Пятнадцать человек на Сундук Мертвеца

День второй Сильвер просыпается перед рассветом от птичьих криков и несколько мгновений лежит, не шевелясь, зная, что тело воспротивится, едва он попытается поменять позу. Однако вскоре до него до него доходит, что означает этот шум, и глаза открываются сами собой. Если здесь есть птицы, то у них есть гнезда. Птичьи яйца. Главный секрет, как справиться с голодом, — не позволять себе ожидать еды; это Сильвер знает из собственного печального опыта. В первые несколько дней, если организм не ждет, что его накормят, голод не слишком мучителен. После этого начинается медленное движение по наклонной: сил постепенно становится все меньше, потом перестают работать внутренние органы; но, если повезет, на сей раз до этого не дойдет. Он садится, затем поднимается на ноги — каждое действие занимает в два раза больше времени, чем обычно, потому что все тело болит после ночи, проведенной под открытым небом на голой земле. Он медленно потягивается и осматривается по сторонам. Команда расположилась вокруг кострища; некоторые лежат, положив голову на живот товарищу, почти все храпят во всю мочь в алкогольном забытьи. Флинт устроился несколькими футами дальше, спиной к Сильверу, — свернулся, выставив наружу плечи и положив под голову свой черный камзол. Как всегда — даже сейчас, во сне — очевидна непреодолимая пропасть, отделяющая его от остальной команды. Когда Сильвер засыпал вечером, Флинт еще сидел, трезвый, вглядываясь в темноту. Сильвер оставляет его спать и уходит прочь, стараясь не шуметь. * * * Чтобы найти хоть одно гнездо, у него уходит целый час, и приятного в этих поисках мало. Дважды он поскальзывается и едва не падает вниз, пробираясь по обрыву, один раз его захлестывает особенно высокая волна, накрывающая утес, и он промокает почти до пояса. Но вылазка того стоит: высоко в расщелине скалы он обнаруживает гнездо с тремя довольно крупными яйцами. Хотя опора под ногами ненадежна, а тянуться нужно высоко, ему требуется вся выдержка, чтобы не попытаться достать добычу немедленно. Однако он довольствуется тем, что разглядывает гнездо в течение нескольких минут, а затем не спеша удаляется. Он делает еще полкруга по острову, прежде чем решает наконец вернуться в лагерь, но так ничего больше и не находит. К тому моменту, как он вновь подходит к неприятно обмелевшей луже с водой, около четверти команды уже проснулось. Флинт тоже на ногах, в одиночестве стоит в стороне. Камзол по-прежнему валяется на земле. Когда Сильвер подходит, Флинт бросает на него недовольный взгляд и, сжимая кулаки, окидывает взглядом всю его фигуру, включая ногу. Тот скрипит зубами и встречает взгляд как ни в чем не бывало. — Доброе утро. Хорошо спалось? — Где, черт бы тебя побрал, ты был? — Некоторые из матросов, услышав, каким тоном говорит капитан, оборачиваются к ним, но, видя спокойное выражение на лице Сильвера, возвращаются к своим занятиям. Он подходит ближе, чтобы их разговор не слышали другие. — Я провел небольшую экспедицию — искал пеликаньи гнезда. — Видя, что Флинт смотрит на его пустые руки, он продолжает: — Я помню, что ты говорил вчера. Оставим их для пловца, раз от него зависит наше спасение. Еще до того, как Флинт успевает кивнуть и заговорить, он видит в его глазах согласие и одобрение. — Сколько их там было? Сильверу не удается удержаться от тихого вздоха. — Всего три, но я осмотрел не всё. Решил, что займусь этим, когда будем искать удобное место для старта. Флинт кивает и, по счастью, не пытается проявить любезность и сказать, что поищет гнезда сам. Сильвер наблюдает, как меняется лицо капитана по мере того, как тот наблюдает за событиями наступающего дня. Вот он прищуривается: осматривает команду, считая, сколько человек уже проснулось. Затем глядит на небо, прикидывает направление и скорость ветра — на щеке начинает подергиваться мускул. Быстро облизывает губы, не успев спохватиться, что так они лишь обветрятся сильнее. — Ты пил с утра воду? — спрашивает Сильвер. — А ты? — отвечает Флинт. — Я, в отличие от тебя, не лазил по скалам. Сильвер подавляет улыбку и делает