Turn Loose the Mermaids/Отпуская русалок на волю

— Это все, что я сейчас могу сделать, — Нино устало смотрел на то, как Макс собрал остатки бинтов и другие медицинские инструменты. — У него начинается лихорадка, если ему удастся справиться с ней, все будет в порядке. Если нет… нам может понадобиться новый капитан. Ты хочешь, чтобы я объявил?.. — Не объявляй об этом, приятель, — мрачно пробормотал Нино. Макс впервые видел его таким серьёзным. — Он придёт в себя за эту ночь. Он слишком упрям, чтобы умереть. Макс кивнул, а затем повернулся к темноволосой русалке, которая сидела на другой стороне кровати и нервно подрагивала плавниками. Пират прочистил горло, привлекая её внимание. — Я хотел бы поблагодарить тебя за то, что ты остановила кровотечение, не понимаю, как ты это сделала. Если бы не ты, у нас теперь не было бы капитана. Пока мне непонятны твои мотивы, но тем не менее мы все тебе благодарны. Кстати, хотел спросить, как именно проходит процесс исцеления?.. — Макс! — раздражённо огрызнулся Нино, останавливая длинную беседу о том, как работают исцеляющие силы русалки. Это самое последнее, о чем он хотел сейчас слышать. — Ладно. Я уйду, вроде бы больше никто так тяжело не ранен, но Кима, похоже, снова пытались пырнуть мечом, — вздохнул Макс. — Если с Котом что-то будет не так, сразу позовёшь меня, хорошо? Нино кивнул, и как только другой пират вышел из каюты, упал на табуретку рядом с кроватью. Он взглянул на русалку, которая потянулась к руке его лучшего друга и мягко её сжала. Нино был, мягко сказать, ошарашен. Он знал, что его лучший друг был влюблен в нее, как бы тот этого не отрицал. Но Нино понятия не имел, что чувствовала русалочка. Она как минимум испытывала к нему симпатию, раз использовала свои русалочьи фокусы, чтобы остановить кровотечение. Нино поморщился от воспоминаний. Кот никогда не был ранен. НИКОГДА. Даже когда им было по тринадцать, а ему ещё предстояло узнать как на самом деле сражаются пираты, даже когда имел за плечами больше года опыта владения мечом, чем вся команда вместе взятая. Другие, возможно, не заметили, но Нино знал всю правду. Этот идиот добровольно прыгнул под остриё меча, и все из-за русалки. Нино больше не позволит ему отрицать его любовь к ней. Ожидание было тяжелым, и Нино старался не смотреть на своего лучшего друга. Он справится. Обязательно с этим справится. Если что-то и можно было сказать о Нуаре, так это то, что он был упрямым засранцем, который так легко никогда не сдавался. Нино вздохнул и, посмотрев вверх, увидел Плагга, который не так давно зашел в каюту и сейчас прижимался к русалке. Нино хотел спросить ее, не хочет ли она чего-нибудь съесть, но его перервал стон. Три пары глаз посмотрели на Кота, который застонал еще сильнее, прилагая усилия, чтобы открыть веки. Он сузил глаза и повернул голову направо, заметив Нино. Пират вскочил с табуретки, когда его лучший друг потянулся к его запястью, сильно за него хватаясь. — Где… она? — его голос звучал хрипло, было видно, что он старается восстановить речь. Но чем дольше молчал Нино, тем больше бесился его лучший друг. — Где моя принцесса? Кто ее похитил? Я убью их, Нино, я сделаю им настолько больно, что они сами будут умолять меня о смерти. Вместо ответа Нино на Кота запрыгнул Плагг и устроился у него на груди. Пират застонал. — Этот сраный кот хочет, чтобы я умер, — раздраженно пробормотал он, пока Плагг обнюхивал его обнаженную грудь. — Не говори так о Плагге. Он самое милое существо, которое я когда-либо встречала, — голова Кота повернулась в другую сторону, и он заметил Маринетт. Русалка мягко улыбнулась. — Я рада видеть, что с тобой все в порядке. Кот продолжал смотреть на нее большими глазами, тяжело дыша от жара, пот стекал по его лбу и вискам. Маринетт подумала о том, что до сих пор никогда не видела его таким красным. — Моя принцесса, — выдохнул он, сжимая ладонь Маринетт. — Моя милая, ты в безопасности. Слава Нептуну, ты в безопасности. Нино не знал, кто из них больше удивлен. Он или русалка. Но уж точно не Плагг, который самодовольно спрыгнул с Кота и был занят тем, что возился с чем-то на полу, Нино не видел с чем именно. Пытаясь не нарушать идиллию, Нино подошел к ведру с водой, намочил кусок ткани, вернулся к кровати и приложил ее ко лбу своего лучшего друга. Он горел, лихорадка, должно