Дикое солнце

Понять, как тяжело лечиться, можно только тогда, когда заболеешь. Наруто болел редко. В последний раз это была простуда больше двух лет назад, поэтому омега имел полное право называть свое тело выносливым и крепким. Так он мог сказать о нем раньше, а теперь скучал по своему прошлому железному здоровью. После родов все в Наруто начало меняться и, если он по большей степени чувствовал внутренние изменения, то окружающие видели четкие внешние метаморфозы. Нет, омега менялся не в худшую сторону, хотя за последние три месяца болел настолько часто, что собственного ребенка ему порой приходилось наблюдать только из-за стекла, чтобы не заразить. У Наруто, как выразилась однажды Цунаде, организм за один раз выдержал весь стресс, что постепенно переживают омеги в течение жизни, и теперь стремился перестроиться под свои изначальные природные данные. Но эти слова врача и близко не описывали, как в действительности ломало на первых порах Наруто. Гормоны то окрыляли его своей своеобразной свободой и приятными ощущениями, то окунали в самое пекло ада, где ломило кости и сворачивало спазмами внутренние органы. Иногда Наруто хотелось самому себе перегрызть горло, чтобы не сходить с ума, но он успевал одергивать себя и заставлять держаться. Наруто не знал, от чего именно сходил с ума, но терзало его многое. Просто что-то его постоянно мучило и это чувство приводило к истерикам, нервным срывам, долгим и тяжелым бессонным ночам, когда Узумаки лежал на полу после укола легкого успокоительного и скучал по сыну. Страшно скучал. До крика, до слез, до мольбы пустить его к нему, а потом до тихой безысходности от слов, что ребенок слабый, ему нужно лечение. Ему нельзя на руки к больной и заразной матери. И тогда Наруто лечился. Упорно лечился и делал все, что от него требовали врачи из центра здоровья. Пил лекарства, лежал под капельницами, проходил кучу процедур и жутко все это ненавидел. В дни, когда омега особенно сильно увядал в своей беспомощности и замкнутости от общества, ему не мог помочь никто. Да никого и не пускали первые полтора месяца, держа омегу в необъяснимом строгом карантине.  — Наруто, шшш, не спеши, — Саске пришлось сделать шаг в бок, чтобы его омега притормозил и взял себя в руки, а не пытался налететь на альфу подобно непрошибаемому танку.  — Я в порядке, — однако, в противовес словам у Наруто тряслись руки, и Учиха хмуро смерил его строгим взглядом, заставляя сосредоточиться. — Ну, Саске… — тяжело вздохнул омега. Он так долго ждал возможности взять собственного сына на руки, что теперь не было ничего удивительного в его нервозности.  — Вдох-выдох, — советовал ему Учиха, аккуратно, — успев приучиться, как правильно, — держа на руках ребенка. Задолго до этой встречи психолог начал учить его, как правильно подступиться к Наруто. Точнее будет сказать: как правильно помочь омеге наладить контакт со своим ребенком, с которым его разлучили на длительный срок после родов. И теперь Саске лично видел и понимал, почему такая процедура важна. Наруто был не в себе, хотя и выглядел лучше, чем несколько недель назад. При виде ребенка его всего трясло, у него сразу же расширялись зрачки и сбивалось дыхание. Омега жутко нервничал и, если бы Учиха не знал Наруто, то решил бы, что тот не соскучился, а хочет съесть своего сына. От этого маниакального взгляда Учиху слегка передергивало. Наруто, хмуро смотря на Саске, следовал указаниям. Он честно старался не смотреть на ребенка и вместо него нашел пристанище своим глазам в глазах альфы. Это неожиданно успокаивало. Не облегчало задачу, конечно, но давало возможность отвлечься, задуматься, вспомнить самого себя.  — Ладно, все хорошо, — выдохнул Наруто, почти полностью взяв себя в руки. Дрожать от нетерпения задача все равно невыполнимая в такой ситуации, но он хотя бы сумел снова начать мыслить рационально. — Ну, дай мне его. Ты не представляешь, как я извелся, — с тяжелым вздохом и мольбой в глазах, попросил Наруто, протягивая согнутые в локтях руки к свертку на руках Учихи. И Саске бы отдал с радостью, но видел, что парню не хватает всего капли до окончательного результата.  — После поцелуя, — нет, это Саске не специально, ему посоветовали, но он соврал бы, скажи, что не хотел после такой долгой разлуки поцеловать Узумаки.  — Что? — вот теперь Наруто точно отвлекся. Он взглянул на Саске даже не возмущенно, а как на безумца, который совершенно не понимает, что творит. — Ты издеваешься? — в голосе помимо воли скользнула злость и Учиху это позабавило. Наруто не пугал его и не напрягал, как делал это раньше. Он нравился альфе, хотя если спросить «чем», то Саске не смог бы найти ответа. Омега был все тем же, что и раньше, да и упрямый взгляд не изменился. Внешне Наруто стал мягче всего на немного. Пропала часть мускулатуры, но ее откат начался еще во время беременности, когда парень полностью отказался от физических нагрузок. Еще у него сгладились некоторые угловатости тела, заметнее всего округлились бедра. Смотрясь в зеркало, Узумаки часто ловил себя за изучением самого себя, пристальным поиском того, что в нем стало другим. Чужим. И находил. Пугался и смирялся.  — Нет, — хмыкнул Саске, чуть прищурившись. — Неужели тебя там так выдрессировали быть омегой, что ты стал бояться меня? — подстегнул альфа гордость Наруто и это, к его небольшому удивлению, сработало безошибочно.  — Я устал, Саске. Не беси, — нахмурился Наруто, делая шаг к брюнету и, конечно, к ребенку. К заветному ребенку, к самому желанному ребенку. От мыслей о сыне отвлек его же отец. Наруто это сначала возмутило, потом, неожиданно для него самого, смутило. Саске целовал его робко и аккуратно, как целуют самую первую любовь. Такую любовь целуют осторожно, боясь отказа и еще больше боясь ответа, но желая его больше всего на свете. Так целуют сокровище, и этому поцелую Наруто проиграл раньше, чем успел принять бой. А потом в его руках сам собой оказался младенец. Крохотный, легкий, пахнущий пеленками и молоком. У Наруто замерло сердце при взгляде в его большие темно-синие глаза. Это был не инстинкт, и Узумаки четко формулировал чувство, расцветающее в его душе. Он любил сына не потому, что просто был его родителем, а потому что…просто любил. Любил вместе с Наруко до того, как зачал его. Наруто ждал этого ребенка всегда, с того самого момента, когда узнал, что бесплоден. Желание завести семью появилось именно тогда, когда он понял, что не сможет ее получить. Какое удовольствие приносила мысль, что не все в жизни складывается так, как ее пророчат.  — Мое маленькое чудо, — прошептал парень и не сдержался. Попытался, стиснул зубы, но горячие слезы все равно потекли из глаз, и оставалось только наклониться и поцеловать сына в недоуменно сморщенный лобик. Наруто плакал от чувства облегчения и радости. Саске поджал губы, успев позабыть о том, каким может быть Узумаки. И поразившись, что так слепо не замечал, с каким трепетом омега ждал этого ребенка.  — Пойдем в машину, — положив ладонь Наруто на спину и подобрав его сумку, Саске открыл дверь своего автомобиля и пригласил омегу сесть. Обнять его он так и не посмел. Хотелось, конечно, но казалось, что тогда Наруто разозлится. Портить момент было бы ошибкой.  — Наруко решила устроить праздник? — Наруто заговорил на середине пути к родительскому дому Учиха. До этого ему казалось, что если заговорит, то точно расплачется снова. Саске на его новый крайне эмоциональный образ тактично ничего не говорил.  — Это должен был быть сюрприз, — хмыкнул Учиха, не справившись со своей ролью отвлекающего фактора. — Давно догадался?  — Сразу, — выдохнув, Наруто поправил края пеленки, с грустью отмечая, какой же его сын крошечный. Для трехмесячного младенца он выглядел совсем маленьким, как новорожденный. Наруто и раньше приходилось держать на руках младенцев, поэтому сейчас, сравнивая, он четко ощущал разницу. — Она бы не упустила возможности встретить меня из центра лично. Если только не собирается закатить вечеринку, — Наруто слишком хорошо знал сестру, но был немного огорчен, что скоро предстоит тяжелый вечер с застольем. Омеге очень хотелось принять ванную и смыть с себя запах медикаментов, нормально поесть домашней еды Микото, а потом побыть наедине с сыном, которого не держал на руках все то время, что обязан был это делать.  — Да уж… — Саске не оставалось ничего, кроме как согласиться и затем задуматься, как поддержать разговор. Молчание казалось неуютным, и альфа поразился тому, что не знает, как подступиться к своему омеге. Просто ничего не получалось, словно так и должно быть. «Словно чужие», — неохотно додумал Учиха неприятную мысль, чувствуя при этом себя полным идиотом, раз раньше считал, что налаженная связь сама все решит.  — Неловко, да? — озвучил Наруто ту мысль, что повисла в воздухе. Саске выдохнул, стараясь сделать это как можно незаметнее, и сильнее сжал в руках руль.  — Ты думал об имени? — Учиха сильно желал сменить тему разговора и Наруто благоразумно сделал вид, что ничего не заметил. — Мама и Наруко составили впечатляющий список, — вспомнив упомянутый список, Саске в очередной раз подумал о том, что ни одно из имен лично ему так и не приглянулось.  — Например? — Узумаки разговор казался пустым. Несмотря на то, что объединило их три месяца назад и даже с ребенком на руках, чувства Наруто к альфе не изменились. Более того, во время лечения он успел переосмыслить свое скоропостижное решение связать свою жизнь с Саске.  — Дайки, — Наруто фыркнул, точно не одобряя, и Саске с ним согласился, слегка улыбаясь. — Куро, — омега закатил глаза.  — Они бы еще предложили Таро. Или Кенъичи, — насмешливо отозвался Узумаки, взглянув на малыша и представляя, как звучали бы эти имена с ним.  — Предлагали, — не разочаровал его ожиданий Саске. Поскольку Наруто не было, никто не решился выбирать имя ребенку без его присутствия и потому омеги успели придумать много разнообразных имен. — Юу, Катсу, Кейтаро, Шо, Юки, Рёта, — перечислял Учиха некоторые из тех имен, что запомнились. Эти казались ему не такими уж и плохими, но в целом оставались имена, как имена и ничего большего.  — Хватит, дарить ему имя мое право, — недовольно поморщился Наруто. Он был благодарен Наруко, что она, а он в этом не сомневался, не позволила зарегистрировать малыша без присутствия его матери.  — Самонадеянно, — Саске нахмурился, чувствуя себя отвергнутым такими категоричными словами. Омега решил сам дать имя ребенку, когда это решение планировалось быть принятым всей семьей. — Почему? — все же спросил Учиха, решив, что если и оспаривать решение Наруто, то сначала узнав причину.  — Потому что отчество у него будет твое, фамилия вашего клана, а имя, значит, даю я, — почуяв несогласие со стороны Саске, Узумаки заершился, косо поглядывая на альфу. — К тому же рожал его тоже я. Учиха на полминуты призадумался, а потом согласно кивнул. Такой аргумент он мог принять. К тому же после слов Наруто он успокоился, приняв к сведению его слова о фамилии. Мысль, что Узумаки не решил куда-нибудь сбежать в силу своего свободолюбия, успокаивала.  — Есть варианты? — возвращаясь к насущному вопросу, поинтересовался Саске, почти решив, что готов смириться с любым именем. Почти. Так просто с подобным смириться не получалось. Альфе хотелось участвовать в жизни своего ребенка. За последние три месяца он даже успел научиться правильно ухаживать за ним и почти чутко караулить по ночам.  — Менма, — и прежде, чем Учиха успел раскритиковать столь же простое и странное имя, как и у самого Наруто и Наруко, омега продолжил: — Чтобы никто не сомневался кто его родители. По имени узнавали, кто мать и по фамилии не сомневались, кто отец, — оторвав взгляд от сына, Наруто перевел его на притихшего Саске. Тот снова задумался, как-то уж слишком судорожно сжимая в руках руль. — Но на счет супружеской жизни нам еще предстоит поговорить, — огрел омега Учиху не самым хорошим прогнозом на будущее.  — То есть? — новость вызвала возмущение в душе Саске, но он попытался не разозлиться слишком сильно.  — Если вы успели спланировать свадьбу, то зря. Я передумал за тебя выходить. Ребенку фамилию можете дать «Учиха», но расписываться мы не будем, — Наруто резко отвернулся к окну, а Саске, помня о ребенке, медленно съехал с дороги и остановил машину на обочине.  — И как это понимать? — сдержанно, чтобы не напугать ребенка своим резким тоном голоса, прорычал альфа. — Все уже было решено. Ты сам этого хотел, — Саске злился. Действительно злился, ведь не понимал, почему его — Его — омега с их общим ребенком на руках, дает альфе от ворот поворот.  — А так и понимать, — вздохнул Узумаки, встречаясь взглядом с Учихой. От этого взгляда Саске разозлился еще сильнее. Он знал его, отлично помнил этот взгляд, который говорит, что спорить с его обладателем бесполезно, ведь решение уже принято. Резко отстегнув ремень безопасности, Саске вышел из машины, вляпавшись ногами в подтаявшую грязь, и отошел недалеко. Потепление в этом году началось раньше, чем его ждали, и теперь снег очень быстро таял, превращая мир в одну сплошную грязную лужу. Наруто глубоко втянул носом воздух, проследив, как Саске отошел от машины, повернувшись к ней спиной, и провел ладонью по шее. Но за Учихой он не пошел. Он и не мог с ребенком на руках, поэтому оставалось только сидеть в машине и наблюдать через стекло, как альфа сначала мнется на одном месте, явно что-то решая для себя, а потом все же возвращается в машину. Так же резко и сдерживаясь через силу, как и уходил.  — Почему? — только и спросил Саске, тихо захлопнув за собой дверь и не переводя взгляд на Наруто. Омега вздохнул.  — Снова ты не видишь очевидного, — пробормотал Наруто. Где-то в глубине души он надеялся, что этого разговора не состоится и что Саске сумеет его понять. Не сложилось. — Зачем нам расписываться? Ладно мне. Для меня это было бы выгодно, но тебе-то зачем? — стараясь говорить спокойно, пытался донести свою мысль Наруто. — Ребенка я не отнимаю, просто жить мы будем отдельно. И да я делаю ставку на помощь твоих родителей в этом деле, но не об этом речь. Мы просто будем жить отдельно, и ты спокойно найдешь себе нормальную пару. И будет у тебя потом на пару детишек больше, это ведь хороший расклад вещей, — у Саске от этих слов холодная дрожь по всему телу прошла. Он только на секунду представил себе эту картину, и сразу стало противно от этой нелепицы.  — Какая еще нормальная пара, Узумаки? — Учиха взглянул на Наруто, как на сумасшедшего, сбежавшего из дурдома в одних бахилах на ушах. От этого взгляда омеге на секунду даже стало стыдно за свои слова, но он быстро переборол это чувство, считая, что рассуждает правильно и логично. — У нас связь. Ты знаешь, что такое связь? — словно с маленьким разговаривал Саске.  — Вот не надо иронизировать, — буркнул Наруто, не оценив обращенного к нему тона. — Связь — не любовь. Тра…хм…спать друг с другом не означает отношения до гробовой доски, — на ходу исправлял свою привычку выражаться омега, решив, что для этого самое время, чтобы в будущем не научить сына плохим словам. И снова Саске не нашелся, что ответить. Он знал, что сказать до слов Наруто, а после в очередной раз замолк, обдумывая. По какой-то немыслимой причине с Наруто оказывалось очень сложно строить близкие взаимоотношения. Он умудрялся парой слов окунуть альфу в его же ошибки, а потом оставлял, как есть, чтобы тот, побултыхавшись, выкарабкивался сам. А Саске, успев немного измениться за прошедшее время, научился не спешить с вспыльчивыми словами и действиями. Ему все еще не нравилось, что на него вешали клеймо из-за неправильного поведения, но в то же время его раздражала мысль подстраивать себя под других только потому, что они не способны видеть дальше своего носа. С Наруто было проще в этом деле. Омега умел рассмотреть то, что до него доносят и закрыть глаза на то ненужное и неважное, что остается в небрежно брошенных словах. Он видел дальше, чем другие люди и это в нем притягивало. До дома они доехали в молчании. Саске, углубившись в свои мысли о том, что же из себя в действительности представляет связь, забыл о разговоре, а когда вспомнил, они уже были на месте. Наруто просто не считал нужным говорить, когда собеседник не знает, что ответить. Омега трезво считал, что когда Саске созреет со своими выводами или вопросами, то придет к нему сам. И разговор будет повторяться, пока они не достигнут компромисса. Оставалось только надеяться, что их упрямство даст место компромиссу, каким бы он ни был.