Turn Loose the Mermaids/Отпуская русалок на волю

О ней говорили многое. И она прекрасно это знала. Бушующая буря с одной чертовой целью? Да, спасибо. Безрассудная сорвиголова? Да, конечно. Сумасшедшая сучка, которая будет вас донимать? Скорее всего. Но есть одна вещь, которую о ней никогда не говорили. И, черт возьми, начиная с этого момента уж точно никогда не скажут — она была жалким трусом. Аликс посмотрела на русалку, которая лежала на кровати капитана, будто бы у себя дома. Убогий черный кот в объятиях русалки зашипел на только что вошедшего пирата. — Он послал тебя, чтобы убить меня? Аликс слегка опешила. Раньше она не слышала её голоса. По каким-то причинам она представляла его немного более… манящим? Мягким? Вместо этого послышался тон, в котором была сталь. Аликс сузила глаза, посмотрев на морского монстра перед собой. — Думай, что хочешь, но моему капитану не нужны другие люди, чтобы делать за него грязную работу. Если бы он хотел, чтобы ты умерла, он бы стоял здесь вместо меня, — её идиот-капитан, скорее всего, отдаёт приказы на палубе и пытается скрыть, каким сентиментальным дураком является на самом деле. — Я пришла сюда по собственной воле. Я хочу поговорить с тобой. — Поговорить со мной? — переспросила Маринетт. — Да, — Аликс переступила с одной ноги на другую. Она всегда была скорее человеком действий, а не переговоров. И, определенно, становилось ещё тяжелее, когда разговор должен был состояться со смертельно-опасным морским монстром. Аликс посмотрела на нее. Она все еще с подозрением сверлила её взглядом прищуренных глаз, но пиратка уже все поняла. Русалка почувствовала её вину. — Эй, Пинки*, — русалка резко вздернула бровь на такое прозвище. — Не вини себя. Маринетт была ошеломлена. Этого она не ожидала, особенно от убийцы. Но как она могла не винить себя? Это было её ошибкой. Она уже открыла рот, чтобы возразить, когда Аликс подняла руку в предупреждающем жесте. — Нет, нет. Сейчас говорю я. Просто послушай меня минуту, хорошо? — Маринетт наклонила голову. Ну, никто не давал ей права не слушать. Маринетт кивнула, чтобы девушка продолжила. — Хорошо, Пинки, давай проясним одну вещь. Не ты убивала маленькую… — Роуз, — автоматически поправила русалка. — Правильно. Ты не убивала Роуз. Это сделала я, и я готова отвечать за это, спасибо за внимание, — сказала Аликс, пытаясь немного разрядить обстановку, но неудачно. Русалка не сводила с неё глаз. — Ты не можешь так говорить, — сказала Маринетт через несколько секунд. — Я это… — О, заткнись, Пинки. Ты вонзила меч в её грудь? — Нет, но… — Никаких «но». Ты её не убивала. Давай просто признаем это и все? — Аликс с вызовом посмотрела в лицо русалки. Она не отвела взгляд. — Почему ты говоришь мне об этом? — спросила Маринетт, не прерывая зрительного контакта. Что-то пронеслось в глазах Аликс и она отвернулась. — Посмотри на меня и скажи правду. Когда темноволосая девушка встретилась со взглядом голубых глаз, ей показалось, что она просто подала ей свою душу на блюдечке. Казалось, русалка увидела все, каждую маленькую деталь, которую та тщательно прятала в глубинах своего подсознания. Какого черта? Это все неспроста. Нормальный человек… Ах, точно. Аликс отвела взгляд. — Прекрати это, — прорычала она сердито. — Убирайся из моей головы. — Твоя голова не при чем, — отрицала Маринетт. — Но глаза могут рассказать многое, когда ты знаешь, как смотреть. Теперь ты можешь рассказать, почему говоришь мне все это? Аликс вздохнула и посмотрела в сторону. Затем пробормотала что-то вроде «подвинься» и присела на край кровати. — Слушай, мне не жаль тех, кого я убиваю. Если какой-то ублюдок подойдет ко мне с мечом, желая прикончить, у меня не будет никаких причин сожалеть о том, что я вышибу из его мозгов всю дурь. Маринетт с любопытством взглянула на пирата. Она наклонилась вперед, положив руки на колени. Да, она могла понять её. — Но есть одно убийство, — добавила Аликс. — Которое будет преследовать меня вечно, — она сглотнула, а её глаза уставились вдаль. Крики. Наверно, это снова он. Джалил успокаивающе обнял её за плечи. — Пойдем, пойдем к окну. Мы можем почитать твою любимую книжку про моряков, — Аликс интересовалась про себя, неужели Джалил думает, что она не заметила, как он запер дверь библиотеки. Аликс вернулась к реальности и ощутила на своём плече руку. — Тебе не обязательно говорить об этом. Если ты не хочешь, — Аликс заметила, что та самая сталь в голосе русалки исчезла. — Нет, я хочу, — она сделала глубокий вдох. — Слушай, Пинки. Ты не должна чувствовать себя виноватой. Ты ведь ничего не сделала. — Если бы меня не поймали… — Блять, — застонала Аликс. — Слишком много «если» в этой жизни. Что, если бы я не была пиратом, что, если