Глава 12.
19 ноября 2016 г., 08:30
Эмма начинает выбираться из постели, и едва её ноги касаются пола, она со смехом запрокидывает голову назад. Она скучала по таким простым вещам, как самостоятельно вставать с кровати без чьей-либо помощи или без падения головой вниз.
Она встаёт и потягивается. Суставы с хрустом возвращаются в нормальное положение, немного ломит спину, но в остальном она в полном порядке. Всё-таки хорошо быть снова в своём настоящем теле.
Прежде чем выйти из комнаты, она замечает свой телефон на тумбочке Реджины и решает, что не мешало бы позвонить Генри.
— Привет, пацан, — говорит Эмма, как только Генри берёт трубку.
— Мама! — восклицает мальчик. — Где ты была? Я волновался!
— Я, э-э, разве я не писала тебе?
— Да, и эй, мам, откуда столько смайликов взялось? Я думал, ты ненавидишь их.
— Да, ну, ты знаешь… Всё меняется. Я по-другому смотрю на жизнь. Включая смайлики, конечно.
— Оооу-кей. Так что, когда ты приедешь в Нью-Йорк? — с нетерпением спрашивает Генри.
— Эй, гм, слушай, малыш. Я не знаю, приеду ли я. Здесь столько дел, и… Генри, мне жаль, — Эмма не может сказать ему, что не приедет, поскольку Реджина не хочет оставаться в одиночестве. Не стоит ему волноваться сразу об обеих своих матерях.
— Ма-ам, — Генри скулит, — ты знаешь, что заслужила этот отдых. Сторибрук будет в порядке. Серьёзно! Ты пропускаешь самое интересное!
— Нащёлкай массу фотографий для меня, — Эмма улыбается. — И передавай дедушке с бабушкой привет и скажи, что я позвоню им сегодня вечером, ладно? И Генри, будь умницей.
— Хорошо, пока, мам. Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, малыш.
Эмма завершает звонок и кладёт телефон обратно на тумбочку. Она даже не отдавала себе отчёт, как сильно скучала по нему, пока не услышала его голос. Но с Генри всё отлично, и сейчас нужно позаботиться кое о ком другом. На самом деле, даже о двух: о том, кто нуждается в крепком объятии, и о том, кто нуждается в хорошей трёпке. Но Вэйл может подождать.
Эмма открывает дверь и направляется вниз по лестнице. Всё выглядит таким маленьким, а она чувствует себя невероятно огромной. Она не может не усмехнуться такому парадоксу и качает головой, мысленно прокручивая последние дни, в которых было столько курьёзных случаев.
Она спускается в фойе и поражается изобилию восхитительных ароматов. Выпечка Реджины. Эмма уверена, что она делает это из-за нервов, или стресса, или чего-то ещё, но она не заботится о причинах, пока у неё есть шанс претендовать на лакомый кусочек.
Нет, это не так. Конечно, она заботится об этом.
Подходя ближе к кухне, она видит профиль Реджины, с яростью раскатывающей пласт теста, словно он виновник её бед. Эмма раздумывает, как ей поступить: сказать что-нибудь или просто подойти и обнять её сзади. И рискнуть получить огненный шар. Она догадывается, что безопаснее всё-таки просто завязать разговор.
— Привет.
Реджина подпрыгивает на месте от неожиданности и поворачивается лицом к Эмме с широко раскрытыми глазами. У неё на щеке мука, и Эмма не в силах сдержать улыбку.
— Ты… вернулась, — говорит женщина.
— Да, — кивает Эмма, касаясь кончиками пальцев медальона на своей шее, и нервно прикусывает нижнюю губу. — А я гадала, сколько времени тебе потребуется, чтобы понять это.
Реджина поднимает бровь. — Ну, если вы знали, могли бы дать мне подсказку.
— Я пыталась. Думаешь, я постоянно обнимала тебя лишь удовольствия ради?
— Это… Даже не имеет смысла, — отвечает Реджина.
— Неважно, суть всё равно в другом, — Эмма пожимает плечами. Всё идёт совсем не так, как она планировала.
С чего вдруг такая неловкость?
— Так, ты сейчас поедешь в Нью-Йорк? Пожалуйста, возьми немного… всё это с собой, — она указывает на изобилие выпечки, заполонившей всю столешницу. — Ничего не отравлено, клянусь.
— Я не еду, — говорит Эмма, — я уже сказала Генри.
— Эмма, ты должна. Я жалею, что сказала тебе всё это. Руби в порядке, Сторибрук в порядке, а я просто была легкомысленной, — настаивает Реджина.
— Нет, не была, — Эмма решается, сейчас или никогда, и сокращает расстояние между ними, после чего крепко прижимает к себе женщину. Это так приятно, особенно сейчас, когда её руки нормального размера и способны обхватить брюнетку полностью.
Реджина напрягается, удерживая блондинку на расстоянии вытянутой руки. — Мисс Свон, что вы делаете?
Эмма выдыхает, издавая смешок. Ей следовало догадаться, какой будет реакция Миллс. — Я составила список дел, — поясняет она, шепча на ухо Реджине, — когда я была… Ну, когда была ребёнком. Всё, что я собираюсь сделать по возвращению в нормальное состояние. Обнять тебя было первым в списке. И третьим.
— Но зачем?
