Дикое солнце

Саске привык к своей размеренной жизни. В этой жизни обычно все шло по негласному расписанию и небольшому графику стабильности. Он тяжело адаптировался к изменениям в этой самой жизни, поэтому период юношества, когда пришлось переехать в общежитие для обучения, ему вспоминается с холодным ужасом. С чуть меньшим негативом он помнит о переезде в свою нынешнюю квартиру, которую так и не позволил себе перекупить у собственника, и это несмотря на давно появившуюся возможность в связи со стабильной и высокооплачиваемой работой. На месте он приживался долго, но основательно. Выработав определенный ритм и жизненный цикл, Саске держался за свою территорию мертвой хваткой, не желая что-то менять без заранее тщательного составленного плана, в который входило бы все, вплоть до самых несуразных мелочей. Одним из наиболее стабильных пунктов этого цикла являлся утренний подъем, от которого зачастую зависел весь последующий день. И этот самый подъем так же зависел от одного из выработанных путей графика: работа, выходной, запланированные дела или отдых. В эти пункты входили такие мелочи, как: предварительная моральная подготовка накануне вечером; будильник, подстроенный на план предстоящего дня; настроение, которое следует навязать себе мысленно для того или иного дела. Из этой системы следовало, что вписавшийся не столько в жизнь Саске, сколько в его квартиру и личное пространство — Наруто, совершенно не входил в какие-либо известные рамки. На него не было плана или допустимого аварийного варианта. Более того, составить хотя бы образный расчет его сосуществования рядом с Учихой, казалось невозможным. Непредсказуемость и отчасти неадекватность омеги заводили в тупик любые логические цепочки. Впрочем, далеко не обо всем этом мог, да и едва ли стал бы на данный момент, размышлять Саске утром последующего дня с той злосчастной стрижки на голове блондина. Чем прическа не нравилась Наруто, Учиха не знал, ведь она ему шла и придавала куда более цивилизованный вид. Хотя бы можно не беспокоиться, что придется забирать омегу из участка, попадись он полицейским, которые непременно — по мнению Саске — перепутают его с каким-нибудь барыгой. Судя по волшебному омоложению посредством лишения волос, его максимум могут принять за несовершеннолетнего хулигана. Хотя и не эти мысли могли прийти в голову Саске в самом начале этого злосчастного — на его очень упрямый и пессимистичный всегда и на все взгляд — утра, когда из сна его выдернуло не что-то, к чему он привык. Впрочем, и привык он к банальному внутреннему будильнику, либо обычному в случае крайне крепкого сна. За последнюю неделю к этим правилам приписалось еще периодическое пинание со стороны омеги, который к утру становился крайне буйным и вообще нагло пользовался инстинктом альфы на человечность. Учиха жалел, что пустил Наруто ночевать в кровать, но забрать слова назад не позволяло воспитание и совесть. Последняя была бессильна перед сочетанием таких терминов, как: «омега», «беременный» и в дополнение «ты виноват». Возвращаясь к вопросу о пробуждении, можно сказать, что Саске разбудило не столько возбуждение, сколько напугавшие его своим внезапным, очень реальным для простого эротического сна, ощущением появления рук на бедрах. За щекотно чуждым ощущением сжавшихся на коже пальцев последовало осознание, что вовсе не фантомы из сна могут так реально ласкать его член ртом. И языком. И между ягодиц уже стало щекотно от натекшей по яйцам слюны.  — Какого хуя?.. — с придыханием, не шокировано, но удивленно поинтересовался Саске, приподнявшись на локтях и смотря на пристроившегося всем туловищем на его ногах Наруто. Лежа отчасти на боку, омега вполне удобно устроился, свесив ноги с кровати.  — Хм? — обратив внимание на проснувшегося Учиху и деловито неторопливо вынимая чуть больше половины члена изо рта, Наруто облизнул припухшие губы, смачивая их слюной. — Видимо этого, — без ехидства заметил он и смачно широко повел языком по стволу от основания с завитками волос, до мягкой багровой головки, источающей со смазкой особый приторно-резкий запах, свойственный только альфам. Лизнул напряженным кончиком языка ямку уретры, забирая себе эту солоноватую влагу и глубоко, щедро ввел член себе в горло до упора в какую-то толи косточку, толи уплотнение, тем самым выклянчив у пойманного врасплох Саске внезапный стон вперемешку с крупной дрожью по всему телу. Ощущения на головке были сродни полноценному проникновению, с той лишь разницей, что ствол не везде сжимало не так сильно. — Не нравится? — с усмешкой и толикой коварства поинтересовался омега, когда снова выпустил член изо рта. Облизываясь и оглаживая ладонью и пальцами ствол, по которому подозрительно охотно взбухли бугры синих вен, а у основания члена замечало набухать уплотнение, которое при нормальной вязке с омегой становилось полноценным узлом. Смотря на парня, теперь уже ехидно проводящего языком по уздечке, от чего отзывались дрожью мышцы в бедрах и по позвоночнику, Саске задумался, взвешивая какие-то свои внутренние «за» и «против». То, зачем он вообще это обдумывает, у альфы и мысли не возникло. Получать услуги от омег казалось настолько естественным, что вопросов «с чего вдруг?» даже не возникало в подобных ситуациях. Нормальные альфы, вроде Учихи, такими омегами бессовестно и безоговорочно пользовались. Что и было доказано в их первое знакомство с Наруто.  — А впрочем, — неожиданно и не дав собраться с мыслями, заговорил Наруто. — Зачем мне твое мнение, — мстительно блеснул он своими голубыми глазищами, когда горячим ртом щедро и от души заскользил по члену вниз и вверх. Саске, откидываясь назад, на мгновение задохнулся от такого явно далеко не первого и натренированного глубокого минета, который он на своем жизненном пути встречал от силы раз или два. Трахнуть омегу легко, а вот встретить омегу, умеющую не только постанывая раздвигать ноги, словно запрограммированный робот с заводскими настройками, но и умеющую показать себя в постели, сложно. И это покоряло сейчас Саске почти так же, как если бы от Наруто тянуло феромоном. Не давало покоя где-то далеко в голове только одно — парадоксальное и природой навеянное, неправильно наплевательское отношение омеги к самому альфе. Каждое движение Наруто, его жадный и наглый собственнический взгляд, причем не на Саске, а исключительно на половой орган, как на единственно интересующую его в данный момент вещь, более чем откровенно говорило, что воля Учихи в процессе не учитывается. И, соответственно пойманный врасплох Саске, разомлевший после сна, оказался окончательно подавлен накатывающим от паха в тело удовольствием, которое Наруто дает ему так, как самому этого хочется. Проще говоря, он сосет исключительно для самого себя и Саске в полной мере ощущал себя так, словно на него временно нацепили шкуру омеги. Он даже кончил только тогда, когда это позволил ему Наруто, а потому вымотался сильнее, чем мог того ожидать. Если бы еще и осознавал ситуацию в полной мере, то заметил бы, что по его гордости альфы проехались ледовым катком и потоптались грязными ботинками, но, увы, накатившее удовольствие после прошедшей недели в постоянной ругани и напряжении, выбило из головы все лишние чувства. К тому же, совершенно не пахнущий феромоном Наруто, притуплял обычно взвинченные в таких ситуациях инстинкты.  — Какого черта это было? — жадно возвращая в легкие недостаток кислорода, Саске старался не думать об остатках спермы, стекающих по его члену на яйца. Пытаться ловить их руками, было уже поздно и, как минимум, позорно. Легче сделать гордый вид, что все так и должно быть.  — Ты б спросил это, после секса, а не отсоса, — посоветовал омега, стирая пальцами с губ семя и слизывая его, как кот сметану. Наблюдая за альфой и его реакцией, притупленной аномалией Наруто, он в полной мере понимал, что останется безнаказанным за надругательство и это чувство превосходства и ехидства с трудом удавалось держать в узде, ограничиваясь не сползающей с губ усмешкой.  — Ты еще и трахнуться собираешься? — вскинул голову Саске, вперившись взглядом, аля «ничего безумнее в жизни не видел», в омегу.  — Не в этой жизни и не в одну из последующих, — язвительно фыркнул Наруто, охотно пользуясь возможностью выказывать свою злость Учихе. — Под тебя и под страхом смерти не лягу, — и хотя пытался сказать он это насмешливо, чтобы царапнуть по гордости альфы, нотки обиды в голосе скрыть не удалось. Встав с постели, Наруто направился в ванную, дабы помыть руки. Физически он оставался неудовлетворен, а морально и подавно. Если Саске еще удовлетворялся омегами после той их недели, держа себя в форме и спуская пар, то Наруто воздерживался уже без малого четыре месяца. Постоянное наличие сестры поблизости и отсутствие постоянного места жительства не давали возможности даже на банальное самоудовлетворение. И это при его-то репутации ветреного до связей Казановы.  — Сказал он после добровольного отсоса, — Саске иронично и вопросительно изогнул бровь, не видя в действиях омеги логики.  — Если я пойду отсасывать первому встречному — а я могу — то СМИ очень порадуется позже получать весточки от этих встречных. Уже вижу заголовок: «Меченый Учихой омега, блядствует во время беременности. Неужели породистый альфа не способен удовлетворить простую омегу?» — насмешливо, почти превращая свои слова в шантаж, красочно описывал ситуацию Наруто. Саске это не понравилось, но не настолько, чтобы воспринимать столь нерациональную угрозу уничтожения имиджа его семьи всерьез. Наруто, как показывала небольшая практика, не столь низко падший человек. Приподнявшись на локтях, Саске встретился взглядом с остановившимся в проеме блондином, и на какие-то полминуты между ними повисла тяжелая давящая обидой и взаимной антипатией тишина.  — То есть… — вдруг нахмурился Учиха, неожиданно догадываясь, на что намекает Наруто.  — За неимением других вариантов, если только ты не вознамеришься стать для меня поставщиком свежих течных омег, которых тошнит от альф вроде тебя, периодически я буду тебе отсасывать. В остальном желаю тебе страдать до скончания времен, — хмуро выдвинул Наруто свою все так же язвительную тираду, разворачиваясь и уходя в ванную. Он бы и дверью хлопнул, да только настолько тешить Учиху не хотелось и пришлось сдержаться.  — Погоди, — нахмурился Саске, оставшийся в спальне наедине с собой. — Это что, все из-за волос?! — неожиданно снизошло до него осознание таких резких перемен явно не в лучшую для альфы сторону.  — Пошел нахуй! — все же хлопнул дверью Наруто. Включившийся душ красноречиво возвестил Саске, что он, во-первых, прав, во-вторых, дискуссия окончена и, в-третьих, омега оказался злопамятнее, чем выглядит на первый взгляд. Накрыв ладонью глаза и откинувшись обратно на простыни, Саске негромко рассмеялся, почти физически чувствуя себя вынужденным актером в дешевой комедийной поставке, в которой сами актеры едва ли понимают, что делают и что происходит вокруг.