бы ты не была русалкой, что, если бы небо было черным и все ели дерьмо. Давай сосредоточимся на том, что на самом деле произошло. Ты её не убивала. Я это сделала, возненавидь меня за это. Но не чувствуй себя виноватой за то, чего ты не делала, — она немного помолчала, нахмурившись. — Вина никогда тебя сама не отпустит. — Кто… — Аликс! — она удивилась, когда её неожиданно заключили в объятия. — Слава Богу, ты жива и здорова. Я так беспокоился, тебя же не было несколько дней. Аликс с грустными глазами посмотрела на брата. — И я уйду снова. — Аликс, пожалуйста. На улицах слишком опасно. — А дома нет? — Джалил опустил голову. — Через несколько месяцев, когда я достигну совершеннолетия, я вытащу тебя отсюда, обещаю. — Больше ни одного дня, — сказала Аликс, чувствуя, как её окутывает страх. — Теперь, когда ушла мама, я не могу быть следующей. Я не могу! — Ты не будешь. Аликс, пожалуйста. Ты не можешь просто слоняться на улицах. Это ведь намного хуже, — упрашивал Джалил. — Нет, нет, я не буду, я… — выражение лица Джалиля сразу же изменилось. — Аликс, успокойся, ты должна успокоиться. Все остальное было размыто: крики, страх, паника и кровь на клинке. И последнее, что она смогла вспомнить между потоками слез, был Джалил, который успел прошептать на последнем вздохе «Я прощаю тебя». — Мой брат, — наконец ответила Аликс, позволив тишине опуститься на них. Но продолжалось это не так долго, как она ожидала. — Хочешь, чтобы я обняла тебя? — Аликс удивленно посмотрела на русалку. — Обняла? — она сузила глаза. Она рассказала ей все не для того, чтобы её пожалели. Она не нуждалась в жалости. И она не заслуживала этого, если быть честной с собой. — Зачем тебе меня обнимать? Маринетт одарила её печальной улыбкой. — Нам обеим это нужно. Аликс не была уверена в том, как вести себя дальше. Это было неожиданно. С дрожащими руками Аликс обняла русалку. И даже не осознала, как сильно стиснула её в объятиях. Маринетт не жаловалась и обнимала её так же сильно. — Спасибо, — прошептала Аликс. — Нет, — Маринетт все еще обнимала её. — Тебе спасибо. * * * Иван был рад видеть, что Маринетт снова начала есть. Последние две недели были кошмаром; она едва брала в рот кусочек, а затем просто отдавала целый поднос обратно и просила оставить её в покое. Конечно, и сейчас она ела не слишком много, но половина съеденной скумбрии было гораздо лучше, чем ничего. Ему казалось, что ей становится лучше, но он решил ничего не говорить по этому поводу, опасаясь, как бы его слова вновь отрицательно не повлияли на неё. — Почему ты стал пиратом? Ивана вопрос удивил. Она откусила кусок хлеба и посмотрела на него большими, любопытными глазами, ожидая ответа. — Хорошо платят, — фактически, это было правдой. — Платят? — Да. Ты получаешь деньги за свою работу. А потом используешь их, чтобы покупать разные вещи. Еду, одежду… лекарства, — терпеливо объяснил Иван. — Оно того стоит? Иван задумался. Во время нападений он мог получить от семи или восьми до двадцати золотых монет, в зависимости от того, какой корабль они грабили. Вернувшись домой, он бы и за год не смог заработать столько. А она в этом нуждалась. Его рука потянулась к карману, где он хранил маленький кусочек пергамента с портретом Милен. — Да, — наконец вздохнул он, посмотрев на русалку и слегка улыбнувшись. — Это может показаться странным, но… все мы совершаем сумасшедшие поступки ради тех, кого любим. Маринетт посмотрела на него, а затем опустила глаза на кусок хлеба, который держала и задумчиво принялась жевать. * * * Кот не хотел вторгаться в ее пространство. Она была сердита и грустна, и она не хотела его видеть. И он, конечно, не хотел огорчать её ещё сильнее. Прошло уже около двух недель, но она до сих пор была полна скорби. Но ему нужны эти чертовы карты. Хорошо. Он сделает это быстро. Глубоко вздохнув, он постучал в дверь. Спустя несколько секунд он приоткрыл её, заглянув внутрь. Маринетт лежала на его кровати, подтянув к себе ноги и упершись подбородком на колени. Она смотрела в открытое окно и даже не обернулась, когда он вошел. — Я быстро, мне просто нужно кое-что, — проговорил он перед тем, как направиться к своему столу и взять нужные ему карты вместе со своей подзорной трубой. Он собрал их, убедившись, что ничего не забыл. Он не хотел возвращаться, чтобы опять беспокоить её. Он повернулся, чтобы уйти, снова взглянув на Маринетт. Она не удостоила его взглядом, не говоря уже о том, чтобы что-то ответить. Это ужалило. Но он ничего не пытался сделать. Она хотела, чтобы её оставили в покое и он не хотел мешать, беспокоить её или причинять ещё больше боли. Он уже достаточно навредил ей. Он переложил подзорную трубу в другую руку, крепко обхватив её пальцами. — Постой.