— Потому что, мне кажется, ты нуждаешься в этом, — мягко говорит Эмма. И это всё, что нужно. Реджина расслабляется и обнимает Эмму в ответ, кладя голову ей на плечо. Эмма сжимает её чуть сильнее, чем следовало бы, и слышит вздох Реджины. Звучит так, словно она держала его в себе дни или даже целые месяцы, полные стресса и напряжения. Миллс нуждалась в этом объятии даже больше, чем Эмма предполагала.
Поэтому она не отпускает её в течение нескольких минут, пока не срабатывает таймер духовки. Реджина пытается отстраниться, но Эмма с помощью магии достаёт из духовки яблочные кексы и ставит противень охлаждаться. И Реджина смеётся. А Эмма продолжает держать её.
— Что было под номером два? — спрашивает Реджина спустя ещё пару минут. Она так и не убрала голову с плеча Эммы.
— Что?
— Ты сказала, что объятия со мной были первым и третьим пунктами, а что второе? Либо ты не умеешь считать, либо между ними должен быть ещё один.
Эмма смеётся. — Ах да, ударить Вэйла.
— Хочешь ударить Вэйла?
— Да, за его слова в закусочной. Он задница, и ударить его стоит под номером два. А также под номером четыре.
Реджина поднимает голову и смотрит на улыбающуюся Эмму, качая головой. — Так, за всё это время вы придумали лишь объятия со мной и взбучку Вэйлу, снова и снова?
— Эй, не суди строго. Я была ребёнком, — парирует Эмма.
— Да, и ты должна рассказать мне, на что это было похоже, — говорит Реджина, наконец полностью отстраняясь от Эммы. И Свон не может не заметить, как пальцы Реджины задерживаются на её руке ещё на какое-то время.
— Самое странное дерьмо, которое вообще может быть. Это как… Реджина, я даже не знаю, как объяснить. Это было так, словно мой мозг не контролировал тело. Я хотела сделать что-то, а моё тело выдавало какую-то очередную детскую штуку.
Реджина широко ухмыляется.
— Всё ещё думаешь, что это весело, да? — спрашивает Эмма, закатывая глаза.
Реджина кивает, прикусывая губу, чтобы сдержать усмешку. Это не помогает.
— Ладно, смейся сколько тебе влезет, — ворчит Эмма, отламывая кусок от горячего яблочного кекса. — Но я впечатлена, что ты так быстро разобралась. Я думала, мне придётся выкладывать это кубиками или как-то ещё.
Эмма замечает, как улыбка Реджины начинает исчезать и глаза её становятся более серьёзными. Нетрудно догадаться, в чём дело.
— Эй, Реджина, — говорит она, касаясь предплечья Реджины, — я никому ничего не расскажу. Я обещаю.
Миллс кивает. — Спасибо, — её голос до сих пор звучит неуверенно.
— Что? Что такое?
— Я… Я даже не уверена, что меня устраивает, что ты в принципе об этом знаешь. Это было личным, а ты знаешь, что я закрытый человек.
— Да, но я также знаю, что ты хочешь, чтобы кто-то понимал тебя, — напоминает ей Эмма. — Я могла бы быть этим человеком. Если ты, конечно, хочешь.
Реджина думает об этом какое-то мгновение, а затем снова поднимает насмешливый взгляд. Она протягивает руку вперёд и дотрагивается двумя пальцами до медальона на шее Эммы. — Как вы думаете, что это значит? — спрашивает она.
Эмма пожимает плечами. — Семья, которая никогда не предаст меня. Кажется, ты застряла со мной навсегда.
Реджина закатывает глаза. — Я серьёзно.
— Так и я, — говорит Эмма, кладя руку Реджины себе на грудь, — но я вернулась всего пять минут назад, и у нас впереди ещё много времени, чтобы поговорить об этом. Мы не обязаны разбираться в этом прямо сейчас, знаешь. К тому же, я голодна.
— Вы проглотили этот кекс за один присест.
— Я за один день преодолела двадцать девять лет. Мне нужно заправиться, — смеётся Эмма.
— Дайте угадаю, луковые кольца?
— Видишь, ты тоже знаешь все мои секреты.
— Полагаю, меня не должен удивлять тот факт, что все ваши секреты связаны с едой, — усмехается Миллс, закатывая глаза.
— И, эй, может, нам повезёт, и Вэйл будет в закусочной!
— Просто… Просто не говори ему за что, ладно? — просит Реджина. — Пусть ему будет невдомёк, что он всё-таки расстроил меня.
— Конечно, нет проблем. Есть миллион причин, за что его можно ударить. Он, вероятно, даже не будет спрашивать почему, — пожимает плечами Эмма, после чего выходит из кухни, но тут же останавливается, когда понимает, что Реджина не следует за ней. — Ты идёшь?
— О, — произносит удивлённо Реджина, — я не знала, что была приглашена.
Эмма закатывает глаза. — А кто меня подвезёт? — дразнящим голосом спрашивает она.
— Приятно знать, что вы требовательны и зависимы от других в любом возрасте, — парирует Миллс, захватывая по пути сумку. — Могу предположить, что денег у вас тоже нет? И вы пойдёте в этом? На вас пижама!
— Ну, я вообще-то надеялась, что ты завезёшь меня домой, чтобы я переоделась. Одежда Генри больше не вариант.
— Пойдёмте, мисс Свон, — говорит Реджина, обходя Эмму, и направляется к двери.
Эмма лишь ухмыляется.