жест рукой: после вас. Вдвоем они принимаются за завтрак: вода, воздух и обмен взглядами. Наверное, так люди и питались, когда Господь Бог только сотворил их из глины. * * * Когда большая часть команды наконец справляется с худшими проявлениями похмелья, Флинт посылает людей на поиски еды. Вот как это происходит: — Если надо, ловите эту чертову рыбу руками, — заявляет он, дословно, и Сильвер закрывает на это глаза, потому что даже его умение смягчать слова капитана имеет свои пределы. Он решает, что поскольку все понимают, как высоки ставки, то можно не разводить лишних нежностей. К тому моменту, как он, Флинт и Билли отправляются обходить периметр острова, солнце уже стоит высоко. Его спутники задают такой темп ходьбы, чтобы Сильверу легко было шагать рядом, а он, желая сберечь силы, притворяется, будто они специально идут помедленнее, потому что тщательно осматривают побережье. По дороге они разговаривают. — Кто у нас лучше всех плавает? — Я, — отвечает Билли без колебаний. Флинт бросает на него косой взгляд: — Кроме тебя. — А кто еще у нас оказывался за бортом в разгар шторма и умудрился выжить? На стороне Билли — логика, опыт и чувство долга. Но не Сильвер. — Нужно многое учесть, — примирительно говорит он. — Команда тебя знает и уважает. Твое присутствие здесь не менее важно для выживания, чем задача пловца. Может, даже более. Когда они с Флинтом работают заодно, у Билли — равно как и у всех остальных — просто не остается шансов. На пару мгновений он замолкает, под кожей ходят желваки, потом он неохотно уступает: — Тогда Уильямс. Лайам и Джоджи тоже неплохо плавают. Моряк из Уильямса так себе, зато он отлично дерется, когда они идут на абордаж. Кроме того, его любят товарищи. Сильвер задумывается обо всех нюансах, которые необходимо просчитать, — в тот самый момент, как Флинт переводит взгляд с него на Билли и просто кивает. Решено. Он доверяет Сильверу уладить все вопросы. В иных обстоятельствах — например, если бы они были на борту «Моржа» и сыты, — Сильвер не преминул бы в очередной раз поразиться про себя подобному отношению. Сейчас он лишь продолжает топать деревянной ногой по грязи рядом со своими спутниками. Дорога получается долгой, и каждый шаг дается ему с трудом. Уже после полудня, когда солнце прошло зенит, они находят место, где Флинт в течение нескольких минут рассматривает берег и наконец объявляет: — Пойдет. Видя, что Сильвер и Билли колеблются, он снисходит до объяснения: — Ничего лучше мы здесь не найдем. Сильвер молча глядит по сторонам. Здесь больше песка и меньше валунов, чем там, где их высадили, но, помимо этого, берег такой же, как везде. — Он сможет отправиться сегодня? — спрашивает Сильвер и, когда Флинт отрицательно качает головой, чувствует спазм в желудке. — Сегодня мы объявим о плане и будем наблюдать за приливом, чтобы вычислить лучшее время. Пусть Уильямс пьет вдоволь воды, отдыхает и готовится к завтрашнему дню. — А его особый паек? Билли кидает на них вопросительный взгляд, а Флинт на мгновение задумывается. — Завтра утром. Не меньше чем за три часа до старта. — Флинт смотрит в небо. — Может, нам повезло, и команда добыла какую-нибудь птицу, пока нас нет. — Когда это нам, интересно, везло? — бормочет себе под нос Билли, и они поворачивают обратно. * * * Команда принимает новости довольно бодро. Сейчас любой план вызывает энтузиазм. Уильямс слегка бледнеет поначалу, услышав, что от него требуется, но выглядит чем дальше, тем увереннее. Быть может, общее внимание и похвалы делают свое дело. Этим вечером они почти не пьют рома — наверное, перспектива скорого спасения лишь напоминает им о том, как мало у них припасов. Костер на этот раз не такой большой, и вечер проходит тише, чем первый. Сильвер сидит рядом с капитаном и изо всех сил старается не задумываться ни о чем в особенности. Ни о пустом желудке. Ни о постоянно меняющемся балансе сил в команде. Ни о загадочном поведении Билли или скрытности Флинта. Если он, Сильвер, что-то и умеет, так это выживать и думать в первую очередь о том, что для этого необходимо. Поэтому он просто ложится спать.