Пятнадцать человек на Сундук Мертвеца

Сильвер целовался множество раз в своей жизни. Были робкие, застенчивые попытки с соседскими девчонками, которых он знал, когда был еще юным пареньком. Были волнующие и страстные соития, когда посчастливится встретить женщину со схожими взглядами на жизнь в каком-нибудь из портов Англии или Вест-Индии. И, конечно, были шлюхи. Он не слишком часто тратит деньги на женщин, но, когда все-таки делает это, они раскусывают его моментально: он любит целоваться. Ему случалось так увлечься этим занятием, что он едва не забывал спуститься ниже; и не раз очередная мамзель, с трудом переводя дыхание, напоминала ему распухшими губами: «Ради всего святого, Джон, приступай к делу, если хочешь управиться, пока не вышло время». Он ничего не может с этим поделать. Рот — врата тела, и он помнит об этом лучше, чем кто-либо. Все главные удовольствия в жизни связаны со ртом: вкусная еда, увлекательная беседа, искренний смех. Ты целуешь кого-нибудь — и узнаешь о мире что-то новое. Что изменится теперь, когда он знает, что Флинту нравится прикусывать его нижнюю губу, или что во время поцелуя тот сначала касается его носом, будто собирается вдохнуть? Вспомнится ли ему в следующий раз, когда они начнут спорить, едва слышный звук, который Флинт издает, когда раскрывает ему губы языком? Многие мужчины не желают ничего большего, чем сомнительное удовольствие быстрой разрядки: спустить штаны и засадить. Сильвер никогда этого не понимал — чем навлек на себя немало насмешек («Ты что, баба, что ли?»), пока наконец не усвоил урок: о постельных делах лучше помалкивать. Именно это позволило ему в свое время сблизиться с Билли: каждый понял, что наконец-то нашел собеседника, который не будет пытаться поговорить с ним о трахе. Флинт придвигается ближе, обнимает за шею большой теплой ладонью, запрокидывает ему голову, чтобы глубже проникнуть в рот языком. Сильвер знал и раньше, что некоторые мужчины равнодушны к женскому телу, его податливым изгибам и мягкой грации, предпочитая вместо этого других мужчин. Он встречал парочку таких на других кораблях. В конце концов, Флинт сам рассказывал ему, что любил мужчину. И все равно — все равно он не мог себе этого вообразить. Не то чтобы он задумывался о таких вещах всерьез, но в глубине души представлял себе подобное влечение лишь как грубое, практически животное желание — избыток похоти, бурлящей в темных глубинах души и безразличной к объекту. Флинт целует мягче и в конце концов отстраняется. Сильвер с трудом переводит дух и еще несколько мгновений смотрит на его губы, пока не вспоминает, что Флинт это видит. Когда он поднимает глаза, на лице у того выражение, которого Сильвер никогда прежде не видел: оно кажется смутно знакомым, но он не может сообразить почему. Мужчины могут целовать друг друга — до сих пор это было для него отвлеченным фактом. Что эти поцелуи могут быть такими — исполненными нежности, долгими, дарящими наслаждение сами по себе — становится откровением. И, как это обычно бывает с человеком, которому было явлено откровение, Сильвер впадает в панику. — Как давно? — спрашивает он. Это даже не вопрос, лишь обрывок вопроса — обычно он куда красноречивее, но прямо сейчас не способен на большее. В сознании с бешеной скоростью прокручиваются все разговоры, которые были у них за последние месяцы, все взгляды, которыми они обменялись; картина мира стремительно меняется. Флинт, однако, удивительно спокоен. Ему даже удается вложить свой ответ нотку иронии: — Как давно я хотел тебя поцеловать? Или как давно я впервые захотел отдаться этому побуждению? Это различие окончательно добивает Сильвера. Господи. А ведь считается, что он хорошо разбирается в людях. Видимо, что-то в выражении его лица заставляет Флинта выпустить его и отступить на шаг. Сильвер не двигается с места, пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями. Он опускает взгляд на свой перепачканный грязью сапог и растерянно моргает. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем Флинт переводит взгляд на лежащее рядом тело, и лицо его омрачается, будто он вдруг вспоминает, почему они здесь. — Я могу сказать, что его убил я, — говорит Флинт, явно подразумевая: «Что, в сущности, изменит еще один труп?» В голове наконец проясняется. Думать о проблеме, требующей немедленного решения, — что делать с убийством Криди, — неизмеримо проще, чем разбираться в собственных чувствах. Ровным голосом он возражает: — Я сделал это не для того, чтобы команда решила, будто ты убил человека, который высказался против тебя. Флинт задумчиво щурится. — Ты говорил, что твоя цель — чтобы тебя одновременно любили и боялись. Не знаю, понимаешь ли ты, какой это тонкий баланс. И если станет известно, что ты убил члена команды, этот баланс наверняка сместится. Это Сильвер прекрасно осознает. — Позаботься о теле, а я позабочусь о команде, — вздыхает он. Он хочет сделать шаг назад, но ногу пронзает боль. Флинт тут же протягивает руку, чтобы поддержать его под локоть, но замирает, потому что не уверен, как этот жест будет воспринят. Из-за поцелуя — и из-за того, что всем известно, как Сильвер не любит показывать собственную слабость. Сильвер застывает тоже. Затем, спустя мгновение, пробует опереться Флинту на руку. И видит, как у того в глазах вспыхивает удивление. Его мысли обращаются к тому, какие чувства мужчины могут испытывать друг к другу. Верность, разумеется. Это ему было известно и раньше. Как насчет привязанности? Желания защитить? Он вспоминает, как реагировала команда, когда нашелся Билли, которого они потеряли в шторм. В голове начинает формироваться план. Флинт с явной неохотой выпускает его руку: — Подожди здесь — я оттащу тело к утесу. — Нет, — быстро отвечает Сильвер. Капитан вопросительно приподнимает бровь, и он поясняет: — Если он просто исчезнет, как Блейк, команда начнет волноваться. — К черту команду. Пусть лучше волнуются, чем объяснять им еще одну смерть. Сильвер невольно морщится. Еще одна смерть. Еще одно убийство. Ни для кого не будет разницы между этой смертью и гибелью Дейви Роуча и Миляги Боба. Но этот покойник на его совести, и ему придется с этим жить. Флинт терпеливо ждет, пока он придет к какому-то решению. Наконец Сильвер вновь поднимает глаза. — Оттащи его к остальным трупам и возвращайся, — говорит он. — Мне нужна будет твоя помощь, чтобы вернуться в лагерь. * * * В глазах Флинта, когда тот возвращается и видит его, мелькает смятение, и Сильвер понимает, что напрасно беспокоился о том эффекте, который произведет. — Это точно было необходимо? — тихо спрашивает Флинт, почти прикасаясь пальцами к ране на лбу, которую Сильвер за несколько мучительных минут старательно расковырял с помощью острого камня. Сильверу приходится несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы справиться с внезапным желанием, которое у него вызывает эта близость. Надо встряхнуться. — Боюсь, что да. — Он протягивает руку, чтобы капитан помог ему подняться на ноги. Флинт, кажется, изумлен, когда Сильвер не просто опирается на него, но подтягивается ближе и закидывает руку ему на плечи. Так они касаются друг друга всем телом, от бедра до груди, ощущая тепло, контрастирующее с прохладным дождем. Сильверу приходится взять себя в руки, чтобы не отдаться этому ощущению полностью. — Ты всегда отвергал помощь, — говорит Флинт после паузы. — Даже когда приходил в себя после ампутации. — Команда наверняка будет удивлена, увидев это, — соглашается Сильвер. Он поворачивает голову и глядит на Флинта широко раскрытыми, честными глазами. — Но даже мне нужна помощь после неожиданного и жестокого нападения мистера Криди. У Флинта на лице отражается смесь разных чувств: он, похоже, впечатлен, и опечален, и слегка встревожен. И, кажется, хочет поцеловать Сильвера снова. Удивительно, как быстро тот научился распознавать это выражение. Сильвер откашливается и кивает в направлении лагеря: — Идем, пока