит Реджину, которая мгновением раньше положила трубку телефона на стол. Женщина улыбается, когда видит проснувшуюся Эмму. — А вот и ты, — говорит она, — ты проснулась как раз вовремя. Нам уже пора возвращаться домой.       Домой.       Эмме нравится, когда Реджина говорит слово «дом» так, будто это также относится и к ней.       Малышка становится на ноги, хватает одеяло и пытается отдать его Реджине. Женщина забирает у неё одеяло и закидывает его на спинку дивана, и Эмма недоумевает, зачем ей вообще тут одеяло. Может, оно и не отсюда вовсе. Может, Реджина сотворила его с помощью магии. Во всяком случае, Эмма считает, что это не имеет никакого значения.       Реджина наклоняется и ловко поднимает Эмму на руки, усаживая её на бедро так, словно это самая привычная вещь в мире. В другой руке у неё телефон Эммы.       — Хочешь кое-что увидеть? — спрашивает Реджина, открывая галерею снимков на телефоне Свон. Она поворачивает его экраном к ней, и Эмма видит себя, лежащей лицом в тарелке, с картинно прилипшим куском сыра на лбу.       Что ж, вот и ответ.       Эмма смущена, но Реджина смеётся, отчего щёки Свон вновь покрываются румянцем.       — О, не смущайся, Эмма, — говорит Реджина сквозь смех. — У Генри тоже частенько такое бывало. У меня есть фотография, как он спит лицом в тарелке со спагетти. Когда-нибудь я тебе покажу.       Интересно, смеялась бы Реджина, случись такое с ней. Ну, с другой стороны, такая особа, как Реджина и не попала бы в такую дурацкую ситуацию. Кроме этого, у неё всегда всё под контролем.       — Знаешь, я думаю, нам всё-таки стоит сделать селфи, чтобы показать Генри, когда он вернётся домой, — говорит Реджина, открывая приложение на телефоне, чтобы сделать снимок.       Скажи «селфи» ещё раз, Реджина, и я прокляну тебя.       Эмме не то чтобы категорически против, ей в какой-то мере даже хочется сделать это селфи, к тому же, снимок останется на её телефоне. Реджина поднимает телефон, и её лучезарная улыбка отображается на экране. У Эммы перехватывает дыхание от такого зрелища. Она едва способна заставить себя сосредоточиться на собственной улыбке, в то время как Реджина делает снимок.       — У меня есть идея, Эмма, — осторожно замечает она, убирая телефон к себе в сумку и закидывая её на плечо. — Когда мы придём домой. Думаю, я знаю, как разрушить чары.       Эмма гадает, каковы шансы, что они думают об одном и том же. Она безумно рада объятиям с Реджиной и возможности постоянно быть рядом, но она скучает по способности говорить членораздельно и есть нормальную пищу. Ну, нормальную жирную пищу, по крайней мере.       По дороге домой Эмма как обычно сидит у Реджины на руках. Ей будет не хватать этого, но она также полагает, что Реджина наверняка соскучилась по возможности передвигаться на машине, ведь за неимением детского кресла она не может позволить себе такое. Или, быть может, ей тоже это нравится.       Эмма снова слышит звук входящего сообщения, но Реджина не спешит отвечать на него. Сообщение от Генри. И вдруг спустя пару мгновений телефон Реджины начинает звонить. Не сообщение, а звонок, и Эмма задаётся вопросом, Генри ли это. Женщина вытаскивает свой телефон из сумочки, не сбавляя ход.       — Привет, Генри, — она буквально сияет, когда слышит голос сына. — Что…? Что?       Что?!       Эмма может понять, что что-то не так, судя по взволнованному голосу Реджины. Случилось что-то очень, очень нехорошее.       — Нет, нет, нет, — говорит она. Они оказываются возле скамейки, и первым делом Миллс усаживает Эмму, а затем наклоняется над скамейкой, выуживая телефон Свон из сумки.       О Боже, Реджина, что ты натворила?       Реджина смотрит на Эмму, и та не понимает, собирается ли женщина заплакать или засмеяться.       — Это… Длинная история, Генри, я… Объясню всё, когда ты приедешь домой… Нет, ничего подобного! Не переживай, — от волнения она начинает прикусывать свою нижнюю губу, слушая ответ Генри. — Хорошо, до свидания, милый. Скоро увидимся… Да, я скажу ей позвонить. Люблю тебя.       