Один дома

* * * «Вирт?» «Вирт, я знаю, что ты здесь, так что выйди из сумрака». Жан сидел в кресле Кая с ноутом на коленях, напряжено уставившись в мерцающий экран, где было открыто окошечко чата. «Вирт, я ещё помню кодовое слово. Стилет. Не ссы, это правда я». «Жанка? Сука, куда пропал?» Он действительно был здесь, первый контакт в сети Хроноса, Вирт. Выбраковщик, настоящего имени которого никто не знал. Жан длинно выдохнул, не позволяя себе расслабиться. Какое там расслабиться! Именно сейчас надо было собраться. «Привет, Вирт, зая, рад тебя видеть». «Рад? Зая? Ну ты даёшь. Ты что, думаешь, тебе реально можно вот так вот соскочить, а потом вернуться? Хуй тебе, зая». «Да ладно. У нас же бизнес, куда б я делся. Я просто влип. Втюрился я, Вирт». «Совсем больной?» «Ну, совсем. Но я же вернулся». «Если даже Хронос согласится тебя обратно взять, ты ему год по полста процентов с выручки отстёгивать будешь за свой косяк. Понял?» «Да понял я, понял. Не тупой». Тонкие смуглые пальцы Жана так и летали над клавиатурой. На Кая и Чечена, застывших рядом, он старался не смотреть – только в окошечко чата. А те боялись и слово проронить, будто невидимый собеседник Жана мог их услышать. «Вирт, и ещё вот что. Ты будешь смеяться, но я хочу перехода». «Вирт?» «Вирт. Это серьёзно. Я не шучу». «Гонишь. Ты ж никогда не хотел так, чтоб до конца. Ты вон даже сиськи отчекрыжил, больной». «Это импланты, будто ты не знаешь. Теперь хочу. И сиськи по-настоящему, и всё остальное. Говорю же, влюбился я». «Ну ты и попал». Вирт, гадёныш, даже не представлял, насколько попал Жан. Снова незаметно выдохнув, он покосился сперва на смуглое лицо Чечена с резко очерченными скулами и твёрдой линией губ, потом – на синеглазую разбойничью физиономию Кая. Да уж, он попал, ещё как. «Я знаю, Вирт». «Это всё надо с Хроносом обговаривать, не со мной». Кай с Чеченом безмолвно переглянулись над встрёпанной кудрявой макушкой Жана. «Тоже знаю. Пусть назначит встречу». «Ну ты простой, Жаннуль, как три рубля. Год где-то валандался, и сразу с Хроносом встречаться? Горит у тебя? Ты ещё ему свой косяк не отработал». «Вирт, у меня горит, правда. Пускай Хронос всё обсчитает и выставит мне счёт. Я отработаю». «Десять лет, что ли, будешь дыркой? Ты так в тираж выйдешь». «Есть же наценки. За сложность и вредные условия работы)))». Три скобочки. Очень смешно. – Блядь, – едва слышно прошептал Кай у него над головой. – Ты ебанулся. Жан криво усмехнулся и машинально сжал ладони в кулаки. Чечен переступил с ноги на ногу, но ничего не сказал. «На вредных условиях тебя порвут, как Тузик грелку, и твоему ёбарю вообще ничего не достанется. Подумай. Если ты о нём так мечтаешь, что готов последним здоровьем рискнуть». «Я вообще рисковый, ты же знаешь)))». «Допрыгаешься, Жаннуль, я тебя по дружбе предупреждаю». «Добрый ты, Вирт, заботливый. Но это моё дело. А твоё – Хроносу передать, что я на всё готов и не слабак». «Ты дурак». «Да понял я, понял))) Давай, до связи. Завтра в это же время». «Давай». Жан захлопнул ноут и поднял на Кая с Чеченом непроницаемый взгляд. Он очень надеялся, что непроницаемый. Внутри у него всё скрутилось в узел. После стольких месяцев, проведённых в доме Боровских, рядом с этими двоими, он не мог представить себе, как встанет перед клиентом с блядской улыбочкой на губах. Как будет «отрабатывать». – Не слабак, значит, и