Turn Loose the Mermaids/Отпуская русалок на волю

Маринетт никогда не спрашивала о большом инструменте в дальнем углу каюты капитана. Нахождение его там выглядело конечно слегка неуместно, и русалка задавалась вопросом, нормально ли это для пиратов. Наверно нет, потому что она не припоминала ничего похожего на суднах после кораблекрушений, которые всегда тщательно изучала на дне моря. Капитан Нуар нервничал, что ему пришлось потратить впустую два дня, лёжа в постели, когда, по его словам, он уже чувствовал себя прекрасно. И поэтому Маринетт не стала мешать ему играть на этом инструменте. Она и так не давала ему встать с кровати целый день, напевая и лаская. Если капитану хотелось сделать что-то помимо того, чтобы просто лежать, он мог смело действовать. Маринетт не хотела спорить с ним по этому поводу так, как Макс с Нино боролись с его желанием искупаться в таком состоянии. Этот бой они проиграли, потому что Кот наотрез отказался пахнуть так, как будто «что-то залезло в его одежду и умерло». Вот таким образом Маринетт оказалась на маленькой скамейке рядом с Котом перед тем, что он называл «фортепиано». Он пообещал, что ей понравится, но пока все что делал капитан — это смотрел на него. Вскоре в его глазах блеснула идея, и он повернулся к Маринетт. — Припоминаю, я должен был объяснить тебе, что такое возбуждение, не так ли? — спросил он, пока его пальцы касались черных и белых клавиш. — Если ты это сделаешь, я буду очень признательна, — с интересом сказала Маринетт, опуская подбородок на свою руку. Затем, с легкой улыбкой, Кот начал играть на фортепиано, и Маринетт почувствовала, как что-то дрогнуло в её груди. Эта была одна из самых красивых мелодий, которые она когда-либо слышала. И не только сама мелодия, но и то, как её играл Кот. Он закрыл глаза, но пальцы без усилий порхали над клавишам. По спине пробежала дрожь. Она почувствовала столько страсти, что в животе запорхали бабочки. Она блаженно прикрыла глаза, позволив музыке окутать ее и заставить сердце биться чаще. Кульминация песни приближалась, заставляя Маринетт прикусить губу. Музыка становилось все выше и выше с каждой нотой, гораздо более глубокой. И затем все внезапно кончилось, и Маринетт громко ахнула, открывая глаза. Она не осознавала, что так тяжело дышит. — Ты в порядке? — спросил Кот, убирая руку от клавиш и касаясь плеча Маринетт. — Да, я просто… — она ​​слегка покраснела и пожала плечами. — Русалки чувствуют музыку намного сильнее, чем кто-либо другой. Ты прекрасно играешь, капитан. Кот слегка улыбнулся, заметив, с какой искренностью её голубые глаза посмотрели на него. — Спасибо, конфетка. Итак, я полагаю, теперь ты знаешь, что означает возбуждение? — честно говоря, Кот и не знал, сможет ли он объяснить ей это каким-то другим способом. — Да, — подтвердила она, положив руку на свое все еще ускоренно бьющееся сердце. — Я думаю, что да. — Тогда я объясню тебе, что такое романтика, ладно? — спросил он, хотя его пальцы уже возвращались обратно к клавишам фортепиано. Маринетт взглянула на него с большими любопытными глазами, а затем ее взгляд переместился на инструмент, и она кивнула. Со вздохом Кот снова начал играть. На этот раз Маринетт не сводила глаз с его рук. Он двигался с точностью, но при этом очень мягко. Его пальцы словно плыли над черными и белыми клавишами. Маринетт вздохнула, позволяя потоку мелодии захватить ее. Если другая песня заставляла ускорить сердцебиение, то с этой она чувствовала себя спокойно. Она закрыла глаза, позволила песне окутать её в чувство тепла и покоя. Мелодия переходила от низких нот к более высоким, от более расслабленного темпа до интенсивного, — все находилось точно в гармонии. Маринетт хотела прислонить голову к плечу Кота, но это, скорее всего, помешало бы его игре. А этого она не хотела. Русалочка лишь желала, чтобы эта песня