Turn Loose the Mermaids/Отпуская русалок на волю

Кот Нуар двигался грациозно, словно животное, в честь которого получил свое имя. Бесшумный, опасный, гордый. Но не сегодня. Он настолько сильно стучал сапогами по полу, что был более чем уверен, что его набойки к этому времени уже испортились. На палубе люди были заняты либо на мачте, либо у Макса, который помогал им залечивать раны. Семнадцать человек отправились в Болотную Бухту, и только шестеро вернулись. Кот был рад, что все главные члены команды уцелели, но это не оправдывало их ошибок. Заметив, что Макс перевязал руку Аликс, Кот подал голос. — Кубдел! — крикнул он, привлекая внимание пирата. — На пару слов. Приподняв бровь, она последовала за капитаном под палубу. Здесь было пусто. Те, кого не было на палубе, расположились в каютах с другой стороны корабля. Кот повернулся, глядя на пирата. Его лучший стрелок, к тому же отличный боец. И мегера до мозга костей, которая чаще всего сразу нападает, прежде чем разобраться. Он никогда всерьёз не задумывался об этом, до сегодняшнего дня. — Что, черт возьми, творится в твоей голове, Кубдел? — сердито рявкнул он. — Ох, я даже не знаю. Может быть… желание выжить? — прорычала она. Люди могли говорить о ней все что угодно, но трусом она не была. Капитан Нуар был еще тем ублюдком, но и её было не так легко запугать. — Неужели, Кубдел? Ты решила оставить зеленых монстров с клыками и напала на маленькую рыбку, которая даже креветки не обидит. — О, ты теперь у нас специалист в русалках? Я сделала это, чтобы напугать их! — Аликс начинала выходить из себя. Через сорок секунд после начала разговора. Новый рекорд. — Напугать их, — с сарказмом пробормотал капитан. — А если бы я не нашел маленькую бочку с боеприпасами и не взорвал бы её, как думаешь, что бы случилось? — Они бы оставили нас в покое, потому что увидели, что мы на самом деле их не боимся, — упрямо ответила она, заставляя его усмехнуться. Она знала, что перешла черту, но ей было все равно. — Да, конечно. Они бы так и сделали. Не разозлились бы, что мы убили одну из них, которая даже не сражалась с нами. Они не разорвали бы нас на куски. И те крики были от страха перед нами. — Тебе лучше знать, не так ли, Нуар? — Аликс понизила голос, и слова прозвучали почти угрожающе. — Это ведь у тебя есть связи с русалками, так? Не предоставив ему возможности ответить, она убежала, оставляя позади кричащего ей в след капитана. * * * Кот вздохнул, постучав в дверь Нино. Его лучшего друга Макс подлечил раньше всех, и тот решил удалиться в свою маленькую каюту. Капитан ничуть не удивился, когда Нино открыл дверь, глотнув бутылку рома и позволил ему войти. — Я буду спать на твоем полу этой ночью, надеюсь, ты не слишком возражаешь, — заявил он, скрестив руки на груди. — Опять? — Нино поставил пустую бутылку на маленький столик. — Неужели твоя возлюбленная снова выгнала тебя? — спросил он, явно насмехаясь. Кот посмотрел на него. — Знаешь, — пират поправил свой монокль, глядя на блондина. — Вы самые горячо любящие друг друга люди, которых я когда-либо встречал. — Ты можешь закрыть рот, пожалуйста? — Кот развернулся, потирая виски. Ему было совершенно все равно, что он не будет спать в своей каюте. Он был обеспокоен тем, что Маринетт сильно пострадала, и теперь она ни за что не подпустит его близко к себе, чтобы он смог помочь ей. Кот потерял её доверие и ненавидел этот факт. Он мог понять её, ещё как мог. Но это отвращение в её глазах, когда она говорила ему все то, что так причиняло боль. Настолько, что он не мог себе в этом признаться. Капитана пронзила острая боль, когда он нагнулся, чтобы ненадолго прилечь. Кот споткнулся, прижав одну руку к груди. Он выругался сквозь стиснутые зубы, когда прислонился к стулу, опираясь на него. — Приятель, ты в порядке? Может, покажешься врачу? — голос Нино был полон беспокойства. Положив руку на плечо и сжав её, Кот повернулся к своему лучшему другу, бормоча: «Я в порядке». Нино не нужно было об этом беспокоиться. Ничего серьезного. Медленно блондин сделал несколько шагов назад, затем прислонился к стене, сползая по ней и закрывая глаза. В подсознании тут же вспыхнули голубые глаза, полные печали и ненависти. Этого не должно было случиться. Хотел бы я облегчить твою