Пятнадцать человек на Сундук Мертвеца

День тринадцатый Проснувшись утром, они обнаруживают, что небо, всю прошлую неделю угнетавшее своей синевой, затянуто тучами. Крайнее отчаяние сменяется надеждой, которая причиняет почти физическую боль. Пока они ждут под темнеющим небом и молятся о дожде, три человека обращаются к Сильверу, каждый со своим. — Команда забудет о дисциплине в ту же секунду, как появится вода. Подумай, как это предотвратить, — приказывает Флинт, сверля его взглядом. — Джоджи никто не видел с прошлого вечера, — обеспокоенно сообщает Билли. — Мне нужна ваша помощь, — шепчет Криди, глядя на него с надеждой. — Оставь саблю, и пойдем куда-нибудь поговорим с глазу на глаз, — говорит Сильвер в ответ на последнюю просьбу. Криди, кажется, удивлен его требованием, но без возражений отстегивает оружие и опускает на землю. Сильвер окидывает взглядом лагерь, но ни Флинта, ни Билли рядом нет — они отправились искать Джоджи, надеясь найти его до того, как начнется шторм. Никто из оставшихся не обращает внимания, когда они с Криди уходят. Они идут к морю с наветренной стороны острова, в один из тех уголков, куда никто не ходит, потому что ветер тут особенно яростный, а берег покрыт валунами. Наконец Криди без предисловий объявляет: — За нами придет корабль. — Правда? — ровно интересуется Сильвер. Криди кивает. — Боцман Тича, Райан. Он шепнул мне об этом, когда нас высаживали. Должно быть, на лице Сильвера отражается недоверие, потому что Криди говорит настойчивее: — Подумайте! Тич ничего не имеет против команды «Моржа». Он знает, что мы честные пираты, и уважает нас. Выжившим ничего не будет грозить, когда он вернется. Сильвер начинает понимать, к чему все это ведет. — Если он ничего не имеет против команды… — Он ненавидит Флинта, — заканчивает за него Криди. Сильвер мог бы спросить: если Тич хотел убить лично Флинта, то почему бы не оставить на острове только его? Но тут же отвечает себе сам: команда ни за что не дала бы стороннему человеку сместить своего капитана. Более того, для Тича будет выгоднее, если Флинт в результате потеряет контроль над командой. Человек, который явился в Нассау, говоря о «порядке», «союзе», «долгосрочных планах», найдет свой конец от рук взбунтовавшихся голодных матросов, которых не сможет больше держать в кулаке. Сильвер обходит Криди полукругом. Мысль отчаянно работает. — Ты точно знаешь, что корабль придет за нами? — Никаких сомнений. Райан и я давние приятели. Мы оба служили помощниками у Хорниголда шесть лет назад. — Это очень хорошая новость, — говорит Сильвер. — Ты наверняка поделился ею с другими? Криди мотает головой. — Хотел сперва сказать вам, мистер Сильвер. Думал, вы поможете обмозговать, как все провернуть. — Провернуть? — Сильвер поворачивается к нему. Криди кивает со слегка озадаченным видом. — Ну как же — план сработает, только если мы убьем Флинта, понимаете? Сильвер холодеет. — Мы видим, как он к вам относится, — говорит Криди, явно не замечая, как собеседник застыл на месте. — Вы ему помогаете, потому что выполняете свой долг, — это мы тоже видим. Я вот что скажу: если бы вы решили пойти против него, вся команда встала бы за вами. — Криди смеется, и это режет Сильверу слух, таким невероятным кажется сейчас любой намек на веселье. — Об этом не болтают у костра, но, думаю, на нашей стороне будет достаточно людей. Половину из них я убедил, что это Флинт прикончил Роуча и Боба. А остальные к нам присоединятся, едва мы скажем, что Тич вернется. Сильвер не носил абордажную саблю с первого дня. Он думал, что это будет благоразумно — он подаст пример остальным и покажет, что доверяет команде. — Так это ты убил Дейви Роуча и Милягу Боба? — слышит он собственный голос. — Что? Нет. — Криди, кажется, искренне удивлен вопросу. — Это Аллен Блейк, он в ту ночь совсем свихнулся от рома. А потом не смог вынести раскаяния и бросился с того же утеса, под которым нашли Джека Кейси. Сильвер кивает. Чувствуя странную отстраненность, он подходит к Криди и оценивает его. Они оба ослабели за время, проведенное здесь. Криди среднего телосложения, но даже после двух недель голода у него все равно мышцы, наработанные парой десятков лет беготни по реям. Сильвер же всегда был худощавым — а теперь у него нет ноги. Но настоящая разница между ними — единственная разница, которая имеет значение, — состоит в том, что прямо сейчас Сильвер чувствует, как дурнота отступает и в голову бросается кровь. Криди смотрит на него, стоя на расстоянии вытянутой руки, вопросительно и без всякой опаски. Он даже не подозревает, что подписал себе смертный приговор в ту минуту, когда заговорил о том, чтобы убить Флинта, как