Реджина не нарушает зрительного контакта с Эммой после завершения разговора, и затем с её губ срывается нервный смешок.       — Я, гм, возможно, случайно отправила Генри нашу фотографию, — она говорит немного застенчиво.       Тьфу, Реджина, ты серьёзно? Как так?       — Он подумал, что я усыновила ещё одного ребёнка, — Реджина качает головой, — он был слегка взволнован.       Эмма не может не рассмеяться над этим. Следовало ожидать, что именно так он и подумает, ведь с чего бы ему принимать первого встречного ребенка за родную мать?       — Но ему уже не терпится позвонить тебе, — продолжает брюнетка, поднимая Эмму обратно на руки, — так что я надеюсь, мой план сработает. Не знаю, насколько меня хватит. У него, конечно, голова кругом от Нью-Йорка, но он слишком умён, чтобы не распознать мою ложь.       Эмма позволяет своей голове упасть на плечо Реджины, пока они идут домой. Она права, и Эмма это прекрасно знает, но ей действительно будет не хватать этого удивительного опыта.       Когда они возвращаются в особняк, Реджина усаживает малышку на пол в гостиной. — До сих пор не могу понять, как так получилось, — говорит женщина, качая головой.       Да, Реджина, видимо, iPhone слишком сложная техника для тебя. Пользуйся своим BlackBerry.       Было время, когда Эмма считала, что архаичный телефон Миллс пора заменить чем-то более подходящим, но теперь она уже не уверена в этой идее. Может, ей следует полностью ограничить Миллс её СМС-привилегии. Эмма хихикает от этой мысли.       — О, ты находишь это смешным? — спрашивает Реджина, поднимая бровь, на что Эмма решительно кивает головой. Это забавно. Реджина качает головой и смеётся. — Я скоро вернусь.       Эмма начинает ползать по полу, пытаясь таким образом развлечь себя, пока Реджина уходит, чтобы взять кое-какую вещицу. Ей скучно, так как на идеально чистом ковре Миллс совсем ничего нет, поэтому она ложится на спину и рассматривает вещи на каминной полке. Там есть фотография Генри и Реджины, где они широко улыбаются. Хм-м, можно ли уменьшить эту фотографию, чтобы вложить её в медальон… Просто интереса ради.       Похоже, это займёт немало сил, так что она решает просто подождать и посмотреть, что предложит Реджина.       Спустя пару минут Реджина возвращается и поднимает Эмму на руки. — Если это сработает, полагаю, это последний раз, когда я буду нести вас на руках, — говорит Реджина. — Будете скучать по этому?       Эмма улыбается и кивает головой, в то время как Реджина поднимается по лестнице.       — Я тоже, — она потирает спину Эммы круговыми движениями, — но если вы скажете об этом кому-нибудь, я вас убью.       Угрожать ребёнку смертью. Класс, Реджина.       Когда они оказываются в спальне хозяйки, Миллс усаживает Эмму на середину кровати. — Дайте мне пару минут, — обещает Реджина, — и не прыгайте.       Эмма с пониманием кивает. У неё нет ни малейшего желания прыгать, независимо от того, насколько упруга и огромна кровать, словно гигантский батут…       Нет! Никаких обезьяньих прыжков на кровати!       Эмма сидит сложа руки, чтобы не поддаться искушению встать и начать прыгать, пока Реджина копается с чем-то возле шкафа спиной к ней.       Когда она наконец поворачивается, Эмма видит свисающий у неё из рук медальон. Тот закрыт. Реджина садится на кровать рядом с ней, но не предпринимает никаких попыток передать его Эмме.       — Если это сработает, Эмма, — её голос властный и в то же время нервный, — помни, что пообещала никому не говорить. Я доверяю тебе.       Эмма кивает и тянется за медальоном. Она уже хочет покончить с этим. Но Реджина держит его вне досягаемости.       — И если это не сработает, мы должны рассказать всё Генри сегодня же вечером. Я больше не могу лгать ему, так что мне жаль, но Детская Йога ещё в силе.       