Пятнадцать человек на Сундук Мертвеца

День третий Рассвет на третий день всё никак не желает бледнеть. Сильвер сидит, привалившись спиной к камню, и наблюдает, как краски разгораются ярче и ярче по мере того, как занимается день, а недобрый глаз солнца постепенно размывается по краям, будто мираж. На острове тихо, словно сама природа затаила дыхание. В лагере тоже тихо: все либо вполголоса бормочут что-то себе под нос, либо просто молчат, будто берегут слова для чего-то более важного, чем досужие разговоры, — например, молитвы. Моряки всегда были суеверным народом, и даже самый закоренелый безбожник нет-нет да и обратится к высшим силам, если речь идет о погоде на море. Некоторое время Сильвер разминает затекшую культю, затем, хромая, отправляется на другой конец острова в поисках Флинта, зная, что найдет его с подветренной стороны, на том месте, откуда должен отправляться пловец. Билли уже там. Они с Флинтом смотрят на восток, на собирающиеся тучи. Сильвер присоединяется к ним, и они встречают его молчанием. — Сколько у него времени до начала шторма? — спрашивает Сильвер, и его голос будто ножом вспарывает тишину, впуская в открывшиеся щели страх. — Трудно сказать, — произносит Флинт, не сводя взгляда с горизонта. — Может, шторм повернет на север и обойдет нас стороной. По его тону понятно, что надежды на это мало. — Вряд ли, — говорит Билли. «По крайней мере, в этом они согласны», — философски думает Сильвер. Вслух он спрашивает: — Уильямсу хватит времени? — Если отправится немедленно, — отвечает Флинт. — Мы не можем приказать ему отправляться в эту погоду, — одновременно с ним говорит Билли. Они с Флинтом смотрят друг на друга, и Билли мягко добавляет: — Мы не можем приказывать, когда риск так велик. Команда нас осудит. Это должно быть его собственное решение. Сильвер ловит взгляд Флинта и думает о Доббсе перед началом боя с губернаторскими войсками — о том, как тот с мрачной готовностью выслушал от него известие о задаче, которую ему предстояло выполнить. Флинт едва заметно кивает: судя по его взгляду, он думает о том же самом. — Я поговорю с Уильямсом. Я квартирмейстер, — говорит Сильвер. — Объясню ему, как обстоят дела. * * * Проводить Уильямса собираются все. Перед тем как он заходит в темную воду, каждый из людей касается его; это выглядит торжественно, будто они делятся с ним удачей и верой в него — и одновременно прощаются. Потом все отступают и смотрят, как он уплывает прочь. Каждый взмах руки, видимый в волнах, подкрепляет их надежды, а каждая волна, тянущая пловца обратно на берег, наносит по этим надеждам удар. — Как мы узнаем, что он доплыл? — спрашивает Сильвер у Флинта. Тот отворачивается от берега и смотрит на него. — Он вернется сюда. * * * Вскоре после полудня небо приобретает зловещий зеленоватый оттенок. Ветер усиливается, треплет одежду и волосы, обжигает частицами соли обветренную кожу. Уильямс давно уже пропал из виду. Все понимают, что, даже если его плавание увенчалось успехом, он не вернется, пока не пройдет шторм. Поэтому сначала нужно пережить этот день. На острове нет никаких укрытий. Флинт уводит их в неглубокую ложбину в глубине острова и велит прижаться к земле. Вряд ли этих приготовлений достаточно, но больше они ничего не могут сделать. Их двадцать четыре человека — на голых скалах посреди моря. До чего же глупо все поворачивается в этой жизни, думает Сильвер. Он пережил достаточно штормов, чтобы знать: тяжелее всего справиться с собственными мыслями. С мучительным ожиданием, которое держит в напряжении всё тело. Со страхом, постепенно изматывающим нервы до предела. В такие моменты всегда остро ощущается, что море очень близко, что оно наступает, готовое сомкнуться над тобой и затянуть тебя в свои глубины. Он сидит, глядя в темное, мутное небо и подставив спину ветру, в надежде, что как-нибудь выдержит его порывы, пригибающие к земле. Слышится шорох и звук шагов. Флинт садится рядом, поставив локти на колени и прикрыв, насколько может, голову руками. Сильвер смотрит, как первые дождевые капли падают ему на лоб, потом собираются струйками и сбегают по шее. — Ты предпочел бы быть на корабле в эту погоду? — спрашивает Флинт, перекрикивая ветер. — На корабле мы могли бы попытаться обойти шторм. — Сильвер кидает на него косой взгляд. — По крайней мере, я слыхал, что на нормальных кораблях так и делают. Флинт внимательно смотрит на него и отвечает, явно пытаясь отвлечь от неприятных мыслей: — На