Пятнадцать человек на Сундук Мертвеца

Говорить Сильверу трудно, и истошные вопли Пью на заднем плане делу не помогают. Едва Флинт отворачивается от истекающего кровью противника и видит Рэкхема, Бонни и Тича, на его лице сменяется целая гамма чувств: ярость — недоверие — такая отчаянная и неприкрытая надежда, что Сильверу хочется заслонить его собой от посторонних глаз. Флинт подходит, чтобы помочь ему сесть. К тому моменту, как капитан выпрямляется и глядит на появившуюся троицу, лицо его становится бесстрастно-настороженным. Он переводит взгляд на Тича: — Пришел поглумиться — или это спасательная экспедиция? — Не начинай, Флинт, — говорит Рэкхем; Тич молча мерит взглядом Сильвера и Флинта, и в глазах у него мелькает неожиданное понимание. — Конечно, мы здесь, чтобы вытащить вас. «Морж» стоит неподалеку, и вся оставшаяся команда с нетерпением ожидает вашего скорейшего возвращения. По крайней мере, — он оглядывает кучку людей кругом, — тех из вас, кто еще жив. Непринужденный тон, которым Рэкхем заявляет это, режет слух. Сильвер смотрит на вновь пришедших: здоровый цвет лица и то, как кожа обтягивает плоть, а не кости, говорят о том, что они все это время регулярно питались. Флинт и остальные островитяне рядом с ними похожи на скелеты. Вероятно, он сам выглядит и того хуже. — И чему мы обязаны? — спрашивает он. — Всё из-за сокровища — или он, — Сильвер кивает на Тича, — вдруг решил проявить милосердие? В голосе Рэкхема прорезаются нехарактерные для него стальные нотки: — Чарльз Вейн отдал жизнь, чтобы освободить Нассау от англичан. Тич не хуже меня знает, что нам не выбить их оттуда без Флинта. Мы просто напомнили ему об этом. — Он умолкает. — Кроме того, его попросила Энн, и она ему больше по душе, чем я. Если бы Энн Бонни умела вздыхать, она наверняка сделала бы именно это. Так она лишь кидает косой взгляд на Рэкхема из-под полей шляпы. — Какого черта здесь… — К лагерю подходит Билли с рыбешкой в руках. Он смотрит на раненых, на Пью, который стонет на земле, и поворачивается к Флинту с бешенством в глазах. И вздрагивает, видя пришедших. Рэкхем машет ему рукой. Оцепенение Билли длится не больше пары мгновений — потом он берет себя в руки и обращается к Флинту: — Надо доставить людей на корабль как можно скорее. Им нужен доктор. Флинт — кажется, даже не осознавая, что делает, — бросает взгляд вниз, на Сильвера. — У дока Хоуэлла будет, чем заняться. — В таком случае не будем терять времени, — произносит Рэкхем. — На берегу ждут две шлюпки. Сколько человек надо перевезти на «Моржа»? Сильвер оглядывается кругом. — Пью еще жив? — Пока да, — отвечает Флинт, вызывая недовольный взгляд Билли. — Тогда пятнадцать, — кивает Сильвер Рэкхему. Тич качает головой и наконец нарушает молчание: — Ром и дьявол должны были уже довести вас до конца. Но тебе удалось сохранить большую часть людей. Тебя что, и правда ничем не возьмешь? Пока Флинт с Тичем сверлят друг друга взглядами, Сильвер говорит: — Ты еще не понял? Дьявол не враг капитану Флинту. * * * Сильвера отправляют в шлюпку первым. Трое матросов Тича несут его по каменистой тропе на берег, пока Флинт и Билли остаются позади, чтобы собрать своих людей. Каждый шаг по неровному грунту отдается в теле вспышкой боли, так что едва удается молчать. Рэкхем идет рядом и болтает всю дорогу. Видимо, он — в своей манере — старается проявить доброту и отвлечь Сильвера от боли. — Роджерс обратился за подкреплением к британскому флоту. Наши друзья, Фэзерстоун и Идель, сообщают, что он понес значительные расходы из собственного кармана. Что наводит меня на мысль — быть может, мы ошибались, и следовало уделить больше времени истощению его финансовых ресурсов. Нищий губернатор быстро становится продажным губернатором, а с такими мы в Нассау уже имели дело. Ускользающим сознанием