Пятнадцать человек на Сундук Мертвеца

— Криди не убивал Аллена Блейка, — вот первое, что говорит ему Билли позднее. Команда мало-помалу разошлась, продолжая искать Джоджи. После безмолвного обмена взглядами Флинт присоединился к ним, оставив в лагере Сильвера и еще нескольких человек, слишком ослабевших для поисков. — Не убивал, — соглашается Сильвер, поднимая взгляд. Он чертыхается про себя, недобрым словом поминая родителей Билли, породивших этакую каланчу. Билли принимает его слова мрачно, но ничуть не удивившись. — А Дейви Роуча и Милягу Боба? Сильвер просто продолжает смотреть на него. Через пару мгновений Билли, выругавшись, отворачивается. Плечи его напряжены, кулаки сжимаются и разжимаются. Он спрашивает, не поворачивая головы к Сильверу, понизив голос так, чтобы остальные в лагере его не слышали: — Ты выгораживаешь капитана? Сильвер моргает. — Что? — Флинт. Ты пытаешься выгородить его? Берешь на себя вину, потому что тебе, в отличие от него, простят убийство Криди? Сильвер внимательно смотрит на него: бог знает, что хочет услышать Билли и что ему стоит рассказывать. То ли Билли слишком охотно отвел Флинту роль злодея, то ли ему неприятно верить в то, что таким злодеем является Сильвер. Кажется, тот был чересчур поглощен своим общением с Флинтом и не подумал о том, как все произошедшее будет выглядеть в глазах Билли. — Ты не понимаешь, — говорит он мягко. — Его действительно убил я. Билли вздрагивает и смотрит на него с высоты своего роста. Глаза у него расширяются, и внезапно он выглядит юным, младше своего возраста — вообще говоря, такая невинность странна для человека, который вырос в семье бунтовщиков-агитаторов и стал пиратом, убив своего первого капитана. Но таков уж Билли. — Так это все из-за того, что он обвинил Флинта? — медленно спрашивает он. — Он напал на меня. — На прямой вопрос Сильвер не отвечает. — Напал на тебя. Правда напал? Потому что на Криди это не похоже. Зачем он вообще это сделал? — Я его не спросил — был слишком занят, не давая ему проломить мне голову. — Видя, что Билли это не впечатляет, он воздевает руки. — Понятия не имею, что еще тебе сказать. Криди свихнулся и видел везде врагов, вот и бросился на меня — без всяких причин. — Не надо со мной разговаривать, как с матросом, — говорит Билли, раздражаясь. — Я же вижу, что ты лжешь. — Ты сам вечно и твердишь о том, что у нас все равны — что мы, что матросы. А теперь хочешь, чтобы я выделил тебя и взвалил на твои плечи дополнительный груз. Черта с два. — Билли сжимает челюсти, и Сильвер вздыхает. — Билли, все уже случилось. Я со всем разобрался. В этом деле поставлена точка — так сколько можно об этом говорить? — Сколько можно? — повторяет Билли и смотрит на него так, будто видит впервые. — Сильвер, с тех пор, как ты его убил, пяти часов не прошло! Мне кажется, я имею право знать, что произошло. Сильвера мутит. Если бы он стоял, то, наверное, потерял бы равновесие. Когда удается немного отдышаться, он снова поднимает глаза на Билли и встречает его взгляд. Кажется, теперь тот злится чуть меньше. — Тебя самого это гнетет, — произносит Билли. Похоже, эта мысль его успокаивает. — Конечно, гнетет! — резко говорит Сильвер. — Ты что, думаешь, я убил его для удовольствия? — Я битый час тебя спрашиваю, почему ты его убил, и ты отказываешься отвечать, — напоминает Билли. Тошнота усиливается. Он выдавливает, тихо и с трудом: — Он хотел убить капитана. Чтобы выслужиться перед Тичем. Неизвестно, какие выводы Билли делает из этого признания, потому что тот просто прикрывает глаза и отворачивается. * * * Ближе к вечеру шум голосов оповещает их о возвращении команды раньше, чем показываются сами люди. Сильвер и остальные, кто оставался в лагере, оглядываются по сторонам, не понимая, что происходит. Они так давно не слышали выражений искренней радости, что с трудом ее распознают. Целая толпа появляется на холме над лагерем. Во главе нее — Джоджи с саблей, на которую нанизаны четыре крупных игуаны. Сильвер поднимается, изумленный; лагерь заполняется людьми. Все кричат и смеются, будто сошли на берег после долгого плаванья, а шлюхи в порту готовы обслуживать их бесплатно. Сильвер смотрит на Джоджи, потом на