на вредные условия согласен, – медленно проговорил Чечен. – Это вообще про что? – Неважно, – дёрнул плечом Жан. – До такого всё равно не дойдёт. – Ты правда ебанулся, – Кай присел на подлокотник кресла и упёрся ладонями в плечи Жана – синие прищуренные глаза напротив тёмных. – Ты вроде и в «дабл пенетрэйшн» никогда не играл, а тут жесткач хочешь осилить, за-я? В отличие от Чечена, Каю не надо было спрашивать, что подразумевалось под вредными условиями работы. Он знал. Садо-мазо. Порка, подвешивание. Посторонние предметы в жопе, пока та не треснет. Трах с толпой качков. И ещё при всём при этом кто-нибудь снимает на видео твои вопли, сопли и матюки. Твою смерть, возможно. Он такое видео смотрел. Только однажды, ещё с Мастером. И блеванул. А Мастер с усмешкой сказал: «Что, кишка тонка?» Тонка, да. Кай не хотел про это вспоминать. Он крепче сжал пальцами худые плечи этого долбоёба под белой футболкой. – Отвали, – буркнул Жан, невольно заливаясь краской и пытаясь вывернуться из его цепкой хватки, но Кай, зараза, оказался сильнее. – Говорю, не дойдёт до такого! – Не факт, – спокойно возразил Чечен, спихивая запротестовавшего Кая с подлокотника. – Цыть! Я так и не понял, про что вы толкуете, знатоки, но… – он снова повернулся к Жану, – но всё может зайти куда дальше, чем ты рассчитываешь, дурында, причём сразу. А мы можем просто не успеть, я ведь тебе уже говорил. – Это вы-то? – Жан тоже поднялся с места, безмятежно ухмыляясь. Почти безмятежно. Почти. – Вы не можете не успеть, поцыки. Вы же грёбаные супергерои. Так что пора мне примерить маленькое чёрное платьице от «Шанель». Есть у тебя такое, Каюшка? Он обернулся к младшему Боровскому, который свирепо матюкнулся себе под нос и объявил: – Ещё чего. – У нас только шинель, – пробормотал Чечен, и Кай через силу усмехнулся: – Но у моей маман наверняка есть. И она тебе не откажет, зая. Я ей позвоню. Старший Боровский как раз вывез супругу на один из модных филиппинских курортов, и Кай с Чеченом и Жаном вновь оказались в особняке одни. Чечен, как всегда, распустил по домам и охрану, и кухарку с экономкой, приставив к хозяйству пацанов. Те кряхтели, но воз везли исправно, понимая, что осуществлению разнообразных и не вполне законных планов отсутствие сторонних глаз только на пользу. – Давай, звони уже, не стой столбом, – капризным тоном Золушкиной мачехи протянул Жан. – И про косметику спроси, можно ли поюзать. – Ох ты ж, божечки-кошечки, – оскалился Кай, вытаскивая из кармана мобилу. * * * – Вы мне мешаете. Свалите отсюда, – пробурчал Жан, неловко сдёргивая с вешалки отнюдь не маленькое чёрное, а белое и довольно длинное платье-тунику. Глаз у него был намётан. Матушка Кая отличалась хорошим вкусом, предпочитая брендовые вещи вне моды и возраста. – Ага, щаз! Нам интересно, – переглянувшись с Чеченом, безапелляционно заявил Кай и плюхнулся на отделанный золотистым флисом диван в гардеробной. Ехидные глаза его так и пылали любопытством. Жан покосился на Чечена – не заступится ли. Но тот преспокойно уселся рядом с Каем, и Жан не мог снова не вспомнить свой пресловутый сеанс стриптиза перед этими двоими. Ладно же. Собираясь с духом, он внимательно посмотрел в зеркало, приложив белое платье к груди – к такой же белой футболке. И, не позволяя себе думать про упорно зырящих на него Кая и Чечена, аккуратно развесил платье на