Пятнадцать человек на Сундук Мертвеца

— Разве вы не видите, это же Флинт как он есть. Точь-в-точь как всегда. Помните, что он делал, когда мы попали в штиль? Вы-то были против, когда он велел урезать матросам паек наполовину. Мы всё понимали. И сейчас понимаем. Сами знаете, сколько осталось воды и сколько еды удается добыть. На всех этого не хватит, и Флинт это знает не хуже нас. Он-то ведь и раньше убивал людей, чтобы спасти свою шкуру, вот и теперь сделал то же самое. — Ясно, — говорит он Криди. * * * — Да, они ушли, когда должно было пробить четыре склянки первой вахты, — заявляет Джейк Бакл. — Я знаю точно — Орион, вот такущий, прямо над головой стоял. — Он тычет пальцем куда-то вверх. — Орион? — Да, здоровенный. Сильвер трет лоб. — Это не мог быть Орион. Бакл смотрит на него с обиженным видом. — Да я ходил в море, когда ты еще мамкину сиську сосал! Уж что-что, а Орион я знаю! — Нынче сентябрь, Джейк, — терпеливо говорит Сильвер. — И чего? — Орион бывает на небе только зимой. — Сильвер не слишком хорошо разбирается в астрономии, но основы усвоил. — А. — Бакл щурится, уставившись в небо, будто пытается разглядеть там звезды прямо сейчас, среди бела дня. — Как же я его там видел? «Так же, как видел Дейви Роуча и Милягу Боба», — думает Сильвер. * * * Мэтт Дуглас цыкает зубом и кивает: — Он их забрал. Сильвер наклоняется вперед: — Забрал? Кто? — Остров, конечно! — шепчет Дуглас. — Вы что, не чувствуете? Я все понял: это место принадлежит дьяволу. Он хочет нас здесь оставить. Нечистая сила их забрала, помяните мое слово. — Дуглас, мы нашли их тела. Тот пожимает плечами, явно оставаясь при своем мнении: — Значит, остров забрал их души! * * * — Не знаю такого, что может вам помочь, мистер Сильвер. Честное слово, — говорит Бен Ганн. — Я слишком голоден, чтобы думать, не то что следить за остальными. Сильвер вздыхает. — Ничего, Бен. — Только знаете что? Вы уж меня простите, но, когда мы выберемся с этого острова, я подумываю уйти с «Моржа». Скажу начистоту: думается мне, морская жизнь не для меня. Я уже дважды влипал в переделку на острове. Похоже, мне не слишком-то везет. Сильвер равнодушно кивает — он уже перестал слушать. * * * — А я все равно думаю, что они пришили друг друга, — говорит Уайат Скиппер. — Милые бранятся, знаете ли. Сильвер замирает и поднимает на него взгляд: — Правда? Роуч и Боб были... — Я ни черта не знаю! — На лице у Скиппера появляется гримаса отвращения. — Я в чужие дела нос не сую. * * * — Все еще рад, что тебя любят матросы? — сухо спрашивает Флинт. Дневной свет постепенно угасает. Втроем они стоят в стороне, глядя на семнадцать оставшихся членов команды. Сильвер побеседовал с ними всеми и ни на шаг не приблизился к разгадке убийств, произошедших прошлой ночью. — Внезапное откровение, — устало произносит он. — Капитан Флинт держит людей в страхе только потому, что не желает разговаривать с матросами. Флинт склоняет голову набок, обдумывая эту мысль. — Сердца у них добрые, — говорит верный Билли. Конечно, в последнее время они все немножко помешались на праведной войне против британской тирании, но это уж чересчур. — Билли, мы пираты. Какие еще добрые сердца? — Похоже, тот готов разразиться очередной речью, воспевающей морское братство, и Сильвер спешит сменить тему разговора. — Я по-прежнему считаю, что самые серьезные подозрения — против Криди. Флинт смотрит на него. — Потому, что он обвинил меня? Сильвер избегает его взгляда, вместо этого глядя на самого Криди, который погружен в разговор с тремя другими матросами. — После убийств все злились, но он не просто злился, в нем чувствовалась решимость. Поверь мне, я говорю по собственному опыту: если человек занимается подстрекательством — значит, хочет от чего-то отвлечь внимание. — Что он сказал, когда ты с ним разговаривал? — спрашивает Билли. — Это-то и подозрительно, — говорит Сильвер. — Он пытался и меня восстановить против капитана. День девятый Сильвер просыпается на здоровом боку, и первое, что он видит перед собой, — это Флинт. Прошлой ночью все решили, что будут спать группами по три человека: все опасаются неведомого убийцу. В том числе Билли, Флинт и Сильвер. Сильвер поворачивает голову, ища Билли по другую сторону от себя, но не видит его: и неудивительно, Билли всегда просыпается раньше всех на острове. Сильвер поворачивается обратно и — сам не зная почему — вместо того, чтобы встать и найти себе дело, продолжает лежать и разглядывать капитана. Восемь дней, проведенных под открытым небом, не прошли бесследно; кожа обгорела на солнце, губы обветрены, как у всех остальных. Борода, однако, еще сохраняет подобие формы; Сильвер замечает это только сейчас и удивляется: он что, подравнивает ее абордажной саблей? Даже если и так, голову таким образом не побрить, так что волосы, по крайней мере, защищают череп от солнца, хотя отросший темно-рыжий ежик странным образом контрастирует с суровым выражением на лице. Забавно, как привыкаешь к чужому облику. В какой-то момент его перестаешь по-настоящему видеть, он становится чем-то само собой разумеющимся. И неважно тогда, прекрасны черты или совершенно обычны, настолько хорошо они тебе известны. Если вдуматься, подобная степень близости — довольно пугающая штука. Сильвер переводит взгляд выше и видит, что глаза Флинта открыты и тот, в свою очередь, смотрит на него. Наверное, следовало бы смутиться, но вместо этого получается думать лишь о том, что с этого расстояния видны красные прожилки в глазах вокруг зеленой радужки. — О чем ты думаешь? — спрашивает Флинт почти шепотом, явно рассчитывая, что, кроме Сильвера, его никто не услышит. Тот смотрит еще пару мгновений, потом отвечает честно: — Поверишь ли — не имею понятия. Флинт, кажется, обдумывает эти слова, потом вновь бросает взгляд на Сильвера — с таким видом, будто он-то как раз понял, что к чему. — Ты с этим разберешься. Ты всегда со всем разбираешься рано или поздно. С этими загадочными словами Флинт поднимается на ноги. * * * Позже этим утром вся команда собирается вокруг лужи, служившей источником пресной воды. От нее осталось лишь пятно влажной грязи, которая быстро высыхает и трескается под палящим солнцем. День вновь обещает быть жарким. — Сколько у нас бутылок с водой? — спрашивает Флинт у Билли. Тот облизывает губы движением, которое стало почти навязчивым: — Восемь. Если ограничить долю каждого четвертью кружки в день, то удастся продержаться еще четверо суток, думает Сильвер. Учитывая, что только что были убиты два человека, это смертельная арифметика. Все понимают, что если кто-то еще умрет, то остальным достанется больше. — Поставьте у воды караул, — резко командует Флинт. — Чтоб постоянно дежурили три человека. Если пропадет хоть капля, я спрошу со всех троих. Никому не нужно напоминать, что под этим подразумевает Флинт. Отворачиваясь, Сильвер успевает заметить, что ему в глаза пытается заглянуть Криди, причем чересчур фамильярно и с намеком, будто собрат-заговорщик. Сильвер отвечает холодным взглядом; в животе шевелится неприятное чувство, не имеющее отношения к голоду или жажде.