Флинта, который шагает рядом с ним. Тот слегка усмехается. — Так что, — спрашивает Сильвер, перекрикивая шум, — Джоджи все-таки… — Вызвал ящериц на поединок по фехтованию? — заканчивает фразу Флинт. — Да. Он сказал, что заметил вчера помет и провел весь день в засаде, подкарауливая этих тварей. Сильвера вдруг разбирает смех, и он выдыхает: — Черт бы меня побрал! Тут он неосторожно встречается взглядом с Флинтом, и в следующую секунду оба хохочут — бездумно и неудержимо; смех длится и длится и, едва затихнув, одолевает вновь от малейшего обмена взглядами. Сильвер задыхается от хохота, живот сводит, но на этот раз он не против. Четыре игуаны, если их поделить на семнадцать человек, — это не слишком много, но никто не жалуется. У них не было столько еды за всю неделю; к тому же ощутить наконец вкус чего-то, кроме рыбы и рачков, — такое удовольствие, что кое-кто готов плакать от радости. Сильвер ест медленно, тщательно пережевывая каждый кусочек и наслаждаясь каждым мгновением. Флинт рядом с ним делает то же самое. Они сидят не слишком близко — на самом деле, им случалось сидеть и куда ближе, но, тем не менее, Сильвер невольно замечает каждое его движение. Он замечает также и внимательный, тревожный взгляд Билли, поэтому, разделавшись со своей порцией еды и дождавшись, когда матросы соберутся разжигать небольшой костер, ускользает прочь. * * * Он сидит на том же холме, где Флинт признался ему, что перепрятал сокровище. Кажется, это было очень давно, хотя на самом деле едва прошла неделя. Сильвер смутно ожидает чего-то. И лишь когда слышит приближающиеся шаги, понимает, кого ждал. Флинт опускается на землю рядом с ним, и он вдруг чувствует такое облегчение, что начинает кружиться голова. — С тех пор как вернулся Джоджи, о Криди никто не вспоминал, — сообщает Флинт вместо приветствия. Он упирает локти в колени и поворачивается к Сильверу. Ничто в выражении его лица не намекает, что немногим ранее он перевернул мир Сильвера. Словно их поцелуя никогда не было. — Поразительно, как быстро забывается смерть, — замечает Сильвер отстраненно, глядя на Флинта, который, кажется, не знает, куда девать руки. — Она вокруг нас, и порой кажется, что она уже не имеет значения. Флинт смотрит ему в глаза и твердо говорит: — Имеет. — Эти слова почему-то звучат как ободрение, будто Флинт показывает ему, что он, Сильвер, не единственный, кто еще переживает события прошедшего дня. Он вдруг чувствует усталость. День был очень длинным. Флинт, похоже, сказал еще не всё, но он не уверен, что в состоянии слушать дальше. Поэтому делает единственное, чем может его остановить, — кладет ладонь ему на бедро, достаточно высоко, чтобы недвусмысленно обозначить свои намерения. Флинт смотрит на его руку несколько мгновений и в конце концов произносит бесцветным голосом: — Я полагал, ты захочешь поговорить об этом. Сильверу трудно даже представить, о чем бы он так сильно не хотел говорить. Слова имеют вес. Слова нужно обдумывать, а ему до смерти надоело думать. Они могут говорить сейчас до хрипоты — все равно здесь больше нечего делать. Но одна мысль об этом разговоре внушает ужас. Он помнит, что у Флинта есть ответ на все — но не уверен, что хочет знать, каков его ответ на Джона Сильвера. Особенно учитывая, что этого ответа пока нет у него самого. Ничего из этого он не произносит вслух, но разворачивается и накрывает губы Флинта своими. К чему говорить, если можно просто делать? К чему думать о том, что означает внезапное влечение к другому мужчине, если можно узнать, как его усы щекочут твои губы? Если у Флинта и есть возражения против такого поворота разговора, он оставляет их при себе; вместо этого он приоткрывает рот, обхватывает Сильвера за плечи и притягивает к себе. Сильвер теперь полулежит на нем, культя оказывается у Флинта на коленях. Так они прижимаются друг к другу бедрами; наверное, это ощущалось бы еще острее, не будь они слишком ослаблены от голода, чтобы испытать настоящее возбуждение. И все же он мог бы заниматься этим часами — просто целовать, касаться, исследовать человека, который внезапно стал для него доступен. Он скользит руками вверх по телу Флинта, закрывает глаза и не думает больше ни о чем.