Дикое солнце

— Так значит вы друзья моих сыновей? — Микото решила уточнить положение омег рядом с альфами только тогда, когда ее сыновья ушли на воспитательную беседу с Фугаку. Близнецы же остались помогать хозяйке дома накрывать на стол.  — А, — поставив ближе к центру стола на деревянную подставку горячую стеклянную чашу с лазаньей, Наруто встряхнул полотенце и фыркнул, упирая руки в бока. — Ну, если только образно выражаясь. Я от Саске беременный, а Наруко моя группа поддержки, — без стеснения, не имея привычки юлить и оттягивать тяжелые темы, сразу ответил Наруто, оценивающе оглядывая стол и тарелки, которые они расставляли.  — Наруто! — возмутилась Наруко, тут же оказавшись рядом с побледневшей женщиной и наспех усаживая ее на стул. — Ну, не так же в лоб такие новости сообщать! — отругала она брата, замахнувшись на него своим полотенцем. Виновато улыбнувшись, Наруто увернулся.  — Принесу стаканы, — бросил омега, прежде чем нашкодившей кошкой скрылся в дверном проеме. Наруко, оставшаяся наедине с Микото, неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя точно такое же желание куда-нибудь сбежать.  — Эм, ну… — рассеянно начала девушка мяться, не зная, что говорить в такой ситуации.  — Я знала! — неожиданно взмахнула руками Микото и хлопнула себя по коленям.  — Что, правда? — растерялась Наруко, удивленно моргнув и забыв все, что вообще хотела сказать.  — Говорила я Фугаку, что нельзя прощать Саске задирание омег. Ну, говорила же, что этот мальчишка однажды попадет со своим гулящим характером. Вот, пожалуйста, притащил в дом беременную омегу, — снова рассеянно всплеснула руками женщина, причитая скорее сама для себя. — Ой, прости Наруко, — опомнившись, что переходит на личности, Микото виновато взглянула на девушку.  — Да ничего. Вы правы, — отрицательно качнула головой Наруко, даже не близко не помыслив обижаться.  — Что же это… — Микото задумалась ненадолго, собираясь с мыслями. — А давно? — снова подняла она взгляд на девушку, выглядя потерянной от свалившихся на голову новостей, но почему-то, — а близнецы этого точно не ждали, — не разозлившись.  — Четвертый месяц скоро закончится, — Наруто вернулся в гостиную со стаканами в руках, когда понял, что никто не кричит и не бьется в истерике, готовый убивать гулящую омегу. Обвинять во всем омег было вполне нормальным явлением, ведь альфы всегда оставались бессильны перед течной самкой и потому ответственность зачастую несли именно эти самые самки. Ущемление прав человека, конечно, но очень уж часто сложно понять, кто прав, а кто виноват.  — А почему вы пришли только сейчас? — удивленно вскинула брови Микото, принимая стакан с водой из рук Наруто. Несмотря на свою вполне уравновешенную реакцию, она не спешила даже встать со стула.  — Ну… — Наруто замялся, вдруг почувствовав укол совести в сторону Саске. Если говорить правду, то получалось, что он подставляет альфу.  — Рассказывай, — мягко и благосклонно вздохнула женщина, делая несколько глотков воды и собираясь с мыслями. Она слишком хорошо знала своего сына, чтобы не быть готовой к какому-нибудь случаю из ряда вон, который в итоге и произошел. — Как есть говорите, — взглянула она снова на Наруко. — От этого зависит, как я буду разговаривать с Фугаку. Близнецы переглянулись, вдруг с облегчением осознавая, что в этом доме есть человек, который готов быть на их стороне. Нутром они понимали, что это только благодаря совпадению, при котором Микото оказалась такой же, как они, омегой и могла рассматривать ситуацию с их позиции, чего никак не смогли бы сделать альфы. На мгновение растрогавшись, Наруто чуть не выронил стакан — он все еще расставлял их на столе — из дрогнувшей руки. Он уж и не ждал, что в этой войне найдется понимающая сторона. Шумно втянув носом воздух, и честно постаравшись не расплакаться на эмоциях, Наруто взял стул и сел рядом с Микото. Рассказывал он, как есть, под поддерживающие кивки со стороны Наруко и с ее же стороны получая поправки в истории.  — А это ничего, что вы на нашей стороне, а не на стороне вашего сына? — после соболезнований и упрека на затянувшееся время приезда, поинтересовалась Наруко. Она находила странным, что мать почти готова идти против собственного сына.  — Это только Итачи у нас вырос послушным и тихим мальчиком, — вдруг нахмурилась Микото, серьезно посмотрев на омег. — Тогда у Фугаку было время на его воспитание. А когда Саске родился, мы как раз открывали свою фирму, бизнес шел в гору и за мальчиком по очереди следили я и Итачи. С нашими мягкими характерами и с недостатка внимания от отца, Саске хоть и вырос умным состоятельным мужчиной, но как был мальчишкой, так им и остался, — закончив свой монолог, Микото на время замолчала, задумавшись. Мешать ей никто и не спешил, омеги тоже ненадолго задумались, представляя, что значит вырастить альфу альфой, но так и не научить его быть мужчиной.  — Под юбкой рос, — внезапно выдал Наруто, кивнув сам и, наконец, понимая, откуда ноги растут. Нахохлившись, Наруко дала брату подзатыльник, а Микото виновато вздохнула, не став отрицать своей вины.  — Фугаку зол будет, — как-то обреченно выдохнула женщина, устало подняв взгляд к потолку. Ничего интересного она там, конечно, не увидела, но от «гуляния взглядом» становилось легче думать. — Мы ведь ему невесту подобрали уже, — уже больше безразлично, чем с грустью посетовала Микото.  — Да… — нарушая тишину, протянула Наруко, переминаясь с ноги на ногу. Она уже успела устать стоять на одном месте, но отходить не позволяла банальная учтивость. — Как-то неловко получилось, — выдала она и надолго замолчала, ковыряя ногтем большого пальца стык между досок в полу. Омеги согласно помолчали, скрывая в повисшей тишине свои смешанные чувства и мысли касательно сложившейся ситуации. *** Если омегам с признанием повезло и никто их осуждать не стал, то альфам удача не спешила улыбаться чем-то большим, чем своей ягодичной стороной.  — Могло быть хуже, — подал голос Итачи, пытаясь нарушить слишком уж затянувшуюся и тяжелую тишину после довольно-таки не тактичных слов Саске: «Теоретически Наруто беременный от меня, но трахается он с кем попало, поэтому мне плевать, что будет с этим ребенком». — Наруто мог обратиться в организацию по защите прав омег и написать заявление об изнасиловании, — после этих слов Итачи, сделав неосторожный шаг в бок, задел рукой высокую декоративную вазу. Едва успев присесть и словить вазу, альфа сдержанно выдохнул и осторожно поднял взгляд на отца. Фугаку, ничуть не поменявшись в лице, ждал пояснения такому варианту событий.  — Это не у Наруто была течка, а у Саске гон. Поэтому омега, скорее пострадавшая сторона, чем обвиняемая, — немного пожалев, что занялся бизнесом, а не пошел на адвоката, Итачи кинул виноватый взгляд на мысленно убивающего его Саске. Прощения Итачи, конечно попросит позже, но быть прощенным и не планирует. На его взгляд сейчас самым правильным было разобраться с Наруто и решить эту проблему честно, чем наврать, оклеветать омегу и позже разбираться с последствиями мести оскорбленных близнецов. Да и вредить вполне хорошим людям за просто так не хотелось. Они ведь честно пришли и во всем признались, а не строили козни со стороны. «Предатель», — лишь губами злобно процедил Саске, пока Фугаку что-то высматривал в пространстве комнаты. Из-за спокойного выражения на лице, казалось, что еще немного, и он уйдет своим сознанием в какое-то астральное измерение, где есть ответы на все вопросы вселенной.  — Мало я тебя в детве порол, — неожиданно, все с тем же нечитаемым выражением, произнес Фугаку и встал из-за стола. Братья невольно подобрались, не зная, чего ожидать от отца, а Саске и вовсе нахохлился после его слов, вдруг явственно ощутив, что ему неоткуда искать поддержки. И самое обидное, что в душе он и сам понимал, что вина тут лежит исключительно на его шее. Разум лаконично подсказывал, что Наруто не мог ждать подобных последствий, и вины его в случившемся мало. Даже если допустить вариант, что тогда у него могла назревать течка, то сразу ехидно подползал ответ, что на праздник он не отправился бы, а где-нибудь или с кем-нибудь отсиживался. Любая омега в таком состоянии не смогла бы безрассудно пить, курить, орать и участвовать в викторинах, что тогда на празднике и делал Наруто. Фугаку, подойдя к Саске, который так не вовремя зазевался, углубившись в свои мысли, без жалости, но все же сдержанно, наградил отпрыска увесистым подзатыльником, от которого парня ощутимо тряхнуло вперед. Саске, схватившись руками за взвывшую болью голову, согнулся и замычал, жмурясь и отчетливо различая звон в ушах. Рука у отца всегда была тяжелая, и Итачи это прекрасно помнил даже спустя двадцать лет. Отчасти удовлетворившись столь простым, но не полным наказанием сына, Фугаку направился на выход из своего кабинета. Итачи, с сочувствием поглядывая на брата, растерялся, ведь отец так и не сказал, что делать дальше или хотя бы, что думает по этому поводу.  — А дальше-то что? — со злобой вскинулся Саске, все так же прижимая ладонь к ноющему месту. Ладно, еще по голове схлопотал, но оставаться без ответов казалось наиболее худшим исходом этой ситуации.  — А дальше всё, Саске, — обернулся Фугаку, спокойно глядя на сына-оболтуса. — Езжай к родителям Харуно, кланяйся в ноги и проси прощения, что не возьмешь в жены их дочь. И не забудь рассказать по какой причине, — наставительно произнес альфа, убирая руки за спину, от чего казалось, что он стал еще выше. — Тебе еще с матерью разговаривать. Она внуков уже давно ждет, — и, развернувшись, мужчина направился в сторону гостиной, где уже был приветливо накрыт стол. Фугаку очень огорчили такие новости о его сыне, но это было не первое разочарование в Саске. Младший сын, едва научившись ходить, начал находить себе проблемы везде, где только мог и даже там, где это было невозможно. В детстве Саске часто дрался, на протяжении семи лет стабильно раз в год лежал в больнице с переломами по самым разным и абсурдным причинам. На него не было управы ни у матери, ни у Итачи, а отец банально был в работе с головой. К тому же рядом всегда крутился талантливый и стабильный в своих положительных достижениях Итачи, которым не было причин не гордиться. Теперь, думая о том, как они оказались в этой ситуации, когда имя семьи почти запятнано, Фугаку винил себя и жалел лишь о том, что не лупил Саске в детстве так же, как Итачи, который будучи первенцем, пережил на себе все ошибки родителей, которые тогда еще не умели быть родителями, но со своей задачей справились куда лучше, чем во второй раз.