Эмма закатывает глаза, и Реджина ухмыляется. Свон надеется, что, если всё же такое случится, Реджина спасёт её от чего-либо действительно смущающего. Миллс протягивает медальон, но на этот раз Эмма не спешит принять его, вместо этого она прижимается к Реджине в их последнем объятии. Она кидается ей на колени, обхватывая руками талию, и Миллс крепко сжимает её на мгновение.       — Не затягивай, Эмма, — говорит Реджина, ослабляя хватку, но по-прежнему не давая ей отстраниться, — мы должны сделать это.       Эмма хочет спросить, чья фотография находится в медальоне, ведь в другие разы женщина никогда не закрывала его. Может, там нет никакой другой фотографии? Может, она сделала что-то совсем иное? Эмма растеряна, но Реджина явно не собирает вдаваться в пояснения, поэтому ей приходится просто довериться ей. Эмма тянется к медальону.       Она чувствует зачатки магии, как только холодный металл соприкасается с пальцами. Свон хватает его обеими руками, наблюдая за появляющейся белой вспышкой, и спешит открыть медальон. Она должна знать.       Но её маленькие пальчики оказываются не настолько проворными, и ей не удаётся открыть его. Она чувствует, как магия распространяется по всему телу, и в последний миг она видит лицо Реджины, которая выглядит обеспокоенной, но ничего не говорит и не пытается забрать медальон.       — Эмма?       Когда она наконец слышит голос Реджины, ей кажется, что он где-то очень далеко, и она чувствует, как волшебство окутывает её полностью, а затем отбрасывает назад.       А потом темнота.       Эмма лежит в постели, вяло моргая. Её взгляд направлен в потолок. Если быть точной, она лежит в постели Реджины, глядя на потолок Реджининой комнаты. И она под одеялом. Свон поворачивает голову в сторону, где обычно спит Реджина, но там пусто, и она вздыхает.       Ей требуется пара минут, чтобы вспомнить о медальоне, магии, которая заполнила всё её нутро, и вдруг её сердце начинает бешено биться в груди. Эмма не в силах ничего вспомнить после этого момента. Она даже не в состоянии сказать, сработало ли заклинание. И где Реджина?       — Реджина! — кричит она и вдруг замирает. У неё получилось сказать «Реджина», а не «Нина». И у неё получилось сказать это своим обычным голосом.       Эмма быстро садится и смотрит вниз. Она снова взрослая. Её дыхание сначала учащается, а затем она вздыхает с облегчением. Одёрнув одеяло, она видит, что на ней футболка и пижамные штаны в клетку. Она думает, что футболка принадлежит Реджине, а штаны наверняка Генри.       А потом её осеняет.       Реджина переодевала её.       Теперь это смущает её в миллион раз сильнее, и она надеется, что Миллс всё же использовала магию. Она же использовала магию, правда? Эмма решает, что не хочет вдаваться в детали. Она правда, правда не хочет знать этого.       Но вот что она действительно хочет знать, так это чья фотография была в медальоне.       Она поворачивается и видит украшение, лежащее на тумбочке, оно по-прежнему закрыто. Эмма хватает его, открывая одним лёгким щелчком. Она так рада, что её пальцы снова нормально функционируют.       Она смотрит на изображение. С одной стороны — улыбающийся Генри, при виде которого она без колебаний улыбается сама.       Но изображение, находящееся во второй половине медальона, заставляет её улыбку расползтись едва ли не до ушей. Там лежит их недавнее селфи. Реджина, должно быть, использовала магию, чтобы сделать фотографию бумажной. Они все тут. Генри, Реджина и Эмма, улыбающаяся ей.       Наша семья.       Эмма закрывает медальон и держит его в руках какое-то время, после чего открывает застёжку, чтобы повесить на шею. На протяжении всей своей жизни она много раз хотела выкинуть безделушку, но что-то каждый раз заставляло передумать. Теперь это уже не символ семьи, которая отдала её, теперь это символ семьи, которая будет у неё всегда.       И в этот момент она вспоминает про свой список дел, первым пунктом которого были объятия с Реджиной.       Но сначала необходимо найти её.