никогда не заканчивалась. И чтобы не исчезало ощущение крепких рук, что никогда тебя не отпустят. Но когда это закончилось, все, что Маринетт смогла сделать, так это прильнуть к Коту и тихонько выдохнуть. — Все хорошо, принцесса? — Все просто идеально, — она начала перебирать его пальцы, словно пыталась разгадать тайну, и именно в нем могла найти ответы. — Интересно. — Что? — его брови слегка нахмурились, когда он взглянул вниз на Маринетт. Русалка немного грустно улыбнулась, а потом посмотрела на него. — Ты можешь быть таким нежным. И в то же время таким грубым с некоторыми. — Я хочу быть нежным с тобой, — выпалил он, мягко сжав её руку и поднося к губам. — Как сейчас? — Маринетт слегка подвинулась к нему, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. — Да, — кивнул он, его дыхание стало горячим. Казалось, они не заметили, что стали гораздо ближе друг к другу. — Ты уже нежен со мной, капитан, — он не заметил, как наклонился к ней, чтобы лучше услышать её шепот. — Не совсем, — заявил он, мысленно дав себе подзатыльник, если бы только это было возможно сделать. — Капитан, — Кот продолжал смотреть на фортепиано, снова и снова мысленно пиная себя за то, что был с ней полным мудаком. Она спасла ему жизнь, а он превратил её жизнь в настоящий ад. — Пожалуйста, посмотри на меня. Он повернул голову и встретился с её сверкающими голубыми глазами. Когда это они оказались так близко? Их носы соприкасались, и внезапно у пирата перехватило дыхание. Маринетт сладко улыбнулась ему, её взгляд скользнул по его зеленым глазам и губам. — Для справки, я понятия не имею, что делаю, — призналась она с веселым шепотом, прежде чем её губы накрыли его. Для справки, сердце и голова Кота готовы были вот-вот взорваться. Она только прижалась губами к его губам, удерживая их на несколько секунд, но это был самый прекрасный поцелуй во всем мире. Отстранившись, она застенчиво улыбнулась ему, но Кот больше не дал ей возможности сделать что-нибудь еще. Он нежно обхватил её лицо руками, снова притянул к себе, и прикоснулся губами к её губам, наклоняя голову, чтобы было удобнее. Она была такой сладкой, намного слаще, чем он представлял, когда ему наконец-то представилась возможность насладиться ее губами. Лаская её щеки и мягко посасывая её нижнюю губу, Кот вспомнил поговорку о том, что поцелуи русалки несут смерть, и подумал, что это один из самых приятных способов умереть. Маринетт ахнула, когда он слегка прикусил ей губу и воспользовался этим, чтобы проникнуть языком ей в рот. Возможно, у него просто разыгралось воображение, но Кот почувствовал, что она улыбается ему в губы, быстро усваивая все тонкости поцелуев. Кажется, они оба забыли, что им необходим воздух. Спустя целую минуту это неудобство дало о себе знать. — Что ж… Это было, несомненно, романтично, — задыхался он, отпуская её. Маринетт тоже тяжело дышала, и продолжала смотреть на него… он не был уверен, как именно она смотрела. Но следующее, что произошло, так это её губы снова оказались напротив него, а её пальцы впились в его рубашку. — Сними это, — приказала она, покусывая нижнюю губу. — Я хочу чувствовать все твоё тело. Я хочу почувствовать твою кожу и твой запах, — у него даже не было времени подумать об этом, как звук разрывающегося материала достиг его ушей, и Маринетт стянула все остатки рубашки с его плеч. Кот был приятно удивлен тем, как быстро она освоилась в поцелуях. И как ей снова захотелось поцеловать его. Что он сделал, чтобы заслужить это блаженство? Абсолютно ничего. Он снова переводил дыхание, когда русалка напряженно посмотрела на него. — Кот, — её голос прозвучал хрипло и она провела пальцами по его волосам. — Да? — взгляд, с которым она посмотрела на него, он никогда прежде не видел. — Заставь меня петь песню любви. Это была простая просьба, не так ли? Маринетт, несомненно, считала