о решенном деле. — Мистер Сильвер? Все совсем как в тот раз в шлюпке, думает он. Охота на акул. И кидается вперед. * * * Этот шторм совсем не похож на предыдущий. Нет ни грома, ни молнии, ни разрушительных порывов ветра. Когда наконец начинается дождь, он идет медленно и неотвратимо, как долгожданное возмездие. Люди в лагере поднимают лица к небу, будто дождались божьей благодати. Влага льется на кожу, покрытую коркой соли, даря настоящее счастье — быть может, самое пронзительное за всю жизнь. Но один из них бросает взгляд в небо лишь мимоходом. Вместо этого он вглядывается в окружающую темноту в поисках единственного силуэта, который имеет для него значение. А на другом конце острова два человека отчаянно борются в грязи не на жизнь, а на смерть. * * * У Криди на пальцах кольца — массивные пиратские перстни, которые рассекают Сильверу кожу при ударе. Кровь течет из ссадин на щеке и на лбу, заливая глаза. Криди наваливается на него со спины, вжимая в грязь. — Почему? — изумленно спрашивает он Сильвера снова и снова, будто забыл все остальные слова. — Почему? Зарычав, Сильвер бьет локтем назад и попадает по горлу. Хватка ослабевает, и ему удается вывернуться и, перевернувшись, отползти на пару футов. Криди, оскалившись, бросается на него. Сильвер выбрасывает вперед левую ногу, и противник натыкается лицом на металлический наконечник. Трудно сказать, кому от этого больнее. Криди сплевывает кровь и с трудом пытается подняться на ноги. Боль и ярость ослепляют. Он сбивает Криди обратно на землю, не обращая внимания на то, под каким углом выворачивается нога, бьет его в лицо снова и снова, пока тот не обмякает. Потом берет шею в захват и начинает душить. Глаза Криди вылезают из орбит. Он пытается перехватить руки Сильвера, но пальцы беспомощно соскальзывают. Когда Сильвер ударил его в первый раз, на лице у Криди было изумление. Потом злость. Теперь на нем только страх. Сильвер склоняется над ним, чувствуя, как горло поддается под руками, и у него вырывается то ли проклятье, то ли всхлип. Тело под ним дергается. Когда Криди затихает, Сильвер еще какое-то время не размыкает рук. Он смотрит вниз, не в силах оторвать взгляд от налитого кровью лица, выпученных глаз, которые еще мгновения назад горели мольбой, а теперь остекленели и застыли. Сильверу приходилось убивать и раньше, но впервые — человека, который не угрожал ему непосредственно. Он только что лишил жизни своего товарища. Он поднимается на ноги, медленно, потому что культя дрожит и не желает держать вес тела, опирается на правую ногу и пытается поймать равновесие. Подняв глаза, он видит приближающегося капитана. — Тебя не было… — Флинт осекается, и Сильверу на секунду мерещится, будто вид убитого может его шокировать. Он хочет отбросить назад волосы, но вовремя вспоминает, что руки в грязи и крови, и останавливается, не коснувшись лица и с болезненным любопытством рассматривая липкие пальцы. Потом переводит взгляд на Флинта. — Это нужно было сделать, — говорит он неверным голосом, который едва узнает сам. — Он не собирался… останавливаться. Но капитан смотрит на мертвое тело, и на лице у него странное выражение. Флинт делает шаг вперед, и Сильвер едва удерживается, чтобы не отпрянуть. Первое побуждение — сбежать или придумать какое-нибудь оправдание для случившегося; но ноги будто приросли к месту, а язык отказывается ворочаться. — Нужно спрятать тело, — выдавливает он. Мысли разбегаются во всех направлениях. — Или — или, может быть, нет. Возможно, команда… Флинт протягивает руку, кладет ладонь ему на затылок, и поток слов иссякает. Сильвер смотрит на него. — Я об этом позабочусь, — просто говорит Флинт. Взгляд скользит по лицу Сильвера, ищущий и почти недоверчивый. Сильвер слабо вздыхает. Еще чуть-чуть — и он придет в норму. Успокоится и вновь возьмет ситуацию в свои руки. Вот сейчас. Ладонь тяжело лежит на затылке. Он не может ничего сказать и не может отвести взгляд от Флинта, который смотрит на него, будто на какое-то чудо, на святого, которого следует канонизировать. Покровителя убийств и хаоса, видимо. Такой уже есть? Сильвер всегда плохо знал катехизис. Флинт подается вперед и убирает с его лица спутанные пряди грязных волос. Сильвер старается унять дрожь, которая начинается в руках и ногах. Должно быть, ему это не удается, потому что ладонь с затылка опускается на плечо и крепко сжимает его. — Мне жаль, — выдыхает Сильвер в разделяющее их пространство. Он и сам не знает, о чем сожалеет, но здесь, рядом с изувеченным телом, лежащим где-то у них под ногами, эти слова кажутся правильными. — Стыда не ведай, — тихо говорит Флинт, будто самому себе, и целует его в губы.