спинке стула – раз. Сдёрнул с себя футболку – два. Стряхнул на пол шорты – три. И таким же мгновенным движением, расстегнув «молнию» в боковом шве, натянул на себя тунику – четыре. Он посмотрел не на Чечена с Каем – и без того зная, что те разинули рты, потому что молчали, как рыбы, – посмотрел в зеркало, одной рукой распуская кудри по плечам – чёрную блестящую копну. И только тогда повернулся к парням, готовый заржать. И заржал, ткнув в их сторону пальцем: – Ой, не могу… Вы бы видели свои рожи, поцыки. – Даже не заметно, что сисек нету… – изумлённо протянул Чечен, пропустив мимо ушей этот наглёж. – Фасон такой, – снисходительно пояснил Жан, поправляя на груди складки лифа и снова глядя в зеркало. – Чёрт, – пробормотал Кай. Вообще он хотел сказать привычное «блядь» или «сука», но язык будто прилип к нёбу и не поворачивался. Смуглота босых ног и гибких рук этого засранца, смоляные патлы и чёрные глаза, яркие, как фары, – вместе с белым платьем это было слишком. Просто слишком. Багровея, Кай покосился на Чечена почти с мольбой. – Ты и без этого вашего перехода долбаного получше многих девок будешь, – проворчал тот, и Жан сперва ошеломлённо моргнул, а потом опять засмеялся, предовольный. – Да ладно! Я переходить не собираюсь вообще-то, да и потом… – он посерьёзнел, – вы просто не видите, а есть куча разных… деталей, которые при переходе тоже надо убирать. – Могу себе представить, – пробубнил Кай, а Жан столь же серьёзно уточнил: – Я всё ещё не про хуй. Его не видно, если что. А вот линию роста волос видно, – он поднял руку, накрутив на пальцы свои кудри и оголив лоб. – У девок вот тут волосы растут по овалу. – Ёб… – выдохнул Чечен. – И правда. – Потом кадык, – раздумчиво продолжал Жан, – Надбровные дуги. Нижняя челюсть. – Что, и её кромсать? – простонал Кай. Всё время, пока Жан говорил, он невольно касался пальцами то своей скулы, то лба. – А как же, – невозмутимо подтвердил тот. – Но за это мало кто берётся из хирургов. Там же столько нервов проходит. Всё еблище перекосится, если что не так, и будет не пацан, не девка, а какое-то хуйло. Чечен нервно хмыкнул. – И ещё ключицы, – не унимался подлый Жан. – Чего-о? – неверяще протянул Чечен. – С ними-то что не так? – Вот именно, – откашлявшись, поддакнул Кай. – Тьма, – с удовольствием констатировал Жан, смеющимися глазами глядя на обоих. – Тьма накрыла стольный город Ершалаим. У мужиков ключицы прямые, а у баб – чуток под углом. Кай машинально прижал ладонь к основанию шеи: – Да ладно! – Вот тебе и «да ладно», – с прежним удовольствием передразнил его мелкий поганец. – Ну, а если перейти ниже и начать перекраивать основные половые признаки… – Не надо… перекраивать, – Чечен молниеносно поднялся с дивана. – Молчи, грусть, я слабонервный. – А я сильно нервный, – поспешно добавил Кай, тоже вскакивая. – Будешь ржать, мудозвон, получишь, – бессильно пригрозил он, наблюдая за тем, как Жан падает на тот же диван, задыхаясь от хохота. – Пошли отсюда, Тём. Ну его. Пускай перед зеркалом выёбывается. И они степенно удалились, хлопнув напоследок дверью гардеробной Жан уселся и запустил пятерню в волосы, всё ещё улыбаясь. Но потом улыбка медленно сошла с его лица. Он снова поглядел на своё отражение в зеркале. – Свет мой, зеркальце, скажи… – голос его дрогнул, – Да всю правду доложи… мы же выберемся? Ведь да же? Да? Но зеркало молчало.