боль, Маринетт. Мне очень жаль. * * * — Пожалуйста, позвольте мне оставить его здесь, — просила Маринетт, прижимая к себе малыша-осьминога. — Хотя бы до тех пор, пока он не поправится. — Маринетт, — раздраженно вздохнула Тикки. — Осьминог… — Он ещё совсем маленький! — настаивала Маринетт, а осьминог обхватил её палец маленькими щупальцами. — Его ранили, а его мать убили, — русалка указала на рану, забинтованную морскими водорослями. Тикки посмотрела на Алью и Дуусу — единственных присутствующих здесь на данный момент. Русалка с оранжевым хвостом была первой, кто отреагировал. — Ну, думаю, если в конечном счёте пещера не окажется заполнена чернилами… — лицо Маринетт засветилось, и она притянула осьминога ближе к груди. — Спасибо, — сказала она Алье. Тикки вздохнула и добавила: — Дело не только в осьминоге, Маринетт. Ты не должна беспокоиться о подобных вещах. — У меня есть сердце, Тикки. Ты не можешь обвинить меня в этом, — возразила младшая русалка. — Оно есть у всех, — небрежно заметила Алья, прежде чем продолжила Тикки: — Русалка с добрым сердцем — мертвая русалка. Тебе еще предстоит это узнать, Маринетт. — Вы слишком суровы с ней, — Дуусу заговорила впервые, после того как младшая русалочка появилась с осьминогом в руках. — Даже самая милосердная может оказаться самой опасной. Маринетт посмотрела в сторону, рассеянно поглаживая голову осьминога. «Быть доброй не так уж и плохо, » — упрямо подумала она, нахмурившись. * * * Маринетт нужно было тогда послушать Тикки. Именно её доброта заставила её попасть в этот водоворот. Ей стоило утащить его под воду, когда у нее была такая возможность. Проклятый пират. Если бы она не была так нерешительна, ничего подобного не случилось бы. Роуз не была бы мертва, и она не была бы сейчас в плену и все… все было бы так, как должно было быть. Всю первую ночь Маринетт плакала. Для слез потребовалось время, но когда они появились, они продолжали течь по её щекам, не останавливаясь. Она плакала навзрыд, пока не заснула от усталости. Это был нездоровый сон. Маринетт проснулась перед рассветом и отказалась покидать постель. Она просто не могла. Каждая её конечность онемела. Она даже не потрудилась залезть в ванну, когда ноги сменил хвост. Единственный раз она встала, когда Иван принес ей еду. Маринетт даже не понимала, насколько голодна, пока поднос с едой не оказался перед ней. — Я рад видеть, что ты ешь, — сказал Иван, наблюдая за тем, как Маринетт проглотила хорошую порцию карпа одним только большим укусом. — Капитан волновался, что ты откажешься. Услышав это, Маринетт отбросила рыбу и оттолкнула поднос, заявив, что потеряла аппетит. Иван не пытался заговорить с ней или убедить её есть больше на протяжении этих нескольких дней. Были ли это дни? Недели? Больше? Маринетт чувствовала, что потеряла счёт времени. Между острой болью в груди и тем фактом, что ее разум, казалось, забыл, как проявлять любые другие эмоции, помимо чувства вины и печали, дни проходили один за другим. Возможно, прошли бы годы, и она бы не заметила. Солнце приходило и уходило так же, как и слезы Маринетт. Единственным спутником, который был с ней, это милый Плагг, позволивший ей крепко обнять себя и ронять тихие слезы на его шерсть. И просто быть рядом, насколько это было возможно. Она все еще не вставала с кровати. Она ворочалась часами, пытаясь найти удобную позу, и не получала в итоге желаемого. Редкие минуты, когда ей действительно удавалось заснуть, были полны страшных кошмаров. Лучше уж вообще не спать. Маринетт тупо смотрела в потолок, пытаясь не обращать внимание на запах. Его одеколон все еще чувствовался на простынях, заставляя Маринетт хмуриться каждый раз, когда она вспоминала об этом. И об остальном тоже. Она теряла счет времени, когда думала об этом проклятом пирате и о всей этой сладкой лжи, на которую клюнула, как глупый маленький моллюск. <i>«Глупая русалка, ты думала, что он в самом деле заботится о тебе, что он любит тебя, что…» Тук-тук. Голубые глаза Маринетт посмотрели на дверь. Никто не заходил в каюту, кроме Ивана, когда он приносил ей еду, но сейчас для его прихода было ещё слишком рано. Она прижала Плагга ближе к груди. Дверь открылась, впуская гостя, который говорил мрачным тоном: — Нам надо поговорить.