нормальных кораблях? Сильвер наклоняет голову, чтобы скрыть лицо от дождя, который льет все сильнее: — Да. Но я, представь, плаваю под началом безумца. Он предпочитает не вилять, а идти через шторм напролом. — Что за черная неблагодарность? Помнится, твой капитан привязал себя к штурвалу, чтобы вывести корабль в безопасное место, пока ты отсиживался в трюме. И в награду ты называешь его безумцем? В памяти у Сильвера всплывает лицо Малдуна, ужас в его глазах и попытки схватить последний глоток воздуха сквозь заливающую его морскую воду. Он чувствует, как улыбка сходит с лица, и поднимает локоть, будто стараясь закрыться от порывов ветра. «Где капитан?» — спросил он тогда у Билли. Колени тряслись так, что Сильвер с трудом держался на ногах; он вымок до нитки и чувствовал себя совершенно разбитым, но помнит, как похолодел, когда Билли в качестве ответа лишь поднял взгляд вверх. Рев шторма заглушал крики людей и скрип мачт. Невозможно было представить, что кто-то находится наверху по собственной воле. — Именно так: в жизни не видел никого безумнее, — подтверждает Сильвер. Он моргает, стряхивая капли с ресниц, и видит, как Флинт смеется, запрокинув голову, будто подтверждая то, что о нем только что сказали. В ответ раздается гром; кажется, само море откликается на вызов, словно второй голос в рефрене матросской песни. — Шторм мы переживем, — говорит ему Флинт через некоторое время; дождь не дает веселью продлиться долго. — Мы погибнем иначе. Невозможно сказать ни слова, чтобы не набрать полный рот воды; кажется, будто дождь льется одновременно со всех сторон. Однако Сильверу нужно чем-то себя отвлечь. Он придвигается ближе, чтобы они, загородившись двумя парами локтей, могли поговорить. Так удается хоть чуть-чуть укрыться от дождя; их лица оказываются очень близко друг к другу. — Ты говоришь так, будто у нас есть выбор, когда и как умереть, — произносит Сильвер, подхватывая нить разговора. Дыхание Флинта гораздо теплее, чем холодная дождевая влага. — Этот выбор есть всегда. — Ну да, конечно. Помнится, несколько месяцев назад я вытащил одного человека из Флоридского залива. Он наверняка бы погиб, если бы я не вмешался. Возможно, он тебе знаком: рыжие волосы, рана от пули в плече. И особый дар доводить до бешенства даже самых кротких овечек. Флинт смотрит на него спокойно, не отводя взгляда, и повторяет, будто некое признание: — Выбор есть всегда. Сильверу хочется возмутиться. Есть что-то очень тревожное в мысли о том, что Флинт тогда собирался сдаться. Сильвер помнит, какой невыносимой эта мысль показалась ему, когда они были в плену у маронов и Флинт сказал: «Пусть на этом и закончится история капитана Флинта». И то, что с момента бунта на корабле прошло уже очень много времени, его возмущения не уменьшает. — То есть то, что ты едва не утонул, было твоим собственным просчетом? Или, может, внезапным приступом нерешительности? — Я чувствовал усталость, — просто говорит Флинт. — Я лишился надежды получить золото. Лишился команды. Лишился корабля. — Не понимаю. Ты был таким же, как всегда. Спустя несколько часов ты уже вовсю разрабатывал новый план. Что поменялось за такое короткое время? Внезапный порыв ветра швыряет их на землю. Дождь вонзается в кожу тысячей иголок. Сильвер теряет опору, поскользнувшись в грязи, и охает, нечаянно перенеся вес на культю. Сильная рука хватает его за плечо и разворачивает к себе; он поддается охотно, без размышлений. В следующий момент они с Флинтом оказываются напротив, положив руки на плечи друг другу, чтобы создать нечто вроде навеса из собственных тел. По лицам течет вода. Оба хватают ртом воздух. Сильвер старательно дышит, ожидая, когда утихнет боль, и пытается сосредоточиться на словах Флинта. Тот говорит негромко и уверенно, будто они сидят сейчас за столом в его каюте и на море все спокойно. — Кое-кто дал мне передышку, чтобы я смог собраться с силами. Возможно, он тебе знаком: темные волосы, одна нога. И особый дар: умение заговорить всем зубы в любой ситуации. Сильвер не чувствует в себе сил поднять взгляд, потому что не хочет, чтобы капитан видел в его глазах страх. Вместо этого он опускает голову и вымучивает полуулыбку-полугримасу. В ушах у него звучит еще одна фраза, которую Флинт сказал, когда они были у маронов, и он повторяет ее: — Не думаю, что на этот раз мне удастся заговорить кому-то зубы. — Почему нет, — отвечает Флинт. Вокруг них бушует стихия. — Просто говори, а я буду слушать.