Сильвер пытается сосредоточиться на потоке слов. Перед ним блестит на солнце морская гладь — он не видел ее уже несколько дней, и яркие блики в волнах отвлекают. — Это стоит обдумать, — наконец выдавливает он. Рэкхем кивает и выглядит весьма довольным собой. Сильвера рывком переносят через борт шлюпки, и в глазах темнеет. Когда зрение проясняется, он успевает увидеть, как Рэкхем хмурит лоб, с опозданием осознав услышанное ранее. — Постой, что ты там говорил про сокровище? — Спроси у Флинта, — отвечает Сильвер и теряет сознание. * * * Когда он приходит в себя, они уже мягко колышутся на волнах. Он моргает несколько раз, прежде чем понимает, что видит перед собой. Остров — весь целиком, удаляющийся и уменьшающийся в размере каждую секунду. Он выглядит таким крошечным и таким голым. Трудно поверить, что на этом клочке суши пережито столько страданий. Сильвер по-прежнему может умереть, но, по крайней мере, он умрет не на богом забытом утесе посреди моря — и рад уже этому. Наконец шлюпка бьется обо что-то с глухим звуком. Он запрокидывает голову и видит над собой знакомый контур «Моржа»; прочные борта вздымаются высоко на фоне широкого синего неба. Державшееся в груди напряжение уходит — будто развязался узел. Впервые в жизни он задумывается, каково это — возвращаться домой. * * * Едва его поднимают на борт и все видят, как он плох, Дули и Уэйн ревниво оттесняют в сторону матросов Тича и подхватывают его сами. Всё новые люди подходят с встревоженными лицами, пока его несут через всю палубу к доку Хоуэллу. Прежде чем за ним захлопывается дверь, он успевает услышать мрачный ропот, не сулящий Тичу ничего хорошего. Хоуэлл осматривает его серьезно и деловито. Он срезает штанину с середины бедра и, чертыхается, когда наконец видит культю при свете. Наконец он поднимает глаза: — Ты знаешь, что нужно делать. Сильвер кивает: — Сколько придется отрезать? Хоуэлл проводит рукой вверх от колена — очень, очень высоко по бедру. Сильвер смотрит вниз, оценивая, — потом ловит взгляд дока. — Учитывая, как распространилось воспаление и как ты сейчас ослаблен, я не хочу резать больше одного раза. Не стоит рисковать ради призрачного шанса спасти пару лишних дюймов. Думать об этом нет сил. Он так упорствовал в ношении деревяшки; теперь без костылей точно будет не обойтись. Сильвер роняет голову обратно на стол и произносит с трудом: — Просто сделай всё побыстрее. — Боюсь, пока рано, — Хоуэлл тянется к его руке и сжимает пальцами кожу. Она легко оттягивается от мышц. — Ты сильно обезвожен. Если оперировать прямо сейчас, ты умрешь от потери крови. — Если этого не сделать, я умру от горячки. — Я поставлю человека, чтобы поил тебя водой, — успокаивает его Хоуэлл. — Подождем несколько часов и посмотрим, как пойдут дела. На некоторое время теперь это вся его жизнь: чашка воды каждую четверть часа. Между чашками ему нечего делать, кроме как лежать и пялиться в потолок. Он гадает, что происходило без него на острове. Потом начинает придумывать замысловатые планы мести Тичу. Это помогает убить время, но не слишком развлекает. В какой-то момент, когда проходит уже три или четыре часа и желудок начинает протестовать, не желая больше принимать воду, дверь каюты открывается — слишком рано для следующей порции, по его расчетам. Не глядя на вошедшего, он предупреждающе поднимает руку: — Мне плевать, что сказал Хоуэлл, еще слишком рано, и я не буду это пить. Чужая рука опускается на его ладонь и сжимает ее. Под ногтями запеклась кровь. — Не слушаешься дока? Флинт. Он подцепляет ступней ножку стула, стоящего рядом, и подтягивает его ближе к столу, не выпуская руки Сильвера. Усевшись, он бросает взгляд на культю, и лицо его вновь мрачнеет. — Хоуэлл сказал, что ногу придется отрезать целиком, — говорит Сильвер, не глядя ему в глаза. — Может, я