Дикое солнце

«Почему безответственный? — думал Саске, возвращаясь в комнату к Наруто и снова садясь рядом с его головой, чтобы положить ладонь на грудь и сразу почувствовать железную хватку на своем запястье. — Я говорил, что Наруто тут не место и никогда его не приму, но разве я хоть раз попытался выгнать его силком? Конечно, я вспыльчивый и говорю много резких слов. Я знаю свои недостатки, но разве это делает меня чудовищем, чтобы думать будто я легко могу избавляться от людей на своем пути? Если бы все было так, то я прогнал бы его еще в тот день, когда он появился у меня на пороге», — размышляя об этом сейчас, Учиха неожиданно для себя осознал, что никто так и не научился понимать его поступки. Кроме, пожалуй, Итачи, но брат скорее действовал интуитивно, нежели осознанно. Он просто по привычке следовал за Саске и был его старшим братом, а потому не улавливал мотивов, а поддавался инстинкту защищать.  — Ничего не изменилось, — вздохнул альфа, силясь взять себя в руки, но ощущая, как горечь обиды растекается в груди. И обижаться-то было не на кого, кроме себя, а чувства все равно уже не удержать. Учиха зажмурился и накрыл свободной ладонью глаза, заставляя себя забыться на время от неприятных эмоций и мыслей. Сейчас для этого было неподходящее время. Его отвлекло холодное едва ощутимое прикосновение к тыльной стороне ладони. Убрав руку, он встретился взглядом с Наруто и почти сразу поймал его падающую руку. Пальцы омеги действительно оказались ледяными, и Саске рефлекторно сжал их в ладони, чтобы согреть.  — Чего-нибудь хочешь? — слова получились бездушными, но Саске ничего не мог с этим поделать. В сердце продолжала скапливаться тьма и горечь, выталкивая из головы все прочие эмоции. Тяжело дыша через рот, Наруто слабо моргнул не в силах отрицательно качнуть головой, и по его скуле кривой дорожкой скатилась слеза. Учиха как-то задумчиво проследил за этой убегающей капелькой влаги, пока она не скрылась за ухом омеги, но взгляд больше не поднял.  — Что не изменилось? — с придыханием спросил Узумаки и тут же попросил воды. Учиха помог ему допить остатки из стакана, а затем отодвинул посуду подальше, чтобы не наступить ненароком. — Расскажи… — тяжело выдохнул омега.  — Это не важно, Наруто, — вздохнул Саске, взглянув на свою стиснутую в чужой руке ладонь. Суставы прохрустели уже давно и теперь только ныли от давления на них, но это альфа терпел, понимая, что омеге сейчас во много раз больнее. И, несмотря на боль, он все равно умудряется так осознано смотреть и спрашивать. Просто парадокс какой-то, считал Учиха. — Оставим все разговоры на потом, когда все закончится, — устало предложил Саске, но в ответ сразу получил злой взгляд.  — «Потом» может не быть, Саске, — Наруто, едва выговорив имя Учихи, зажмурился и застонал, весь напрягаясь от несильного болезненного спазма, скручивающего его мышцы. Затем попытался тяжело отдышаться, смотря на хмурящего брови Учиху. В глазах альфы он видел, что тот не ждет чудес, поддержки от него было мало. Наруто тоже медленно переставал верить в чудеса, надеясь уже только, что хотя бы ребенок сможет выкарабкаться. — Расскажи мне так, словно «потом» не будет никогда, — тяжело попросил Узумаки, только сейчас замечая, что его щеки мокрые от собственных горячих слез. Но все же страх поутих за разговором и Наруто надеялся, что сможет его перебороть диалогом.  — Наруто, ты слишком драматизируешь. Ты омега, ты… — «справишься» хотел сказать Саске, но осекся на этом слове, увидев грустную улыбку на уже посиневших губах Наруто. Не справится — понял Учиха, и его собственные чувства за одно мгновение выветрились из головы, оставив только леденящую душу пустоту в груди. Он больше не мог думать о чем-то кроме, как о Наруто, который уже успел поверить, что совсем скоро его не станет в этом мире.  — Расскажи, — мягко попросил его Узумаки, и устало провел дрожащими ледяными пальцами по подбородку альфы.  — Это уже не важно, — отрицательно качнул головой Саске и чуть склонился к омеге, чтобы тому было легче прикоснуться своей ладонью к его лицу. Но и этого Наруто сделать не смог, он почти сразу устало уронил руку на свою грудь и несильно сжал в кулаке футболку. Ему казалось, что сердце готово вот-вот остановиться и не понимал, откуда в нем силы колотиться сквозь эту боль. — Я… — альфа осекся, смотря Наруто в глаза, и неожиданно для самого себя ответил: — Я не бросил бы тебя, — голос дрогнул и Учиха на секунду испугался собственных слов, особенно из-за того сколько удивления отразилось в глазах Наруто. На памяти Саске омега ни разу так сильно не удивлялся и теперь это удивление его смутило. — Я имею в виду, что не бросил бы тебя в беде тогда, когда ты пришел, — прокашлялся альфа, выпрямляясь и чувствуя себя неловко под пристальным молчаливым взглядом парня. — И если бы ты взял деньги, тоже… — тише, словно самому себе, признался Саске. Отчасти так оно и было. Альфа просто на секунду представил себе ситуацию, если бы Наруто пришел лишь за деньгами, и сразу сопоставил с ней цепочку собственных дальнейших действий. Сначала Учиха махнул бы рукой на это дело, отдал деньги и постарался забыть. Но не забыл бы, просто не смог, и тогда отправился искать этого омегу. А Итачи все равно рассказал бы родителям, и дорога омег опять сошлась бы на этом доме. И вот теперь Саске видел, что никто с самого начала не понимал его, не знал его. На него просто повесили ярлык «безответственный» и решили, что сами вправе выбирать ему будущее. Не так, как раньше — выбор по согласованию, а твердо — наш выбор тебе. Он не винил в этом омег, Наруто и Наруко не родные люди, но вот семья… от семьи он подсознательно ожидал большего доверия. В конце концов, Саске же им доверял и ждал того же в ответ.  — Я знаю, — голос Наруто, слабый и хриплый, казался Учихе звуком из другой жизни. Он непонимающе взглянул на омегу и вздрогнул всем телом, когда Узумаки, хотевший что-то ему сказать, вдруг закричал, вцепившись в толстовку Саске и немного порвав ему рукав по шву. На это альфа обратил внимание лишь отдаленно, на долю секунды, и снова позволил омеге до синяков и царапин стискивать собственные руки. Наруто был плох. Действительно плох. Он стал бледнее, вспотел, но руки оставались ледяными, щеки исполосовали слезы, а губы пересохли и потрескались от постоянного тяжелого дыхания через рот. Заметив последнее, Саске как раз уловил момент, когда нижняя губа у Наруто треснула и на ней выступила кровь. «Ужасно», — Учихе было жалко омегу. Очень. Он не представлял, что испытывает Наруто, но почему-то думал, что на его месте сошел бы с ума. Не придумав ничего лучше, Саске облизнул большой палец и провел им по губам омеги. Затем повторил эту процедуру, и делал до тех пор, пока не убедился, что кожа на губах увлажнилась и в ближайшее время не станет трескаться. Наруто, отходя от спазма и морально готовясь к следующему, сглотнул и не решился облизнуть губы. Все равно во рту тоже было почти сухо и тогда он точно захочет пить. Саске придется пойти на кухню за водой, а этого Наруто не хотел. Ему было страшно и одиноко, его пугало умирать вот так. И почему-то он уже не сомневался, что эта ночь будет его последней. Возможно потому, что здесь не было Наруко и Микото, которые точно убедили бы его, что это не так. Что надо верить в лучшее, и оно произойдет. Что нельзя поддаваться страху. Но их не было. Был только в основном безучастный врач и Саске. А Саске тоже боится, не знает, что говорить и, наверное, сходит с ума от того, что кто-то умирает у него на руках. Наруто знал, что Учиха не сталкивался в своей жизни со смертью и от того жалел альфу. Такая смерть в этом доме изменит его. И даже если изменения будут в лучшую сторону, легче от этого не станет никому.  — Я же говорил, что…многое знаю…о тебе… — Узумаки зажмурился, пытаясь сбалансировать в легких кислород, чтобы его хватало на слова и на дыхание. — И неплохо разбираюсь в людях, — Саске не сдержал фырканья. Оно было почти рефлекторным, и его Учиха даже не сразу заметил. — Не фыркай…засранец… — слабо улыбнулся Наруто, открыв глаза. Саске с досадой отметил, что хотел бы дольше видеть эту мимолетную, уже исчезнувшую, улыбку. Но на нее у омеги не было сил. — Тогда я пришел к тебе…потому что хотел…дать семью… — слова давались тяжело, но Наруто говорил, а Саске, желая услышать, поддерживал его медленными поглаживаниями по шрамам на щеках. И невольно подумал о том, что даже о такой очевидной вещи, как «зачем Наруто их сделал», он не имеет ни малейшего представления. За четыре месяца знакомства он ничего не знает об этом омеге. Но все же напрашивается логичный вопрос: «А зачем ему было знать?». Ребенок, возможно, и его, но омега точно нет. Как может быть у альфы «его» омега без полноценной связи? Даже метка не играет роли, когда у омеги нет течки, чтобы закрепить связь. «Нет течки» — эти слова странно резонировали в мыслях Саске и он не сразу понял, почему он так прицепился к ним. «Сымитировать течку» — вспомнил Учиха слова Цунаде и резко побледнел сильнее, чем уже был. Как сымитировать течку у омеги, у которого не бывает течки?  — Ты говорил об этом… — пока Саске копался в своих мыслях, Наруто собрался с силами и продолжил. — О семье…как хочешь…не быть похожим на отца… — Наруто тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Крупная капля пота, собравшись у него на виске, скатилась вниз и впиталась в волосы. Саске задумчиво отодвинул прядь, стирая пальцами часть пота с кожи. — И что хочешь…детей. Что хочешь…создать другую…семью. Не такую…в какой рос, — с каждым словом было очевиднее, насколько тяжело Наруто. Он задыхался и дальше говорить уже не смог, только пошевелил губами, но выдавил из себя лишь стон вперемешку с невнятным шепотом. Саске зажмурился, не желая верить, что мог кому-то о таком рассказать. Альфа никогда не смел никому давать повода думать, что он хочет семью. Что ищет омегу. Не говорил, но искал. Медленно, по-своему, шел к этому. И когда-то, словно нехотя, согласился на выбранную им же самим невесту, когда они всей семьей перебирали альбомы с предложениями. Харуно Сакура. Красивая омега, редкая в своем роде. Образованная, мечтательная, а как боялись ее тяжелой руки студенты, когда еще они только учились. И в ней чувствуется порода, как и в Саске. Это был хороший выбор для брака по расчету. И Саске устраивало, что ему было не обязательно любить ее, но она уже любила его. Было достаточно, что он мог полюбить их детей и быть благодарным ей за них. Было бы. Уже не станется. Теперь есть другой омега. Он не просто появился в жизни Саске неожиданно, он и есть сама неожиданность. По-другому не получается. И о нем даже ничего неизвестно. А он все равно появился. И говорит, что для Саске. Говорит, что по его желанию. Говорит, что понимает его, и уходит. Уходит самым жестоким из всех способов. Навсегда. И, словно издеваясь, хочет оставить после себя исполненное желание, которое Саске, не подумав, загадал на свечках торта со своего дня рождения. И это было всего год назад.  — Надо переложить его в воду, — с тихим вздохом нарушила их молчание Цунаде и поставила на стол чашу с жидкостью, сильно отдающей спиртом.