Дикое солнце

— Толстенький? — трясясь от любопытства, а может от холода, пискнула Наруко в трубку телефона.  — На кого похож? — подвинув телефон к себе, спешно протараторила Микото. Ее тоже трясло, и тоже непонятно от чего больше: восторга, нервов или холода.  — Учиха же, так, Саске? — отобрал у женщин трубку Фугаку и ловко удержал супругу одной рукой, чтобы не отняли «добычу».  — Это мой телефон! Отдайте! — захныкала Наруко, атакуя альфу с другой стороны и пытаясь дотянуться до телефона неуклюжими прыжками. Ей мешал выставленный альфой локоть. Фугаку казался невозмутимым, но все равно не выглядел тем отрешенным Учихой, каким его видели обычно.  — Да включите вы уже громкую связь, — выдернув трубку из рук отца, Итачи, трясущимися пальцами кликнул на кнопку громкой связи и, держа телефон, замер, свободной рукой кутаясь в пальто. Столпившись в круг, все зависли над несчастной техникой, прислушиваясь.  — Какие еще Учихи, мать вашу? — огорошила их резким тоном Цунаде, заставив обомлеть от такой наглости. — На картошку он похож. Час всего прошел, как он родился! — злобно шипела на них женщина с другого конца связи. Наруко разочарованно застонала. Больше всего она сейчас жаждала поговорить с Наруто, но телефон от него явно убрали и теперь девушка еще больше нервничала.  — Как самочувствие Наруто? — как ни странно, но первым этот вопрос задал Итачи. Почему-то из всего семейства, что сейчас отплясывало тут в хороводе на снегу, чтобы согреть коченеющие ноги, только он мыслил наиболее логичной цепочкой.  — Не так плохо, как могло бы быть, — неопределенно пробормотала Цунаде, судя по звуку уходя в другую комнату. — Но ему нужно в больницу, а дороги занесло, — напряженно вздохнула женщина. — Ребенку тоже. Сейчас они оба в порядке, но без капельницы и лекарств это ненадолго.  — Вон они! Вижу! Скажите Наруто, что мы скоро будем! — кричала Наруко, попрыгав на месте и тыкая пальцем в машину на заснеженной дороге. А потом она вприпрыжку, не жалея своих голых, не считая нескольких носков, ног, побежала к этой самой машине скорой помощи. Та явно застряла в снегу и едва ли девушка чем-то может помочь, но это не мешало ей нестись сломя голову.  — Как Саске? — выключив громкую связь, когда семейство поспешило, ковыляя по снегу, к машине, Итачи поднес телефон к уху.  — Лучше всех, — почему-то гоготнула женщина, вызвав, впрочем, лишь недоумение со стороны Итачи. — Минут десять назад начал отходить от принудительно вызванной у Наруто течки. Это надо было видеть, — и пусть ситуация не подходила, и Итачи этого не одобрял, но голос женщины звучал весело при этих словах.  — Принудительная течка у Наруто? — хмурился альфа, пытаясь понять, причем здесь тогда состояние Саске.  — Медицинские нюансы, — отмахнулась Цунаде, не намереваясь развивать эту пикантную тему. — Давайте, хватайте у них все, что найдете и ковыляйте сюда. Мы пока воду в бассейне поменяем на горячую. Погреетесь, — подвела альфа разговор к завершению и сбросила звонок. Итачи растерянно несколько секунд смотрел на телефон в своей замерзающей руке, обдумывая слова о бассейне. Сколько бы он ни думал, понять все равно не смог. Потому лишь вздохнул, надеясь скорее узнать, что же творится дома, и поковылял по уже готовым следам к машине скорой помощи. Помощь тем явно не помешает. *** Наруто не понимал, как сумел проснуться спустя всего сорок минут после родов. Не имел ни малейшего представления, ведь все тело ломило так, словно по нему несколько раз проехался трактор. Он был разбит телом и душой. И, тем не менее, ребенок, которого Цунаде сразу по пробуждению подложила к нему под бок, вызывал благоговейный трепет и придавал сил держаться. Сил придавал и Саске, что было непривычно, но приятно. Учиха лежал с другого бока от омеги, аккуратно прижимался телом к его руке и, подперев рукой голову, устало смотрел на то странное, сморщенное создание, которое теперь всегда будут называть его сыном. Сын. Саске знал, что у Наруто родится мальчик, ведь омегу часто возили в больницу и регулярно делали УЗИ, но тогда это не вызывало у альфы никаких чувств. А теперь он млел и гордился, и не понимал почему. Не представлял, чем заслужил это приятное чувство и этого ребенка. Точно знал, что этого не заслуживает, но отныне боялся потерять. Подняв свою невероятно тяжелую сейчас руку, Наруто стерпел боль и аккуратно провел дрожащим кончиком пальца по маленькой пуговке-носику младенца. Тот слабо завозился, но не проснулся. И смотря на него, родители не могли понять, кто же устал сильнее: малыш, что вместе с мамой боролся за свою жизнь все время своего вынашивания; Наруто, что с такой болью выносил его и родил: или Саске, которому пришлось в рекордные сроки усмирять свою природу альфы после реакции на течку омеги. Конечно, можно решить, что