именно так. Если он мог заставить её возбудиться всего лишь нажимая на несколько клавиш, он мог бы, конечно, заставить ее чувствовать себя гораздо лучше, если бы использовал свои руки на ее теле. Все, чего она хотела, так это почувствовать себя в крепких руках. Замечательное чувство принадлежности. Она ведь не просила о многом, правда? Что касается Кота, он едва успел переварить в голове ее просьбу. Ну, он будет лицемером, если скажет, что не хочет этого. В его оправдание — ему хотелось наверстать упущенное за все то время, когда он был так груб с ней. Если это то, чего она действительно хочет, и именно это сделает ее счастливой, то пусть будет так. — Как пожелает моя принцесса, — Кот обхватил её за талию и поднял. Он никогда по-настоящему не понимал, насколько миниатюрной она была в своём человеческом обличье. Он уложил ее на кровать, любуясь невероятной картиной. Длинные волосы Маринетт были разбросаны по подушке, она все еще тяжело дышала, а её розовые губы раскрылись… Это именно то воспоминание, которое он обязательно должен запомнить. Больше не теряя ни минуты, он навис над ней, упираясь коленями в кровать. — Кот… — послышалось как просьба, и он не мог скрыть ухмылку. — Не терпится, да? — самодовольно спросил он, уклоняясь от удара, прежде чем сменил тон на более серьезный. — Раздвинь свои ноги, пожалуйста. Когда она это сделала, Кот опустился, провел пальцами по её лодыжкам и приподнял её бедра. Он радостно замурчал, опуская голову, и носом касаясь ее мягкой кожи. Ему пришлось сдерживать ухмылку, когда он услышал её стоны. — Знаешь, конфетка, я, кажется, забыл рассказать тебе о ещё одном виде поцелуя, — заявил он, прижимая губы к её бедрам и слегка покусывая. — Поцелуй в губы. — В губы? — Маринетт нахмурилась. — Но ты уже целовал меня в губы, — теперь ему уже не удалось скрыть ухмылку. — А я имею в виду другие губы. Когда Кот коснулся ее, Маринетт закричала, её ноги невольно обхватили его голову. Это было самое невероятное чувство, которое она когда-либо испытывала. Она могла бы жить так вечно, позволяя Коту слизывать эту влагу, посасывать чувствительную плоть. Маринетт просто не могла сдерживать стоны и всхлипы. Не зная, что делать со своими руками, Маринетт схватилась за свою грудь, только потому, что ей нужно было держаться за что-то. Кот словно потерялся в своем собственном маленьком мире, весело мурча, и ласково поглаживая ее ноги. Маринетт затаила дыхание, когда движения языка Кота стали наращивать темп, заставляя что-то гореть внизу живота. Это было горячо и ошеломляюще, и Маринетт не была уверена, сколько она сможет сдерживаться, прежде чем позволит всему этому огню овладеть ею. — Расслабься, принцесса. Пусть он завладеет тобой, ― голос Кота был таким мягким, а его язык таким горячим и… Маринетт с криком выгнулась на кровати, когда волна чистого блаженства накрыла ее с головой. Кот с жадностью слизывал влагу между её ног, наслаждаясь звуками ее стонов. Теперь это была действительно сладкая песня русалки. — Этого было достаточно, чтобы заставить тебя… — Кот замер, когда увидел, что именно она делает. — Что-то не так? — спросила Маринетт хриплым голосом, и Кот не знал, как кто-то может выглядеть таким невинным, играя со своей грудью. — Конфетка, ради любви к Нептуну, прекрати это делать! — Почему? — её руки остановились. — Это довольно приятно. Все потому, что тебе не нравится моя грудь? — Я думаю, — начал Кот, нависая над ней и убирая её руки. — Пришло время показать то, что я думаю о твоей груди. Маринетт легонько вздохнула, заставляя его тем самым улыбнуться, когда он начал посасывать её грудь. Осторожно, он прикусил её сосок, затем мягко провел по нему языком. Только когда он собрался переходить ко второму, крепкая хватка за волосы заставила его остановиться. Кажется, его русалка собирается получить все его внимание. Маринетт