быть, усилилась. Капитан даже не взглянул в его сторону, его глаза сосредоточились на русалке. — Конфетка, ты даже не представляешь, как я счастлив, что ты в порядке. Мне едва удалось защитить тебя, мне так жаль, прости. Русалка мягко улыбнулась ему. — Ты меня спас, капитан. В противном случае, это бы я лежала сейчас зашитая и перевязанная, — сказала она, потирая его костяшки пальцев. — Только через мой труп, моя принцесса. Я никогда не позволю никому причинить тебе боль. Никогда. Ты так много значишь для меня. Ты мое солнце и мои звезды, луна, ярко сияющая в темной ночи моей жизни. Мой смысл жизни. Черт побери, я буду жить только для того, чтобы защищать тебя, — прошептал он сквозь тяжелое дыхание. Маринетт осторожно положила ладонь на лоб Кота и с любопытством посмотрела на Нино. — Думаю, он потерял рассудок, — заявила она, пытаясь не обращать внимания на то, как Кот смотрел на неё. Так выглядел бедный человек, когда все богатства мира вдруг оказались у его ног. — Как думаешь, он сошел с ума? Нино не выглядел впечатленным. — Я не думаю, что он бредит. Это его нормальное состояние, — увидев любопытный взгляд русалки, он продолжил. — Ну, его нормальное состояние то, что он тебя обожает. Маринетт посмотрела на раненого капитана, который продолжал ей лучезарно улыбаться. Он явно был нездоров, он вспотел, его кожа была до странности красной, а дыхание сбилось, но его, казалось, это совсем не заботило. — Ты знаешь, что ты ангел? — Маринетт посмотрела на него с недоумением. — Я русалка, глупый. Что ещё за ангел? — когда Кот ей не ответил, она повернулась к Нино. — Это святое существо, которое помогает людям и переносит их душу в рай. Или что-то в этом роде, — неловко объяснил Нино. Маринетт взглянула на Кота, который тихо прошептал: — Тогда ты моя русалка-ангел. Она печально улыбнулась ему, затем мягко погладила его по щеке. — Твои слова греют душу, мой капитан, но они так не похожи на тебя, — печально заметила она и положила ладонь ему на лоб. — Ты точно мой Кот? Не прерывая зрительного контакта, пират взял её руку и приложил к своему сердцу. — Я всегда буду твоим Котом, — его заявление заставило её слегка покраснеть. — Знаете, я все еще здесь. Но конечно, пожалуйста, можете продолжить, — Нино напомнил про себя, заметив, что двое других, казалось, потерялись в своем собственном маленьком мире. Рядом с его носом Плагг издал предупреждающее шипение, как бы говоря ему, чтобы он замолчал, прежде чем снова обратил внимание на разыгравшуюся сцену, почти мурлыча. Со вздохом Нино вышел с каюты, желая, чтобы капитан признался девушке в любви хотя бы не под угрозой смертельного исхода, вызванного лихорадкой. Вернувшись в каюту, Маринетт пыталась понять, что происходит с ее капитаном. Он был болен и, скорее всего, немного обезумел. И все же в его глазах читалась честность. И Маринетт не знала, что с этим делать. — Ты такая милая, — снова начал Кот, сжимая ее руку. — Такая добрая, такая милосердная. Эти слова не могут полностью описать тебя. Ты проявляешь так много сострадания. Ты простила меня. Ты спасла мою жизнь. А я ничего не сделал, чтобы заслужить этого. Я навсегда у тебя в долгу. Маринетт закусил губу. Он ведь не серьезно, правда? За него говорит лихорадка. Он не может быть таким мягким. Но потом она вспомнила прекрасную ночь и то, как он танцевал с ней и заплетал цветы в ее волосы. Тогда возможно… Она опешила, когда руки Кота мягко коснулись ее лица и приблизили к себе. — Ты — самое прекрасное существо, которое я когда-либо встречал, — они были так близко друг к другу, что она почувствовала, как его дыхание щекочет губы. — Во всех смыслах этого слова. — Кот… — вздохнула она. — Маринетт, — он произнес имя так, словно пытался смаковать каждую букву. — Моя Маринетт. Никто не заберет тебя у меня. Я не позволю. — Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Кот, — она знала, что неизбежно настанет день, когда он сам ее продаст. — Это не обещание, моя милая Маринетт. Это клятва. Клянусь всем богам, что я защищу тебя, несмотря ни на что. Маринетт было лучше знать, верить или нет в признания во время лихорадки. Но он так нежно держал её за руку и смотрел на нее с такой честностью. Это заставило ее грудь наполниться неизвестным, но теплым и приятным ощущением. И в эту секунду Маринетт поверила в лучшее.