смогу побираться на улицах Нассау. Уверен, одноногий жонглер соберет толпу зевак. Я могу даже научиться жонглировать башмаками. — Ты останешься в команде, — твердо возражает Флинт. — Квартирмейстеру нужны прежде всего мозги. И я подозреваю, что у нас на корабле мало кто может ими похвастаться. — У тебя есть Билли. — Билли мне не доверяет, и вся команда это знает. — Ты поладил бы с ним, если… — Джон. Сильвер прикусывает язык. В следующее мгновение Флинт кладет ладонь ему на щеку и поворачивает к себе, принуждая встретиться с ним глазами. Внимательно вглядываясь ему в лицо, Флинт спрашивает: — Ты хочешь уйти? — «…от меня?» — добавляют глаза. — Не хочу, — тихо говорит Сильвер. — В таком случае — поскольку мы знаем, что ты всегда добиваешься того, чего хочешь, — предлагаю прекратить разговоры об уходе. Ты выдержишь и, когда окрепнешь после операции, наверняка научишься передвигаться по кораблю достаточно быстро и ловко. — Думаешь, это случится до того, как мы отобьем Нассау? — Задача кажется невыполнимой, даже учитывая месяцы затишья до прихода подкрепления. Хоуэлл возвращается в каюту раньше, чем Флинт успевает ответить. Тот выпускает руку Сильвера и садится где-то вне поля его зрения, пока доктор осматривает и ощупывает, что-то бормоча себе под нос. В конце концов Хоуэлл ловит взгляд Сильвера, кивает и отворачивается, начиная раскладывать инструменты. Значит, сейчас. Внезапно Сильвер понимает, что может больше никогда не увидеть неба. День назад он поклялся бы, что ему на всю жизнь хватило палящего солнца над головой, но теперь со всей страстью желает взглянуть на него вновь. Он смотрит на потолок каюты и задается вопросом: неужели это последнее, что будет у него перед глазами в этой жизни? Долгие годы, состоящие из множества отдельных моментов, — и вот итог. Этот потолок. Помощник дока начинает обмывать почерневшую культю. Мыльная вода обжигает, а давление ладоней кажется невыносимым. — Где капитан? — бормочет Сильвер. — Я здесь. — Рука снова сжимает его ладонь. Слишком сильно, но он не протестует. — Давайте лауданум, — слышит он голос Хоуэлла в нескольких футах от себя. Это пугает до смерти — мысль о том, что он потеряет сознание и, быть может, уже не очнется. — Нет, — говорит он. — Нет, я не хочу. Джеймс рядом с ним тихо произносит: — Это необходимо, иначе ты не переживешь операцию. Боль сведет себя с ума. — Я пережил прошлый раз. — Но ты не голодал до этого две недели. Их глаза встречаются. У Джеймса на лице отчаяние, и Сильвер гадает: неужели на его собственном лице так же откровенно виден страх? — Джон. Пожалуйста. Но ужас перехватывает горло, и он лишь беспомощно трясет головой: — Нет. Я не могу — просто не могу. Ты велел мне не сдаваться, не проси меня теперь… Рядом с капитаном появляется Билли, вид у него испуганный. Интересно, сколько времени он уже находится в комнате. — Хоуэлл говорит, что операцию нельзя больше откладывать. Жар всё усиливается. Ему дают кожаный ремень, чтобы прикусить зубами. Сильвер набирает воздуха в грудь и сжимает челюсти. Хоуэлл подходит, держа в руках зловещего вида нож — тот же самый, что в прошлый раз, — и кивает, обведя взглядом стол. К Сильверу протягиваются руки: Флинт и Билли держат его за плечи, Уэйн и Дули — с боков. Он старается не напрягаться под их прикосновениями, но безуспешно. — Просто дыши, — говорит Хоуэлл и делает первый разрез. На этот раз всё куда хуже. Этого следовало ожидать. Натянутая кожа лопается под ножом, как кожура на гнилом фрукте, — и он кричит. Кричит, зажмурив глаза и откинув голову назад. — Лауданум, быстро! — рявкает Флинт. — Это приказ. Сильвер хочет возразить, но боль лишает сил. Мир меркнет перед глазами. Краем сознания он успевает отметить тошнотворно сладкий запах, который накрывает его, окончательно погружая в забытье.