любила вкус его губ, и особенно любила, когда могла попробовать их сама. Поцелуй был замечательным ощущением, и она глубоко сожалела, что не прижалась к его губам раньше. Маринетт обвила ноги вокруг его талии, пытаясь стянуть брюки. Она что-то промычала в его губы, когда ей это удалось, и провела ногами по его ногам. Так гораздо лучше чувствовать его кожу на своей. Кот правда не хотел отстраняться от её губ, но он хотел доставить ей должное удовольствие. Маринетт запротестовала, когда он разорвал поцелуй, но ее протест канул, когда он начал покрывать её поцелуями. Маринетт хихикнула, когда он касался губами каждый сантиметр её лица. Её веки, щеки, лоб. Затем он опустил голову, уткнувшись носом в её шею. Он чувствовал запах моря, смешанный с чем-то вроде… Маринетт. Он прижался к ней с поцелуем, мягко посасывая кожу. Ему нравилась мысль, что он её пометил, но в то же время он не хотел, чтобы её тонкая кожа покрылась синяками. — Кот… — простонала она, пропуская пальцы сквозь его волосы. — Маринетт, — он привстал, используя руки в качестве опоры, и глядя ей в глаза. — Что случилось, моя милая принцесса? — Мне все еще нужно… что-то. Не знаю что, но чего-то не хватает. И я все еще очень мокрая, — призналась она, покрываясь румянцем. — Ладно, конфетка, — кивнул он, проводя большим пальцем по ее щеке. — Я кое-что сделаю. И если ты почувствуешь боль, скажи мне, и мы прекратим прямо в эту секунду. Хорошо? — Слушаюсь, капитан, — сказала она, хихикнув. Ни на секунду не отрывая от неё взгляда, Кот ещё раз развёл её ноги. Одной рукой он крепко обнял её за талию, а затем вошёл. Маринетт издала очередной крик удовольствия. Это именно то, что ей было нужно, именно то, чего она хотела — чувство завершённости. Все эти ощущения, которые она никогда прежде не испытывала, внезапно окутали её. Обхватив ногами торс Кота, она заставила его двигаться быстрее. Медленно он увеличивал темп, и она снова не смогла сдерживаться от криков удовольствия. Она была громкой, но ей было все равно. Маринетт схватилась за его золотые волосы и снова притянула ближе. Их стоны заглушили поцелуи. Огонь снова начал разгораться внизу её живота, но гораздо сильнее, чем раньше. Она задавалась вопросом, чувствовал ли это и Кот. Пламя, готовое сжечь их живьем изнутри. И быть вместе. Всегда вместе. Мысль казалась довольно приятной. — Маринетт, — голос Кота прозвучал хрипло, он держал её лицо в своих руках. — Пожалуйста, кончай. В этот момент казалось, что тело действует по своей собственной воле. Поскольку волна удовольствия накрыла ее с головой, заставляя выгнуться дугой на кровати и почти больно шлепнуться бедрами о бедра Кота, изо всех сил вцепившись в его плечи. Он последовал ее примеру, наполнив ее чем-то теплым изнутри и закусив губу, чтобы не застонать так же сильно, как она. Маринетт упала на кровать, ее тело обмякло и она тяжело дышала. Кот скатился с нее и упал рядом с ней. После того, как ее дыхание восстановилось, Маринетт повернулась в его сторону и увидела Кота в таком же состоянии, глядевшего на нее своими мерцающими зелеными глазами. Обняв ее за талию, он притянул ее ближе, пока они не прижались друг к другу вплотную. Маринетт подняла ладонь, приложила к его щеке и поцеловала в нос. — Спасибо тебе, — её слова заставили его улыбнуться. — Все для тебя, моя принцесса. Он поднял сброшенное одеяло и потянул его вверх, прикрывая их обнаженные тела. — Спокойной ночи, Маринетт, — сказал он и поцеловал её в лоб. — Сладких снов. — Спокойной ночи, Кот, — ответила она, обнимая его за шею. Она чувствовала себя как в раю. Было тепло, уютно и в окружении любви. Пусть экстаз удовольствия был прекрасным, ощущение покоя и принадлежности было таким же удивительным. «Я могла бы привыкнуть к этому, » — подумала Маринетт с улыбкой, прежде чем её тяжелые веки опустились, и она заснула.