Саске досталось намного меньше всех, но смотря на него сейчас, казалось, что всем пришлось поровну. Учиха знал, что ему еще несколько дней, а потом и месяцев, придется бороться с самим собой, ведь теперь Наруто пах, как полагается. Как Его омега. А значит, вызывал море эмоций и возбуждение. Причем возбуждение постоянное и неутолимое, от которого Саске уже хотелось избавиться настолько, что мелькала шальная мысль взять и отрезать свое неугомонное достоинство. Конечно, он этого никогда не сделает, но мысль была, а все потому, что Саске считал свое желание низким для сложившейся ситуации. Он и так слишком долго проявлял к Наруто свое пренебрежение и неуважение, а теперь, разнюхав, видите ли, решил, что имеет на него права. Решил он это подсознательно, нутром и звериной сущностью, природным зовом и инстинктом. А человеческими чувствами и разумом раскаивался и стыдился самого себя, и все, чего хотел теперь, это заслужить у Наруто прощение и доверие, которого добиться, справедливо полагал, будет не просто. Не могло быть просто после всех прошлых слов и поступков альфы.  — Не похож на меня, — устало выдал Саске, имея в виду, что пока младенец такой сморщенный, то вообще ни на кого не похож. Прозвучали его слова, однако не так, как он думал и Наруто поморщился.  — Не порть момент, скотина, — устало вздохнул омега, чувствуя, как портится настроение. Ему очень не хотелось сейчас поднимать вопрос об отцовстве. Саске опешил от направленной на него грубости и немного холодности. Он, как никогда раньше, почувствовал, что Наруто начинает ершиться, но не понимал, в чем причина.  — Я имел в виду, что он слишком сморщенный, чтобы быть на кого-то похожим, — осторожно произнес альфа, внимательно следя за мимикой на лице Узумаки и отмечая, что впервые относится к кому-то с такой осторожностью, словно у него в руках самое хрупкое и ценное существо в мире, и он боится его разбить. Наруто сначала слабо, явно устало, нахмурил брови, немного подумал и, повернув голову, взглянул на Учиху. Взглянул внимательно, пристально. Так смотрят на людей, которых читают, как открытую книгу. И Саске этот взгляд заставил понервничать. Когда альфа уже почти решил, что пора начинать извиняться и рассказывать, как он сожалеет о своем прошлом поведении и что очень хочет получить у Наруто шанс исправиться, Узумаки вдруг расслабился. Вздохнул как-то горько, но не стал отталкивать, а, наоборот, поднял руку и потеплевшей ладонью провел по щеке Саске, заставляя у того сердце бешено застучать в груди от такого простого прикосновения. И Учиха понимал, что его принимают и слова сейчас не нужны. Не понимал только почему, ведь знал, что не заслужил и очень виноват. А Наруто было все равно, в чем там виноват Саске. Вот поверил бы кто или нет, а его не волновали прошлые поступки альфы. Он и так знал, что Учиха ошибался, много ошибался и даже сам не знал этого, ему не говорили об этом, а потому омега не мог его винить. Бесполезно обвинять того, кто не знает в чем его вина. Этот лабиринт есть в душе каждого человека, но кто-то из него выбирается сам, кому-то помогают найти выход, а есть те, кто заблудился. Надолго заблудился, потерялся, отчаялся и поверил, что выхода уже не может быть. И таких людей Наруто встречал не один раз. За таких людей он где-то в глубине души боялся, но вмешаться смог лишь в жизнь Саске. И тот выбрался из своего личного тупика, в котором, безусловно, томился и страдал.  — Ну, почему ты такой? — закрыв глаза, Саске опустил голову и прижался лбом ко лбу Наруто. Смотреть в эти всепрощающие чистые глаза у него не было сил. Эти синие глаза топили его в собственной вине и дарили сердцу радость и боль.  — Я накажу тебя позже, — улыбнулся Наруто, стараясь не показать молодому альфе, свою веселость с его самобичевания. Да уж, не думал он, что Учиху может так накрыть собственная совесть и это выглядело очень уж забавно. Несмотря на топот, Учиха не заметил появившуюся в проеме двери семью, а вот Наруто обратил на них внимание. Его даже позабавило то, как обомлели на пороге омеги и напрягся Фугаку позади, но заговорить им парень не дал. Поднеся указательный палец к губам, Наруто изобразил жест, просящий тишины, а затем мягко махнул ладонью, прося их сейчас удалиться. Просьба была немного грубой и эгоистичной, он это понимал, но Наруко и Микото его поддержали. Омеги развернулись и, шепча что-то альфам, выпихнули их в коридор, мягко прикрыв за собой дверь.  — Это были родители? — не поднимая головы, поинтересовался Саске. Получив в ответ тихий, усталый смех своего омеги, он обреченно выдохнул, сетуя, что был пойман в таком положении, но головы так и не поднял. Не хотел. Всем своим существом стремился продлить этот момент тишины, ведь потом последует долгая тяжелая, но приятная суета.