дождь не смыл всю кровь. * * * Возвращение капитана и квартирмейстера замечают не сразу, но первый же, кто видит их, вскрикивает, и вскоре их уже окружают матросы: по лицам стекает дождь, в глазах вопрос. Впереди всех — Билли. Билли достаточно одного взгляда, чтобы уяснить диспозицию: окровавленное лицо Сильвера, то, как он всем телом повис на Флинте. И красноречивое отсутствие Криди. — Что случилось? «Тонкий баланс», — сказал Флинт. Сильвер окидывает команду внимательным взглядом, набирает воздуха в грудь — и начинает спектакль. Вешать на Криди смерти Блейка, Роуча и Боба рискованно, но этот риск тщательно просчитан. Кое-кто из команды, возможно, знает больше, чем признаётся, и сможет распознать ложь. Но Сильвер почти уверен, что если это и случится, то все придержат язык и не будут спешить с обвинениями. Быть может, они даже подумают, что Криди действительно напал первым, а Сильвер просто решил, что тот виноват и в других смертях. Поразительно, как просто управлять толпой; для него это уже стало второй натурой. Правда, в этот раз всё немного по-другому: вместо того, чтобы побудить людей к действию, ему нужно, напротив, удержать их. Они должны беспокоиться о нем — и достаточно сильно, чтобы не задавать лишних вопросов и не слишком вдумываться в произошедшее. Поэтому он позволяет капитану осторожно опустить себя на камень и не смотрит на него, когда тот отходит. Слегка морщится — чуть более явно, чем обычно, показывая, что ему больно. И говорит неохотно — будто недовольный тем, что приходится обнаруживать слабость перед всеми. Это просто сделать, потому что так и есть. — Раны не глубокие, — уверяет он, рассказав свою историю до конца. Кровь смешивается с дождем и стекает со лба эффектными струйками, так что ему приходится щуриться, произнося эти слова, чтобы капли не заливали глаза. — Криди что-нибудь говорил? — обеспокоенно спрашивает Билли. Он вновь и вновь оглядывает Сильвера, оценивая его состояние. Билли встревожен, но Сильвер знает его достаточно хорошо, чтобы видеть: он что-то подозревает. И наверняка это работает и в другую сторону: Билли тоже знает его достаточно хорошо, чтобы видеть, что он лжет. — Он будто спятил, — отвечает Сильвер. Кто-то подает ему влажную тряпку, и он осторожно обтирает лицо. — Твердил, что Блейк шпионил на Тича и знал, как выбраться с острова. — А что скажете вы, капитан? — спрашивает Билли, поворачиваясь к Флинту. Тот стоит в нескольких футах от них, со сложенными на груди руками и непроницаемым лицом. — Что вы видели, когда подошли? — Все было, как рассказал мистер Сильвер. Криди уже прижал его к земле. — Флинт кидает быстрый взгляд на Сильвера и добавляет. — Я собирался вмешаться, однако ему удалось одолеть Криди раньше. Тонкий баланс: заставить поверить в историю о собственной силе, одновременно показывая, как ты слаб. Сильвер чувствует прилив благодарности и усилием воли удерживается от улыбки. — Я сам виноват, — сокрушенно замечает он, и все взгляды обращаются на него. — Криди уже несколько дней был не в себе. Может, и вы заметили — он подозревал всех подряд. Слава богу, я убедил его снять саблю перед нашим разговором. Знал, что он опасен, но думал успокоить его. Жаль, что вышло по-другому. Он опускает взгляд, будто стыдится неудачи. И краем глаза видит, как Билли и Флинт отходят в сторону. — Вы сделали, что могли, — говорит Маккрей. — Мы знаем, вы за любого из нас встанете горой, — добавляет еще один из матросов. Сильвер оглядывает их. Уголок рта дергается в слабой улыбке. Он откашливается. — Это хороший урок нам всем: если хотим выжить, надо держаться вместе. Увидите, что с кем-то неладно — скажите мне, пока не поздно. Я не дам больше ни одному человеку с «Моржа» погибнуть на этом чертовом острове. Раздаются одобрительные возгласы. Матросы окружают его, предлагая воду и остатки рыбы; все проклинают Криди. Сильвер бросает взгляд кругом и видит, как за их спинами Билли с возмущенным видом поворачивается к Флинту.